What if?../Что, если?..

13:00 Гию доел последний кусочек рыбы, медленно пережёвывая его, словно наслаждаясь вкусом. Он допил остатки тёплого чая, ощущая, как горьковатый вкус напитка смешивается с нежной текстурой лосося. Аккуратно поставив чашку на стол, он посмотрел на Алой и тихо кивнул. — Спасибо. Было очень вкусно, — его голос звучал спокойно и ровно, но в нём слышалась искренняя благодарность. Алой, услышав это, улыбнулась ещё шире и слегка поклонилась. — Я рада, что вам понравилось, Гию-сан! Он не ответил, лишь на мгновение замер, словно хотел сказать что-то ещё, но затем молча встал, поправляя одежду. Его движения были спокойными и неторопливыми, но в них чувствовалась лёгкая усталость. — Я собираюсь отдохнуть. Разбуди меня, когда будешь уходить, — сказал он и направился к выходу, даже не обернувшись. Кадзуо и Алой переглянулись, понимая, что Томиока нуждается в отдыхе после сегодняшних событий. — Конечно, — тихо ответила Алой. — Желаем вам приятного отдыха, молодой господин, — тихо сказал Казуо. Бывший Хашира вышел в коридор, где было прохладнее, чем в тёплой кухне. Его шаги были тихими, почти неслышными, когда он возвращался в свою спальню. В голове у него было слишком много мыслей, и лучший способ отвлечься от них — просто поспать. Он неторопливо прошёл по коридору, оставив позади кухню, где всё ещё витали тёплые запахи чая и еды. Деревянный пол под его босыми ногами был прохладным, что приятно после духоты комнаты. Добравшись до своей комнаты, он первым делом плотно закрыл за собой дверь, словно отрезая себя от внешнего мира. Тишина.. Тишина, которая теперь принадлежала только ему. Гию медленно поднял голову и посмотрел на низкий столик, на котором всё ещё стояла шкатулка из тёмного дерева. Она слишком контрастировала со светлой поверхностью, как будто в ней было нечто большее, чем просто благовония и масло. Томиока неторопливо сделал несколько шагов, ощущая босыми ногами прохладу деревянного пола, и плавно опустился на стул перед столом. Его пальцы на мгновение замерли над крышкой, но затем он осторожно открыл её, словно перед ним был не просто предмет, а что-то личное и значимое. Внутри по-прежнему лежала связка тонких ароматических палочек и маленький стеклянный флакон с полынным маслом. Он взял одну из палочек, провёл кончиками пальцев по её гладкой, слегка шероховатой поверхности, поднёс ближе к лицу и медленно вдохнул. Лёгкий, тёплый аромат сандалового дерева и лаванды сразу же окутал его, напоминая о тихих вечерах, когда тишина не давила, а успокаивала. Затем он взял небольшую подставку для благовоний, стоявшую на полке, и аккуратно поместил в неё палочку. После этого он не спеша достал огниво и кремень, которые хранил среди своих вещей. Аккуратное движение, искра — и кончик палочки вспыхивает мягким, почти незаметным пламенем. Бывший Хашира подождал пару секунд, пока огонь не разгорится ровным пламенем, а затем медленно задул его, оставив лишь небольшое тление. Тонкая струйка серого дыма медленно поднималась вверх, наполняя комнату умиротворяющим ароматом. Но этого было недостаточно. Гию перевёл взгляд на пузырёк с маслом, который всё ещё лежал в коробке. Он взял его, провёл пальцами по холодному стеклу и осторожно открыл крышку. В воздухе тут же разлился запах полыни — горький, насыщенный, но не тяжёлый. Он сильно отличался от запаха благовоний, но вместе они создавали удивительно гармоничную смесь. Бывший Водный Хашира окунул кончики пальцев в масло, позволив тёплой, слегка густой жидкости покрыть его кожу, затем медленно провёл пальцами по запястьям и слегка коснулся висков, вдыхая тонкий аромат. Он глубоко вдохнул, позволяя этим ароматам наполнить пространство вокруг него. Теперь тишина в комнате уже не казалась пустой. Она стала более приятной и убаюкивающей. После всего, что было сделано, он медленно поднялся на ноги, чувствуя приятную тяжесть во всём теле. Не усталость, не изнеможение, а нечто, располагающее к отдыху. Он направился к футону неторопливыми, почти ленивыми шагами. Теперь он мог позволить себе отдохнуть. Или, по крайней мере, попытаться. Комната наполнилась новыми ароматами. Тёплый, слегка древесный запах сандалового дерева смешивался с нежными нотками лаванды, окутывая пространство расслабляющей тишиной. В этом сочетании было что-то по-домашнему уютное и успокаивающее, чего Гию не чувствовал уже давно. Аромат полыни, тонкий, терпкий, но удивительно естественный, словно частичка чего-то живого, приятно окутывал его кожу. Это все не было навязчивым, скорее напоминало едва уловимые фоновые запахи, которые невидимо присутствовали в воздухе. Он глубоко вдохнул, наполняя лёгкие ароматами. И сразу почувствовал разницу. В напряжении, которое он испытывал большую часть дня. В давлении, сжимавшем его грудь. Оно не исчезло полностью, но стало слабее. Как будто он немного расслабился. Совсем чуть-чуть. Томиока подошёл к футону и медленно опустился на него, ощущая приятную мягкость ткани. Он откинулся назад и посмотрел на потолок, который теперь казался каким-то далёким. — Я должен поблагодарить его за такой подарок, — тихо прошептал он, одновременно натягивая на себя одеяло. Гию лежал неподвижно, глядя на тёмные деревянные балки потолка. Его тело постепенно расслаблялось, словно каждая мышца наконец-то дала себе отдохнуть. Воздух вокруг него был мягким, обволакивающим, словно лёгкое прикосновение невидимого одеяла. Запахи благовоний и масла, которое он нанёс на кожу, казалось, стали частью его пространства, фоновой мелодией, сотканной из тепла сандалового дерева, спокойствия лаванды и лёгкой терпкости полыни. Его дыхание стало ровным и глубоким, постепенно возвращая его к спокойствию, которого он был лишён так долго. Каждый вдох был подобен глотку свежего воздуха, наполнявшему его лёгкие и прогонявшему остатки усталости. Он чувствовал, как горечь напряжения уходит, отступает на задний план, словно смываемая этими ароматами. С каждым новым вдохом его разум становился легче, словно мысли, которые когда-то тяготили его, теперь были воздушными, почти невесомыми. Они не исчезли полностью, но их тяжесть больше не тянула его вниз. Томиока закрыл глаза, чувствуя, как тяжелеют веки и как его тело медленно погружается в тёплую воду. Прохладная ткань футона приятно касалась его кожи. Едва заметная пульсация в висках стихала. Он не думал о том, сколько времени прошло. Его разум был затуманен, слегка заторможен, как будто он ненадолго погрузился в сон. Мысли, которые буквально не давали ему покоя весь день, начали рассеиваться, не найдя конкретного объекта для сосредоточения. Сначала мысли текли легко — обыденные заботы, невольные воспоминания о прошлых событиях и, по сути, незначительные моменты, которые не имели особого значения. Но с каждым вдохом они становились всё медленнее и спокойнее, как будто начали отступать в тень, оставляя его разум в мире покоя. В его голове отдавалось слабое эхо того, что он пережил за день, но это больше не имело значения. Это его не мучило. У него не сжималось сердце. Он позволил себе расслабиться. Его тело расслаблялось всё сильнее и сильнее, каждая мышца тяжелела, но он чувствовал удовлетворение. Его не переполняла тревога. У него не было ощущения, что он должен что-то сделать. Ему было просто.. спокойно. Он чувствовал, как его разум пустеет, а ткань под ним мягко обволакивает его, словно поддерживая и даря покой. Ему не нужно было ничего анализировать, ничего исправлять, ни о чём беспокоиться. Каждый выдох был подобен снятию напряжения, словно он избавлялся от груза. Он просто жил настоящим моментом. Он был один. Где-то вдалеке я смутно различал дуновение ветра, проникающее сквозь щели в ставнях, и лёгкий шелест осенних листьев за окном. Но даже эти звуки были тихими, спокойными, почти убаюкивающими. Засыпая, Гию почувствовал, как его разум погружается в туман, и он больше не ощущал разницы между своими мыслями и пустотой, словно просто погружался в неё, позволяя себе быть собой. Ему больше не нужно было контролировать происходящее. Он просто отдавался тому, что было сейчас. И это было удивительно хорошо, спокойно. Но даже если бы он смог обрести покой и сон, за пределами его комнаты жизнь продолжалась, а он был отделён от неё — спрятан в тишине своего поместья, погружён в сон, который был для него таким редким и драгоценным. За окном осень продолжала разбрасывать золотые и алые краски. Небо было ясным, его бледно-голубая гладь простиралась над посёлком, освещая всё мягким, слегка приглушённым светом. Осеннее солнце уже не палило, как летом, но всё ещё дарило приятное тепло сквозь редкие облака. Лёгкий ветерок пронёсся по двору, взъерошив кроны персиковых деревьев, с которых медленно опадали листья, кружась в воздухе, словно в танце. Они падали поодиночке или целыми потоками, покрывая землю разноцветным ковром из красных, жёлтых и оранжевых листьев. Воздух был прохладным, но чистым, наполненным лёгкой свежестью и терпким запахом листьев и влажной земли. В поместье было тихо. Лишь изредка доносился шелест падающих листьев, далёкие крики птиц и приглушённые шаги слуг, занятых своими делами. 14:00 Солнце постепенно клонилось к западу, его свет становился всё мягче и приглушённее, отбрасывая на садовые дорожки длинные вытянутые тени. Временами поднимался ветер, и тогда в воздух взлетала целая туча опавших листьев, которые кружились в золотисто-красном вихре, прежде чем тихо опуститься на деревянный настил и гладкие камни. Осень — удивительное время года. Она может быть разной: яркой и живописной, когда леса окрашиваются в жёлтые, алые и оранжевые тона, и спокойной, задумчивой, когда природа медленно угасает, готовясь ко сну. В этот период всё вокруг замедляется. Люди заняты подготовкой к долгой зиме, а сама природа словно подстраивается под другой ритм — более тихий, размеренный и спокойный. 15:00 Облака на горизонте сгустились. Теперь солнце лишь изредка пробивалось сквозь их пелену, бросая на землю слабые и рассеянные лучи. Вдалеке можно было увидеть стаю птиц, летящих на юг, подальше от приближающихся холодов. Они покидали эти земли в поисках места, где осень не такая суровая, где небо ещё тёплое, а в воздухе не чувствуется дыхание зимы. Погода оставалась тихой и безмятежной, но в ней чувствовались перемены. Лёгкий холодок намекал на то, что день медленно клонится к вечеру. Температура не упадёт резко. Ночь не будет ледяной, но разница с летними вечерами уже ощущалась. Жара начала отступать, уступая место прохладе, окутывающей всё вокруг незаметной, но неумолимой осенней свежестью. 16:00 Деревья всё ещё хранили свои раскрашенные листья, словно прощальные поцелуи осени. Теперь, на фоне сереющего неба, они выделялись особенно ярко, как будто природа решила запечатлеть последний всплеск цвета перед зимней спячкой. Украшенные деревья были похожи на девушек в золотисто-алых одеждах, стоящих под безмятежным небесным покровом. Их красочность, индивидуальность и неповторимость были такими же уникальными, как и люди. Но между людьми и природой было одно неоспоримое различие. Люди хитры. Деревья — нет. Если бы осеннее дерево вдруг обрело человеческий облик, оно не прожило бы и дня. Жадные руки потянулись бы к его золотым украшениям, не зная меры, не думая о боли. Каждый захотел бы забрать себе частичку этого золота, и в этой жадной борьбе за красоту осенняя дева погибла бы. Ибо её нежная натура не смогла бы вынести жестокости человеческой алчности. Деревянные стены поместья медленно остывали, поглощая остатки дневного тепла, но в воздухе уже чувствовалась осенняя прохлада, наполнявшая двор тонким ароматом приближающейся ночи. 17:00 Солнце уже опустилось за горизонт, окрасив небо в бледно-оранжевые и розоватые тона. Его лучи скользили по крышам домов и деревьям, создавая длинные причудливые тени. Воздух стал плотнее и прохладнее, а листья уже не падали плавно, а поднимались маленькими вихрями от порывов ветра, покрывая дорожки толстым слоем золотого и алого бархата. 18:00 Небо постепенно тускнело, теряя остатки дневного света и приобретая глубокий синий оттенок. Последние лучи солнца дрожали на горизонте, оставляя после себя лишь размытое тёплое свечение, которое с каждой минутой становилось всё слабее. Первые звёзды робко пробивались сквозь прозрачную дымку уходящего дня, мерцая едва различимыми точками на темнеющем небе. Ветер, который днём был лёгким и нежным, теперь стал более порывистым и приносил с собой запах холодной земли, мокрых листьев и свежесть наступающей ночи. Тем временем в бывших покоях Хашира воздух наполнился терпким, успокаивающим ароматом сандалового дерева, смешанным с нежными нотками лаванды. Этот аромат избавил помещение от внутренней тяжести, тревоги и горечи, наполнив его умиротворяющим спокойствием. Тишина, окутавшая всё вокруг, усилила этот эффект, позволив ей впервые за долгое время уснуть без кошмаров, тревожных пробуждений и болезненных воспоминаний. Но сон не может длиться вечно. Вдалеке послышались приглушённые шаги, их тихий ритм эхом отдавался от деревянного пола. Затем раздался осторожный, почти неслышный стук. — Гию-сан? Но Томиока ничего не слышал. Его разум всё ещё блуждал в тёплой темноте, не торопясь возвращаться в реальность. Дверь в комнату Сёдзи осторожно открылась, пропуская тусклый свет из коридора. На пороге стояли Кадзуо и его жена Алой. Они переглянулись, а затем в комнату тихо вошла женщина. — Молодой господин... — тихо сказала она, обращаясь к спящему мужчине. Но он не ответил. Алой опустилась рядом с ним и легонько провела ладонью по его лбу, проверяя, всё ли в порядке. Этого прикосновения было достаточно, чтобы Гию начал просыпаться. Его ресницы дрогнули, веки медленно открылись, и он увидел размытый силуэт женщины. В комнате было мало света, поэтому можно было разглядеть лишь некоторые черты её лица. — Нам пора идти, Гию-сан, — тихо сказала она, убирая руку. Молодому господину потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться. Он лениво провёл рукой по лицу, а затем слегка приподнялся и сел. — Хорошо, — коротко ответил он всё ещё сонным и слегка приглушённым голосом. Алой мягко улыбнулась, увидев, что её господин наконец пришёл в себя. В комнате всё ещё чувствовался лёгкий аромат благовоний, смешанный с осенним холодом, проникавшим через приоткрытые сёдзи. Кадзуо, который всё это время стоял в дверях, молча наблюдал за происходящим. Он не спешил вмешиваться, прекрасно понимая, что после сна требуется несколько мгновений, чтобы вернуться в реальность. Томиока, всё ещё ощущая тяжесть в теле, провёл рукой по волосам, убирая пряди со лба, а затем посмотрел на пару спокойным, но слегка усталым взглядом. — Уже так поздно? – Его голос звучал немного хрипло, но не от усталости, а скорее от глубины сна, из которого он только что вырвался. — Да, уже стемнело, — спокойно ответил Кадзуо, отступив на шаг в сторону, словно давая ему возможность лучше разглядеть, который час. Гию медленно вздохнул и опустил ноги на прохладный деревянный пол. Тепло футона всё ещё сохранялось в его теле, но осенняя свежесть быстро пробудила его. — Тогда идите, — коротко сказал он, проводя рукой по шее и разминая мышцы. — Я провожу вас до входных ворот. Алой кивнула, затем поднялась на ноги. На мгновение её силуэт слился с тенями в комнате, после чего она вышла в коридор. Кадзуо, стоявший чуть поодаль, слегка наклонил голову в знак уважения и последовал за женой. Бывший Хашира сидел молча ещё несколько секунд, прежде чем наконец встать. Он спокойно поправил одежду, убедился, что его юката не сползла с плеча, и неторопливо вышел в коридор, где его уже ждали супруги. Они двигались вперёд медленными, размеренными шагами, почти бесшумно скользя по деревянному полу, пока не добрались до лестницы. Каждый из них неторопливо обулся и, только убедившись, что всё в порядке, вышел во двор. Холодный ночной воздух коснулся лица Гию, и он глубоко вдохнул, наполняя лёгкие. Небо теперь окутывало всё вокруг тёмно-синим покрывалом, и лишь редкие облака плыли над головой, слегка размывая сияние далёких звёзд. Осенний ветер тихо играл с листьями, поднимая лёгкие вихри красных и жёлтых листьев, которые покрывали каменные дорожки главного двора. Гию шёл молча, глядя прямо перед собой и спрятав руки в широких рукавах своего белого кимоно. Итак, они неторопливо подошли к внешним воротам, пересекли главную арку, украшенную простыми фонарями, и оказались перед центральными воротами поместья. Томиока остановился перед ними, а пара вышла за ограду и обернулась, глядя на своего господина. — Пожалуйста, будьте осторожны, молодой господин, — тихо сказала Алой. В её голосе слышалось лёгкое беспокойство. Он лишь лениво провёл рукой по шее, прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Вам не о чем беспокоиться, — спокойно сказал он, убирая руку. — Я буду ждать вас завтра в 9:00. Кадзуо и Алой почтительно поклонились ему на прощание. Затем, не говоря ни слова, они развернулись и пошли по каменной дороге, ведущей в поселение. Их силуэты быстро растворились в ночи. Гию ещё мгновение смотрел вслед удаляющимся фигурам, а затем поднял голову к небу. Тёмная, почти бездонная синева, редкие мерцающие звёзды, лёгкая дымка облаков, скрывающая часть огней. Спокойная ночь. Но он знал, что этот покой не продлится вечно. Не торопясь, он закрыл ворота, щёлкнув простым, но надёжным механизмом. Томиока ещё раз глубоко вдохнул прохладный воздух, а затем развернулся и направился обратно в дом. Впереди его ждала долгая ночь. ××× Квартал Красных Фонарей. Танджиро застыл, чувствуя, как бешено колотится его сердце. По вискам стекал пот, но он не моргал. Перед ним стояла Высшая Луна. В руках, обвитых живыми шёлковыми лентами, она держала заложника. Камадо изо всех сил старался сохранять спокойствие, но с каждой секундой раздражение внутри него нарастало. Зелёные глаза демоницы сверкали в полумраке, и на них отчётливо виднелась надпись « Шестая Высшая ». Цветочные узоры на её лице подчёркивали её хищную, почти неестественную красоту. Она слегка наклонила голову, и её губы изогнулись в ленивой, насмешливой улыбке. — Ты охотник на демонов? — спросила она мелодичным и в то же время угрожающим голосом. — Так ты пришёл. Действительно. Она стояла неподвижно, но её ленты колыхались, как будто их трепал лёгкий ветерок. Однако ветра не было. Они находились в маленькой душной комнате. — Сколько вас там? — продолжила она, прищурившись. — Там был тот уродливый белобрысый сопляк, верно? И Хашира? Он скоро будет здесь, верно? — Её тон внезапно стал более пренебрежительным. — Ты не Столп. Ты кажешься слабым. Сказав это, она полностью повернулась к Танджиро, и её улыбка стала ещё более насмешливой. Её одежда — если это вообще можно было назвать одеждой — была возмутительно откровенной. Даже для демона это было чересчур. Чего ещё можно было ожидать от той, кто прячется в борделе? — Ты же понимаешь, что мне не нужны те, кто не является столпом, верно? Я не ем грязных стариков и мерзости. Но Танджиро почти не слушал её. Всё его внимание было приковано к заложнику. Это был ойран из дома, в котором он находился. — «Что... происходит с её телом!? Тело Койнацу-сан исчезает, но крови нет. Я даже не чувствую запаха крови!» — его мысли путались. Камадо сглотнул. Его мышцы напряглись, но в сердце не было страха. Он уже видел ужасы. Он уже потерял людей, которых любил. — ОТПУСТИ ЕЁ!!! — Гнев в его голосе был осязаем, как удар молнии. Одним движением он схватил рукоять своей катаны и вытащил клинок из ножен. Даки вздрогнула. На мгновение в её глазах мелькнуло непонимание. Ей потребовалась секунда, чтобы осознать его дерзость. А затем выражение её лица изменилось. Её идеальное лицо исказилось от ярости. Глаза налились кровью, зрачки сузились, а губы скривились в презрительной ухмылке. — Ты хоть знаешь с кем разговариваешь? — прошипела она. Её голос звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть. По бледной коже пробегали тёмные вены, пульсируя, как корни ядовитого растения. На висках вздулись вены, выдавая его напряжение. Казалось, что её тело разорвёт на части собственный гнев. И прежде чем Танджиро успел ответить, её ленты пришли в движение. Воздух пронзил резкий свист, когда ленты устремились к его шее. В последний момент он поднял катану, чтобы блокировать удар, но сила атаки была сокрушительной. Вспышка боли... Порыв ветра... Танджиро отбросило назад, он вылетел из помещения и рухнул на крышу соседнего здания. Удар был сокрушительным. Черепица, на которую он приземлился, треснула, подняв в воздух облако пыли и осколков. Деревянные перила балкона, с которого он спрыгнул, сломались под его весом. Из его лёгких резко выбило воздух, и на мгновение перед глазами всё потемнело. — «Это было быстро... Я даже не заметил! Сила Высшей Луны... В конечностях нет сил... Всё немеет...» — Камадо тяжело дышал. По его лицу стекали капли пота, а сердце билось так громко, что шум отдавался эхом в ушах. — «Успокойся!!!» — голос разума резко прервал поток его мыслей. Сейчас было не время теряться в догадках. Он осторожно поднялся на ноги, чувствуя, как дрожат мышцы. — «Конечности ослабли, потому что удар был неожиданным...» — он глубоко вдохнул, заставляя себя снова контролировать своё тело. Его дыхание постепенно выровнялось. Он сжал рукоять катаны обеими руками, нахмурившись и стиснув зубы. — «Оцепенение... Конечно. Удар пришёлся в спину. Было больно. Но оружие демона — это её ленты. Они обладают странной силой... Она может запечатывать людей внутри своих лент. Вот почему я не мог найти проходы, как бы ни старался!» Он крепче сжал рукоять меча и поднял глаза. Демоница уже сидела в проёме окна и смотрела на него с ленивым превосходством. Она сидела на корточках, бесстыдно раздвинув ноги, и её откровенный наряд только дополнял картину. — Ты жив. Хм... В тебе больше силы, чем я думала, — она улыбнулась ещё шире и провела указательным пальцем по левому глазу. — Красивые глаза. Я просто выцарапаю их и съем. Танджиро глубоко вздохнул. А затем исчез. — Дыхание Воды: четвёртая ката... Даки отреагировала мгновенно. Её ленты хищно метнулись вперёд, извиваясь в воздухе, но Танджиро уже атаковал. Лезвие и шёлковые ленты сошлись в смертоносном танце. Они двигались с такой скоростью, что за ними было невозможно уследить. Камадо отразил одну атаку, затем другую, но в этом и заключалась его хитрость. Он не просто защищался — он искал возможность нанести удар. Всего мгновение и... Лезвие его катаны скользнуло по ленте, разрезая её. Свист. Часть ленты, в которой была запечатана Койнацу, отделилась и упала вниз. Танджиро тяжело дыша приземлился рядом с ней. Напротив него, на небольшом расстоянии, мягко опустилась Даки. Она внимательно наблюдала за ним, и в её взгляде мелькнул интерес. — «Его движения в воздухе были не так уж плохи... Кроме того, ему удалось отрубить именно ту часть, где была запечатана Койнацу», — подумала она с лёгким удивлением. Танджиро стоял, крепко сжимая катану. По его лицу стекал пот, но он не дрогнул. Даки слегка наклонилась вперёд, и её улыбка стала шире. — Ты милый... Но уродливый. Только не привязывайся слишком сильно. Ты как крыса, которая вот-вот умрёт, — сказала она, и в её голосе послышалось волнение, а в глазах вспыхнул хищный огонёк.