* * *
14 октября 2025 г., 15:58
Ване даже сознаваться не приходилось в своих чувствах к Боре, все и так обоим было ясно. Если ситуацию с кем угодно, с Мелом там или Геной, его касающуюся он воспринимал на более-менее холодную голову, то из-за Хенка всегда психовал. Орал, язвил, хамил и лез с ним в драку. Они все-таки давно знакомы и как никак за это время уже стали довольно близки. Поэтому и больно было от слов и косяков, но не от тех которые Киса скуривал за школой.
Окончательно Хенкин убедился в том, что друг влюблен в него после той драки на пляже, когда Ваня Борю со злости застрелить хотел. Сильно обидел он его тогда словами об отце. В конце мрачного замеса, выдохшийся и сидящий на животе блондина Кислов страдающе смотрел на чужие губы. Стоящие вокруг парни, конечно, ничего не заметили, но Хенкину все стало понятно. Киса, видя в чужих глазах смесь неуверенности и отвращения, запрокинул голову назад яростно застонав, пытаясь отдышаться и параллельно слезая с чужого разгоряченного тела. Дальше шли уже молча.
Борю тогда с головой накрыли смешанные чувства. С одной стороны как-то без разницы, на кого его друг вешается, главное, чтоб не на что, а с другой что-то в душе невнятно тянет и теплится. И это чувство смущает уже некоторое время, при каком-нибудь незначительно коротком взгляде на Кису. И на себя в зеркало. Хенку на самом деле не очень нравится распутывать в себе завязавшиеся узлы, но в последнее время они начали его уж очень часто беспокоить.
Боря даже уже успел подумать о том, не гей ли он. Но испытав долю страха, отвращение и стыда за себя, отодвинул эту идею. Но и Ваню как-то по-человечески жалко, что ли. Хенку не было понятно, как давно друг в него втрескался, но понимая, что чувства, вроде как, не взаимны, сводить общение с Кисой к минимуму тоже не хотелось. Пусть лучше пока все остается так, как есть. Пусть они и дальше собираются на базе, делят одну бутылку пива на двоих, закуривая ее одним косяком, спокойно навещают друг друга без всякого подтекста.
Боря понимал, что Ваня от такого, скорее всего только мучается, но какие-то решения было принимать просто страшно. И отвергнуть он его не может, потому что Кислов дорог по-своему, и ответить взаимностью он ему не может, потому что вроде не гей.
* * *
Ваня влез к Хенку через окно, это была частая практика ночевок у друга. Шмотки уличные оставлял всегда на балконе, куда выход был прям в комнату парня. Даже если Константин Анатольевич на сутках, оставшуюся часть семейства оба парня не очень хотели напрягать присутствием гостя. Боря не особо любил смотреть как употребляет кудрявый, но сегодня торчка прям ломало по тому, чтоб снюхать дорожку. Так, для смелости, напряженно все-таки, дома у человека, в которого он влюблен. То, что это не взаимно, это уже другой вопрос. Пока Хенкин куда-то отлучился, шатен вытряс из зиплока белый порошок, аккуратно банковской карточкой сформировал ровную полосу и уже приблизился своим носом, шустро проезжаясь по ней. Ручка двери дернулась, пока глаза слегка закатывались от ударившего в мозг препарата, но тут же встряхивая головой Ваня постарался выгнать лишние ощущения кайфа. Оборачиваясь, кареглазый одернул подвернутые рукава, смотря на заходящего в комнату Хенка. – Кис, ты ж знаешь, что... – блондина тут же перебил Ваня. – Каюсь, знаю. Клянусь, больше не повторится, – перед глазами запрыгали солнечные зайчики, заставляя улыбаться. Дальше как в тумане. Приход себя не заставил долго ждать, поэтому то, чем занимались парни, о чем говорили, что смотрели Ваня сейчас не вспомнит. Лежат на Бориной односпальной кровати вдвоем, еле умещаясь, оба с голым торсом и смотрят в потолок. До этого в памяти как-то отдается скуренный на двоих косяк, заставляя Кису улыбнуться и продолжить разговор. – Да лан, че ты, нормально все у тебя будет. Если поступишь и не понравится - переведешься куда ты там хотел, – Боря поднялся, садясь и оказываясь к чужому лицу спиной. – Очистные сооружения, – голос блондина был спокоен. – Да блин, на свои очистные сооружения, точняк же можно как-то, – в ответ Хенкин лишь пожал плечами оглядываясь и снова возвращая голову в привычное положение. Молчание повисло на несколько секунд, а потом и Киса тоже привстал, подминая под себя ноги и оказываясь у чужой спины. Ваня изучил чужие крепкие мышцы взглядом, облизывая им сначала плечи, после медленно спускаясь к пояснице. Осознавая, что никаких полномочий на то, чтобы прикоснуться у такому Боре руками у него нет, уперся лбом в его лопатку сзади, вымученно выдыхая. – Не то, что я, – звук исходил от кудрявой макушки. – Че толку вообще чето думать, клянусь, поздняк. Я уже крест на себе поставил, – Боря обернулся, глядя на чужие волосы. – Кис... – полушепотом позвал блондин. – Можно обнять? – отозвался кареглазый, все-таки идя на поводу у своих желаний, меняя тему и не желая слушать речи поддержки. Он слегка повернул голову, не отрываясь от чужого плеча, чтобы видеть чужое лицо, качнувшееся в кивке дважды. Медленно, ненавязчиво Кислов коснулся своими ладонями чужих боков, проводя руками вперед по торсу. Не гулял долго ими по телу, чтобы не предавать какой-то похотливый окрас, просто обнял. Вымученно как-то, стараясь уместить все что вынашивает в себе столько времени в одни короткие объятия. Боря посмотрел на чужую татуировку на запястье, а дыхание слегка сперло. Они просидели так еще несколько секунд, до того, как Хенкин заговорил. Услышав звук, Ваня сам, довольно шустро отпустил его, Боре даже показалось что он слегка испугался. – Даже не знаю, че сказать... – Хенкин затушевался. – Не надо ниче говорить, это петля. Сразу, – кареглазому ничего не хотелось слушать насчет своего темного будущего, который он сам для себя придумал, и уж тем более не хотел, чтобы в это темное будущее он потянул за собой невинного блондина. Шатен пересел, оказываясь на краю кровати. – Кис, – позвал Хенк, уже потянувшись к чужому плечу рукой. – Давай я лучше домой пойду, – парень соскочил с кровати, быстро натягивая на себя свитер. – Кис, куда ты пойдешь, ночь на дворе, – тон уже повысился, пытаясь остановить друга. – Кис! – пластмассовая дверь хлопнула, разделяя теплую комнату и холодный балкон. Боря молча наблюдал за тем, как одевается кудрявый, не вставая с кровати. Блондин до последнего надеялся, что тот все-таки останется, но в итоге просто проводил парнишку взглядом. Уперевшись виском в стену, тот выдохнул через рот, заставляя щеки надуваться, а в мыслях пронеслись слова, которые он уже когда-то говорил: «Надо в себе разобраться, а потом уже другим мозги взрывать». * * *
Прошло уже не мало времени с последнего раза, когда друзья встречались у кого-то из них дома, так что та ситуация подзабылась. Да и дуэли, признаться, достаточно отрезвляюще действовали. Боря наконец, как и хотел, разобрался в себе, но их с Ваней ситуацию пока не выпадало случая решить. Немного стремался, конечно, но оставлять все в подвешенном состоянии было уже не прикольно. Читал много, пытался понять что чувствует, представлял в голове что будет, если сказать так, или если сказать иначе. В общем, организовал себе личный курс психотерапии в укороченном формате. Сегодня решили с пацанами собраться у Кисы, но в последний момент Мел дал заднюю, оправдываясь своими меланхолиями. Впрочем, Кису компания одного Хенка тоже вполне устраивала, хотя он все еще придерживался мнения о том, что не стоит слишком приближаться к Хенкину, ведь если вдруг он каким-то невероятным образом в него влюбится — это аут. Аут для Бориной судьбы, которую шатен уже наметил за него, в которой кроме счастья вообще ничего нету. И для Вани аут, с его торчковским планами на остаток жизни. Сидели, курили, пили пиво. Все, как всегда, самая обычная пацанская ночевка. И абсолютно никаких эротических подтекстов, только два оголенных торса. Выключен основной свет, только светодиодная лента своим красным светом обозначает черты комнаты. У Вани кровать побольше, двуспальная и немного скрипучая. После стольких опустошенных бутылок парни как-то непринужденно болтали обо всем, будто нет ни пистолетов, ни двух трупов, ни романтических чувств у одного из них. Лежат ногами на подушках, а головой в противоположных сторонах, рядом, касаясь друг друга плечами. Ваня, лежа на спине отхлебнул из стеклянной бутылки горячительный напиток, ставя ее на пол и продолжил активно жестикулировать и рассказывать. Разговор снова заходил в то же русло, в котором закончился в прошлый раз, заставляя Хенка испытывать легкое ощущение дежавю. Кареглазый поднялся на локте, вытягивая вверх другую руку и начиная обрисовывать пятерней чужое будущее в воздухе. – Москва-а-а, встречай, капитан полиции, Хенкин Борис Константинович, или как там, куда ты хотел? – Кислов троллит друга, получая толчок в ребра, но улыбка не сходит с его лица и тот оглядывается на Борю. – На эколога, – тот, несмотря на колкости все же отвечает ему. – Тогда не так. Кандидат наук в области решений экологических вопросов, Хенкин Борис Константинович. Как тебе, а? – Хенк молчал и слегка приподнялся на локтях, сокращая расстояние между их лицами. Кису ответная тишина слегка смутила, и он, опуская руку, одновременно повернул голову, сталкиваясь взглядом с чужими губами. Слишком непозволительно близко. Сердце на секунду пропустило удар, сразу после заставляя кровь со всей силой ударить в мозг, выдавая сотню вопросов. Глаза мечились по всему Бориному лицу в панике. Шатен не мог пересилить себя и отвернуться, но и поддаться искушению поцеловать чужие губы тоже не мог, поэтому застыл не двигаясь. Хенкин же смотрел чуть более спокойно, фокусируясь на чужих глазах. Он потянулся рукой к чужой шее, а Ваня наконец смог выдавить из себя звук. – Борь, – приоткрывшийся рот тут же заткнулся чужими губами. Кислов еще мгновение пытался осознать происходящее, а потом как с цепи сорвался. Он зажмурился и подался вперед, нависая над блондином и кладя руку на скулу парня. Боря закрыл глаза и запуская пальцы в чужие волосы слегка надавливал на затылок, заставляя Ванины губы вжиматься в него еще сильнее. Шатен целовал настолько страстно, что казалось, будто это все, чего он хотел от этой жизни. Ненасытно сминал то верхнюю, то нижнюю губу и не разрывая поцелуя пытался устроится поудобнее, чтобы этот миг длился как можно дольше. Сердце бешено долбилось в сдерживающую его грудную клетку так, что его ритм был слышен в ушах. Все губы мокрые от чужой слюны, а воздуха уже не хватает, поэтому на пол секунды приходится разорвать поцелуй, делая вдох, но тут же возвращаясь к губам Хенка. Киса целует наслаждаясь, уже не как дикий зверь, останавливаясь и мягко чмокая чужие губы несколько раз подряд, а Боря сразу после снова утягивает его, углубляя поцелуй. Оба иногда коротко вдыхают, чтобы не задохнуться в порыве любви. Хенкин закинул оба локтя Кислову на плечи, загребая и не давая оторваться от себя и приоткрывая глаза с нежностью глянул на чужие ресницы, тут же смыкая их и аккуратно проникая языком в чужой рот. Ваня даже и не думал отдаляться, отвечая на поцелуй, немного неуверенно касаясь своим языком чужого. Не верилось, что это сейчас происходит с ним, что наконец-то он так близко к тому, в кого так долго был влюблен. В Кисиной голове даже не возникало мыслей о том, что может Боря делает так из жалости, он был настолько чист, что не способен на такое. Поведение было слегка не понятно, но все это непонимание отошло на второй план, вместе со всеми планами на жизнь, которые Ваня придумал до этого. 
