What if?../Что, если?..

00:30 Где-то в глубине леса, далеко от поселения, где уже не было слышно шума празднества и людских голосов, Аказа яростно валил деревья, заставляя их падать на заснеженную землю. Спящие стволы трещали под его ударами, снег летел во все стороны, оседая на его плечах и волосах; его недовольство и гнев не знали границ. Еще одно унижение от Первой Высшей Луны... Как же он его раздражал! И вообще - почему он должен его слушать? В нем не было ничего особенного — только высокомерие, которое никто не осмеливался оспаривать. И Музан даже давал ему столько свободы... позволял делать все, что ему вздумается, не обращать внимания на остальных... проводить время с истребителем демонов! От одной мысли об этом его охватила еще большая ярость. — Будь он проклят… — прошипел демон сквозь стиснутые зубы, с силой сокрушая очередное дерево. Треск эхом разнесся по лесу, отражаясь от стволов. Второй демон, Доума, вел себя гораздо спокойнее. Даже наоборот: в его взгляде читалось неподдельное любопытство, почти детский интерес. Он беззаботно сидел на стволе одного из поваленных деревьев, лениво покачивая ногой и обмахиваясь веером. — Аказа-доно, не стоит так переживать, — с энтузиазмом начал он, слегка наклонив голову. — На самом деле так даже интереснее. Возникает столько вопросов... А тебе так не кажется? — Он улыбнулся шире и прищурился. — Почему он так тщательно скрывает его от нас? И даже просит господина позволить ему уединиться с этим человеком... — Его голос стал чуть тише, почти задумчивым. — Это совсем на него не похоже. — Тцк, — неодобрительно фыркнул Аказа, выпрямляясь и стряхивая с рук древесную пыль. — Дело не только в этом. От него исходил тот же запах, что и до его появления. Только слабее… не такой резкий. — О да, именно так! — встрепенулся Доума, легонько постукивая веером по ладони. — Меня это тоже заинтриговало. Почему от него так пахло… Ммм, у меня столько вопросов, — он на мгновение задумался, потом тяжело вздохнул, но почти сразу же на его лице снова появилась лукавая улыбка. — Но, увы, вряд ли кто-то захочет на них ответить, — протянул демон. — Особенно он. Аказа лишь раздражённо отвернулся, не желая продолжать разговор. — Что ж… — протянул Доума, слезая со ствола дерева и стряхивая снег с одежды. — Думаю, мне пора возвращаться в свой храм. Я и так задержался, — сказал он и легко спрыгнул на землю. — Прощай, Аказа-доно, — с ухмылкой произнес демон и, развернувшись, лениво направился на юг, оставляя на свежем снегу отчетливые следы. — Надеюсь, мы найдем способ получше узнать бывшего Водяного Столпа… — Тцк, — недовольно фыркнул Аказа, проводив его тяжелым взглядом, затем резко развернулся и направился в противоположную сторону. После этого в лесу снова воцарилась тишина. Но в то время как один демон удалялся, охваченный гневом и раздражением, другой, напротив, пребывал в приподнятом настроении. Его шаги были легки, в них не было и следа беспокойства, а на губах играла едва заметная улыбка. В конце концов, у него уже был план еще до того, как он прибыл в поселение. И теперь, даже несмотря на то, что ему не удалось напрямую связаться с Томиокой Гию, это не означало, что он проиграл. — М-м-м… — пробормотал Доума, закрыв глаза и глубоко вдохнув морозный воздух. — Какой интересный аромат… и какая интересная ситуация. — Он приоткрыл глаза, и в них вспыхнуло что-то яркое, совершенно не вяжущееся с его беззаботным видом. — Если я не могу подойти напрямую… всегда есть другой способ, — его веер тихо щёлкнул, раскрываясь. — Я просто не могу дождаться нашей встречи… убийца демонов. Я уверен, мы поладим, ха-ха-ха… ••• Поместье Томиоки. Ночь продолжалась, но для некоторых она стала неловкой и непривычно тягостной. Гию все еще стоял в объятиях Первой Высшей Луны, словно не до конца осознавая, что только что произошло. Его сердце бешено колотилось в груди, удары отдавались эхом в висках, мысли путались — то ли от пережитого, то ли от выпитого алкоголя. Ему хотелось знать, как будет развиваться вечер... это желание было почти навязчивым. Но вместе с этим пришло сомнение. Не слишком ли быстро все происходит? Может, стоит остановиться... Подождать еще немного и получше узнать друг друга... Ночной холод постепенно проникал под одежду, сковывая тело. Только сейчас Томиока понял, как ему холодно. В таком состоянии ему следовало бы развести огонь в ирори, чтобы немного согреться. Кроме того, алкоголь в его крови притуплял чувства, и тело не ощущало холод. Кокушибо, заметив его нерешительность, сделал собственные выводы. Сейчас не время давить на него. Напротив, нужно создать атмосферу, в которой Томиока сможет расслабиться... и, возможно, сам сделает следующий шаг. — Нам действительно стоит принести в твои покои немного дров, чтобы разжечь ирори, — спокойно сказал демон, медленно выпуская Томиоку из объятий. — Хм… Да, ты прав? — тихо ответил он. — Это было бы… неплохо, — он отвернулся, провел рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Демон больше ничего не сказал. Он задержал на нем взгляд всего на секунду, затем развернулся и пошел за дровами. Только когда его фигура скрылась из виду, Гию позволил себе выдохнуть. Он поднес руку к губам, едва коснувшись их пальцами... После этого прикосновения на его лице появилась слабая, почти незаметная улыбка. Он медленно опустил руку и, не задерживаясь, направился в свою комнату. Сняв гэта у веранды, он ступил на холодные деревянные половицы, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань его таби. Быстро войдя в дом, он открыл сёдзи и, оказавшись внутри, закрыл их. Комната встретила его привычной пустотой и холодом. Бывший Хашира ненадолго замер, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. Но это оказалось сложнее, чем он ожидал. Все внутри него было слишком... взвинчено. Он опустился на колени у ирори, взял заготовленные угли и начал аккуратно укладывать тонкие поленья, оставшиеся с прошлого раза. Его движения были точными, он с легкостью чиркнул кремнем, и через несколько мгновений слабое пламя начало медленно разгораться, освещая комнату мягким теплым светом. Огонь тихо потрескивал, постепенно прогоняя холод. Гию сел рядом, подпер голову рукой и на мгновение закрыл глаза. Но вместо того, чтобы обрести покой, он почувствовал, как его тело начало бесконтрольно дрожать, а на лице выступил пот. Он ощущал себя так же, как после изнурительных тренировок, или даже хуже. Он тихо выдохнул, открыл глаза и уставился на пламя. Его тело горело так же, как этот огонь. — ...Это плохо, — пробормотал он. Где-то за пределами комнаты послышались шаги — демон возвращался. Дверь сёдзи тихо скользнула в сторону. Кокушибо вошёл, держа в одной руке охапку дров, а в другой — катану в ножнах. Теплый свет от очага тут же упал на его одежду и фигуру, высвободив из полумрака резкие черты его лица и спокойное, но настороженное выражение. Он на мгновение замер у входа, оценивая обстановку. В комнате уже заметно потеплело, и тихое потрескивание дров в камине наполняло пространство почти убаюкивающим звуком. — Я вижу, ты уже разжёг огонь, — сказал он, входя в дом, закрывая за собой сёдзи и оставляя катану Томиоки у входа. Гию лишь мельком взглянул на него и снова повернулся к огню. Демон положил дрова рядом и подбросил в очаг еще несколько поленьев, чтобы разжечь огонь. Искры взметнулись вверх, осветив их лица. На несколько мгновений между ними повисла тишина. И Бывший Хашира ощущал ее особенно остро. Он сидел, слегка наклонившись вперед, и смотрел на огонь, но мысли его были далеко. Присутствие Кокушибо снова давило на него — в каждом дуновении ветра, в каждом едва слышном вздохе. — Хм… что-то случилось? — спокойно спросил демон. Гию слегка нахмурился. — Нет, все в порядке… Просто… Кокушибо не ответил сразу. Он просто медленно подошел и присел рядом с ним на корточки. — Не думаю, что проблема в этом, — тихо сказал он. Гию хотел возразить… но слова застряли у него в горле. Свет от костра отражался в глазах Кокушибо, делая его взгляд более опасным, чем обычно. А может, это была просто иллюзия... Но он был похож на голодного тигра. — Тебе нужно расслабиться, — добавил демон, не отводя взгляда. Кокушибо слегка наклонил голову, затем поднял руку и медленно коснулся щеки Бывшего Столпа, не ожидая ответа. Его пальцы были холодными, и Гию слегка вздрогнул. — Впредь тебе не стоит пить, — тихо сказал он, не отводя взгляда. — Алкоголь затуманивает разум и делает тебя слишком уязвимым. Томиока застыл, пристально вглядываясь в его лицо. Он знал, что мужчина прав. Алкоголь действительно затуманил его разум, размыл привычные границы и заставил вести себя не так, как обычно... но, как ни странно, это не вызывало у него отвращения. Скорее наоборот. В конце концов, когда все закончится и наступит утро, он всегда сможет свалить все на сакэ. — «Я уверен, что утром пожалею об этом...» — промелькнула у него в голове мысль. Но это «утро» казалось таким далеким... — Мне что-то жарко… — пробормотал он, опустив взгляд. Его пальцы медленно коснулись ткани хаори, и он начал его снимать. Кокушибо наблюдал за происходящим с едва заметным недоумением, но мгновение спустя в его взгляде мелькнуло что-то еще — тихий, почти неуловимый интерес. Он не стал его останавливать, потому что ему самому было любопытно, как далеко тот зайдет. Гию снял хаори и отложил его в сторону. Затем его руки потянулись к воротнику кимоно. Он медленно ослабил ткань, позволив ей соскользнуть с плеч и опуститься ниже, к талии. Его движения были неторопливыми, слегка неуверенными, но он не останавливался. Наконец он потянулся к нагадзюбану. Тонкая ткань плавно соскользнула вниз, обнажив верхнюю часть его тела. Свет от огня падал на его кожу теплыми бликами, подчеркивая линии плеч и груди, а также шрамы на этих частях тела, и этот свет смягчал их в полумраке комнаты… Кокушибо не шелохнулся, но его взгляд стал тяжелее и пристальнее. Он изучал и пожирал глазами тело; в частности, эти шесть глаз смотрели на красивые шрамы — то ли вдавленные, то ли выпуклые, с гладкими и неровными углублениями или выступами... Первая Высшая Луна испытывала непреодолимое желание прикоснуться к каждому из них... и, если получится, оставить еще несколько. — Неужели так жарко? — пробормотал он с едва заметной усмешкой в голосе, но в то же время с интересом. Бывший Хашира слегка повернул голову в его сторону. Его дыхание все еще было прерывистым, грудь медленно поднималась и опускалась, а в глазах отражался мягкий свет огня. — Думаю, ты и сам знаешь ответ, — так же тихо ответил он. С этими словами он поднял руку и провел ею по фиолетовому хаори демона — не сверху вниз, как сделали бы многие, а наоборот, начиная с плеча и скользя вниз, а затем снова вверх, пока его пальцы не коснулись шеи демона. Движение было медленным, почти осторожным, и в нем не было покорности. Скорее, это была осторожная, но явная попытка перехватить инициативу. Гию пристально наблюдал за ним, словно проверяя его реакцию, не отводя взгляда и не убирая руки. Его прикосновение было слегка напряженным, что контрастировало с уверенностью демона, и от этого ощущения становились еще более отчетливыми. Кокушибо на мгновение замер, глядя на него. В его взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто интерес, — как будто он начал воспринимать происходящее иначе, чем секунду назад. — Хм… — тихо выдохнул он. Его рука медленно поднялась и коснулась запястья Гию, но лишь для того, чтобы почувствовать движение. — Значит, ты все-таки решил не быть таким покорным, как казалось… — пробормотал он и слегка крепче сжал запястье истребителя, не грубо, а скорее чтобы удержать его на месте и не дать вырваться. — Интересно… — продолжил он. — Ты меня удивляешь. Его большой палец медленно скользнул по внутренней стороне запястья Томиоки, нащупывая пульс — быстрый, неровный. Контраст между их телами был особенно разительным: холодная кожа демона и тепло Гию, которое, казалось, притягивало его. — Я и сам себе удивляюсь, — тихо признался он, не сводя с демона глаз и слегка наклонившись к нему. Огонь в ирори тихо потрескивал, отбрасывая на стены мягкие тени. Тепло постепенно наполняло комнату, и тени их тел на стенах становились все более четкими. Кокушибо медленно провел рукой по руке бывшего Хаширы, от запястья до плеча, словно проверяя, не отпрянет ли тот... и, когда тот не отстранился, демон придвинулся ближе, сократив расстояние почти до нуля. Его взгляд скользнул по лицу, а затем по телу Томиоки — от глаз до груди, задержавшись там на мгновение. — Если ты делаешь это намеренно… — тихо сказал он. — Тогда не отступай на полпути, иначе я вряд ли смогу себя остановить, — его слова прозвучали как предупреждение. Гию на секунду задумался, затем медленно поднял вторую руку и сжал шею демона. Его пальцы были теплыми и слегка дрожали, но в движениях больше не было прежней неуверенности. — С моей стороны это было бы подло, — так же тихо ответил он и на этот раз сам преодолел оставшееся расстояние. Их губы снова встретились — на этот раз поцелуй был гораздо более страстным и настойчивым с обеих сторон. Каждый из них пытался доминировать, но в конце концов верх взял тот, кто оказался хитрее. Убрав руку с запястья истребителя, демон положил одну руку на его талию, а другую — на затылок. Так или иначе, он одерживал верх. Однако Томиока тоже не отступил. Он крепче сжал горло Высшей Луны, хотя и понимал, что это бесполезно, ведь демоны не могут задохнуться и не нуждаются в воздухе, но отступать он не собирался. Кокушибо слегка приоткрыл центральные глаза, а затем неожиданно и резко прикусил губу. Гию на долю секунды инстинктивно отпрянул, его дыхание сбилось, но расстояние между ними тут же сократилось. Демон снова придвинулся ближе; его движения стали резче, настойчивее, словно он проверял границы дозволенного. Демон впился зубами в кровь, текущую по нижней губе, и с жадностью принялся сосать красное золото, и горячая жидкость начала согревать его рот и горло, делая его еще более ненасытным. Взяв бывшего хашира за волосы, он слегка запрокинул его голову и начал спускаться поцелуями от губ к шее... к тому месту, где сильнее всего пульсирует кровь. И прежде чем Томиока успел полностью прийти в себя после этого единственного движения, Кокушибо резко перехватил инициативу и повалил его на татами. Движение было быстрым, но не грубым — в последний момент он подставил руку под голову Гию, смягчив удар. Тело убийцы мягко опустилось на пол, и в следующее мгновение над ним навис человек, который должен был быть его врагом. Кокушибо смотрел на него сверху вниз. Его взгляд был тяжелым, сосредоточенным, а в уголках губ все еще виднелись капли крови. Он медленно провел по ним языком, не сводя глаз с лица своей жертвы, словно наблюдая за ее реакцией. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и прерывистым дыханием истребителя демонов. Первая Луна придвинулась ближе. Его губы коснулись шеи Гию — сначала осторожно, почти нежно, словно проверяя, как тот отреагирует. Но эта осторожность быстро сменилась более настойчивыми прикосновениями. Он оставлял короткие поцелуи, задерживаясь чуть дольше, чем следовало, а затем слегка прикусил кожу, отчего бывший Хашира под ним непроизвольно напрягся, а его дыхание стало более тяжелым и прерывистым. Его пальцы сжимали ткань одежды демона, сдерживая скорее мысли, чем действия. Кокушибо продолжал — медленно, как будто изучая нижнего. Его движения не были хаотичными, в них чувствовались осознанность и контроль. Он провел губами по коже, касаясь тех мест, где сильнее бился пульс, где было теплее. Контраст между холодом его прикосновений и теплом тела Томиоки становился все более ощутимым. Все эти ощущения медленно, почти мучительно сводили Гию с ума. Он не мог понять, почему ему так приятно чувствовать, как этот холод разливается по его коже, странным образом успокаивая и возбуждая его одновременно... Это должно было быть кошмаром, он должен был ненавидеть это ощущение. Ведь когда-то именно такой холод едва не стоил ему жизни. И все же суть осталась прежней. Возможно, сейчас просто не время погружаться в воспоминания и пытаться разобраться в собственных противоречиях. Ему нужно было сосредоточиться на настоящем. На человеке, стоящем прямо над ним. На том, от чьего присутствия его сердце бьется так быстро и сильно, словно он безумец, охваченный адреналином после совершенного поступка. Каждый удар отдается в груди глухим эхом, дыхание сбивается, становится неровным и прерывистым. И все же что-то его тревожило. Или, точнее, раздражало его. Ему не нравилось, что именно он оказался в таком уязвимом положении — полураздетый, беззащитный, — в то время как другой оставался почти полностью скрыт под тканью. — Не соблаговолите ли вы раздеться? — пробормотал Томиока, с трудом выговаривая слова между тяжелыми вздохами. Кокушибо медленно помедлил, затем слегка приподнялся, выпрямился, и от этого простого движения ткань выскользнула из рук Гию, заставив его опустить руки и перестать прижимать демона к себе. Их поза стала гораздо более откровенной, настолько провокационной... еще чуть-чуть, и она могла бы показаться даже эротичной: Высшая Луна стояла на коленях между согнутыми ногами бывшего Водяного Столпа. Эта поза подчеркивала его превосходство и контроль над ситуацией. И все же в ней было что-то откровенно провокационное, намекающее на действия, которые в других обстоятельствах были бы сочтены неприемлемыми... и это было бы не так уж плохо. Демон посмотрел на лежащего под ним Гию с едва заметной насмешкой во взгляде. Он внимательно вгляделся в лицо истребителя, отмечая его слегка недовольную реакцию. Затем он слегка наклонил голову набок, словно изучая что-то интересное. Он не спешил с ответом. Ему явно нравилось наблюдать за реакцией Гию — за тем, как изменилось его дыхание, как напряглось тело в такой ситуации. Кокушибо медленно, почти лениво провел указательным пальцем от груди убийцы к его животу. Легкое прикосновение оказалось неожиданно чувствительным, и Гию почти незаметно вздрогнул — на этот раз скорее от щекотки, чем от холода. — Хм… неужели ты так сильно хочешь увидеть меня без одежды? — с тихой усмешкой спросил Кокушибо, потянувшись к воротнику хаори, но не торопясь его снимать. — Это просто несправедливо, — ответил он, повернув голову в сторону и бросив на него косой взгляд. — Кроме того, было бы справедливо, если бы я хотя бы раз увидел тебя без всего этого. — Хм… Пожалуй, ты прав, — неохотно признал мужчина. Первая Луна начал стягивать с себя фиолетово-черное хаори. Ткань мягко соскользнула с его плеч, обнажив шею и ключицы, после чего он легким движением отбросил ее в сторону. Затем, прежде чем приняться за нагадзюбан, он помедлил и, как ни в чем не бывало, потянулся к ирори и подбросил в огонь еще несколько поленьев. Пламя тут же вспыхнуло ярче. — А что, если нас прервут? — тихо выдохнул Кокушибо, глядя на огонь, а затем снова перевел взгляд на юношу. – Не каркай¹, – недовольно пробормотал Томиока, слегка приподняв руки и обхватив демона за шею. – Я уверен, сегодня нас никто не побеспокоит. Демон слегка нахмурился, протянул руку и коснулся щеки Гию, а затем скользнул пальцами вверх — к его уху, к серьгам. Он на мгновение замер, слегка проведя по ним пальцами. Если бы не солнце и все эти нелепые обстоятельства, он бы его вообще не отпустил. — Пил, вроде, я… — тихо пробормотал Гию, не отводя взгляда. — Но, похоже, на самом деле все наоборот? — О? — в голосе демона промелькнуло удивление. — Это на тебя не похоже, — продолжил он, нахмурившись. — Раньше ты проявлял гораздо больше… энтузиазма. Кокушибо слегка нахмурился. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку. Кто бы мог подумать, что у этого человечка вырастет второй хребет² и он позволит себе говорить с ним так… прямо. — Ты прав… — тихо сказал он, понизив голос. — Нам не стоит терять время. Кокушибо снял нагадзюбан, обнажив верхнюю часть тела. Свет от костра отражался в его коже, подчеркивая резкие линии, которые были не менее впечатляющими, чем у греческих скульптур... Хотя нет, его тело было гораздо лучше. Эта широкая грудь была в два раза больше, чем у него самого, чего, конечно, и следовало ожидать. Первая Высшая Луна был крупнее и выше, поэтому, естественно, он был более мускулистым... к тому же он был демоном. — Давай сделаем этот вечер по-настоящему интересным, — тихо сказал он. Щеки бывшего Столпа слегка покраснели, слова застряли у него в горле. Его взгляд был прикован к телу демона — такому мускулистому и мужественному. Почему его так возбуждало это зрелище?... Эта довольно ухоженная волосатая грудь была подстрижена ровно и аккуратно. А когда его взгляд опустился ниже, сердце пропустило удар... «Счастливый хвост» кокушибо имел заострённую форму, образуя вытянутый перевёрнутый треугольник или V-образную фигуру, идущую вверх от лобковых волос. Разумеется, у Томиоки все это тоже было, но в гораздо меньшем количестве: волос на его груди почти не было. Если уж говорить о его «счастливом хвосте», то он был сагиттального типа, с тонкой вертикальной линией волос, идущей от лобковой зоны к пупку. Положение было довольно плачевным, но, по крайней мере, на голове у него было много волос, хотя даже в этом демон его превзошел. Но помимо этого, его внимание привлекла красная отметина, которая начиналась с правой стороны челюсти демона. Она плавно спускалась вниз, по форме напоминая пламя или дерево с ветвями и листьями в форме полумесяца, огибала контур его лица и спускалась по шее, охватывая ее правую сторону. Гиюу поймал себя на том, что не может отвести от него взгляд. При ближайшем рассмотрении оно выглядело немного неестественно: без неровных линий, слишком ровное для обычного родимого пятна, которое по своей природе хаотично и не имеет таких четких, ровных линий, но в то же время лишено искусственности, характерной для татуировок, которые традиционно были черными. Это было так, словно она стала частью его кожи... и в то же время чем-то чуждым. Ее присутствие казалось неправильным. — Тебе нравится то, что ты видишь? — раздался сбоку насмешливый голос Кокушибо. Гию был так увлечен изучением тела Первой Луны, что даже забыл, в каком они положении. Он резко отвернулся, чувствуя, как к лицу прилила кровь. Стыд охватил его с такой силой, что ему казалось, будто его поджаривают заживо. Он сжал губы и отвел взгляд. Как же нелепо это, должно быть, выглядело… Он тут же убрал руки с шеи демона и прижал их к лицу, пытаясь скрыть свою реакцию, но тщетно. Высшая Луна медленно провел рукой по затылку истребителя демонов; его пальцы нащупали ткань, удерживавшую волосы, и слегка потянули за нее. Узел развязался, и в следующее мгновение темные пряди рассыпались по плечам и спине Гию. Черные волосы мягко упали на татами, растеклись по сторонам, словно чернила. Он медленно провел пальцами по распущенным прядям, пропуская их между пальцами. Волосы были мягкими, гладкими и прохладными на ощупь. В этом ощущении было что-то завораживающее. Демон слегка наклонил голову, наблюдая, как отдельные пряди падают на лицо Гию, закрытое его руками. — Как великолепно, — прошептал он. Затем он снова провел пальцами по волосам, на этот раз медленнее, словно изучая их. Он поймал одну прядь, пропустил ее между пальцами и снова отпустил. — Твои волосы не хуже моих, — пробормотал Томиока, убирая руки от лица. Кокушибо ничего не сказал, а просто снова провел рукой по волосам Гию, на этот раз от макушки вниз, медленно, почти лениво, наблюдая, как они рассыпаются под его пальцами. Затем он поднес прядь к губам и поцеловал ее. — Значит, тебе нравятся мои волосы? — тихо спросил он, хотя в его голосе не было особого интереса к ответу. Скорее, это был предлог, чтобы продолжить разговор. — Они уникальны, — ответил Томиока, наконец подняв на него глаза. — И приятно пахнут. — Что еще тебе нравится? — продолжил он, все еще играя с волосами, перебирая их пальцами. — Мне многое нравится… — тихо ответил истребитель, бросив короткий взгляд на огонь. — Но в то же время у меня есть вопрос. — И что же это за вопрос? — почти лениво ответил Кокушибо, не прекращая движений. — Что это за отметины у тебя на теле? — спросил он, снова глядя на него. — Раньше я не обращал на них внимания... но сегодня мне кажется, что они смотрят прямо на меня. Кокушибо слегка прищурился. На мгновение в его взгляде промелькнуло что-то похожее на раздражение, но в то же время не было и намека на желание объясниться. Он медленно наклонился, сократив расстояние между ними, и убрал руку с волос Томиоки. Вместо этого его пальцы легли на шею Гию. От холодного прикосновения он невольно напрягся, а затем под легким нажимом его голова слегка запрокинулась. — Не стоит об этом думать, — лениво ответил он, и его голос стал тише. И прежде чем Томиока успел что-то сказать, он снова впился в его губы требовательным поцелуем. Томиока мог только закрыть глаза и безропотно подчиниться. Его дыхание стало прерывистым, особенно потому, что рука на его шее с каждой секундой сжималась все сильнее. Это не причиняло ему серьезного вреда, но лишало возможности спокойно дышать, заставляя рефлекторно хватать ртом воздух между поцелуями. Кокушибо только этого и ждал, поэтому тут же воспользовался возможностью, чтобы просунуть язык в его горячий рот и переплестись с ним. При этом он не торопился, но и не ослаблял хватку, удерживая его в таком положении, пока тот пытался отдышаться, но не мог отстраниться. Огонь тихо потрескивал, рассыпая мягкие искры и отбрасывая на стены комнаты дрожащие от жара тени. Теплый свет мерцал, но его колебания были слишком слабыми и спокойными по сравнению с тем, что происходило вокруг и за окном, где ветер становился все сильнее. Он поднимал свежий, нетронутый снег, кружил его в легких вихрях и уносил вверх, к его собратьям и сестрам, которые еще не успели опуститься на землю. Ветви деревьев сильно раскачивались из стороны в сторону, скрипя под напором ветра. Иногда с одной из них внезапно слетал снежный покров, и она с глухим стуком падала на снег внизу. Где-то в глубине леса мелькали тени. По заснеженным тропинкам сновали маленькие существа, и их легкие следы быстро заметал свежий снег. Они искали укрытие среди корней деревьев, в старых норах, под упавшими стволами, прячась от хищных птиц, чьи силуэты иногда мелькали в небе, и от более крупных зверей, чьи шаги гулко раздавались где-то вдалеке. Мир снаружи был таким диким, неугомонным, полным движения и скрытых опасностей. Хотя по сравнению с тем, что происходило в покоях, он казался еще более диким. Тяжелое дыхание бывшего Водяного Столпа после прерванного поцелуя наполнило комнату, смешиваясь с равномерным потрескиванием поленьев в камине. Дыхание было прерывистым и неровным, временами он задыхался, и это было правдой. Демон снова переключил внимание на тело Гию, и на этот раз он был гораздо менее сдержан. Его движения стали грубее, в них почти не осталось прежней осторожности. Он наклонился ближе, его губы и зубы коснулись кожи истребителя, оставив отчетливые следы, от которых по его телу пробежала легкая дрожь. Своими острыми зубами, особенно клыками, он впился в кожу Томиоки, оставив глубокие укусы, из которых медленно сочилась кровь. Но ее запах только сильнее раззадорил его, и он не смог устоять перед искушением. Слизывая эти капли, он явно наслаждался их изысканным вкусом — это было почти божественно. От его действий Гию непроизвольно застонал, хрипло выдохнув сквозь стиснутые зубы, и его дыхание стало еще более прерывистым. Более того, это была не боль в привычном для истребителя смысле, а скорее ощущение, которое невозможно было игнорировать или которому невозможно было сопротивляться... и из-за этого ему хотелось большего. Кокушибо, со своей стороны, явно не торопился. Он словно наслаждался процессом. Его рука по-прежнему лежала на шее Томиоки, удерживая его в нужном положении. Он не сжимал пальцы слишком сильно, чтобы не причинять партнеру боль. Но в то же время это вызывало определенный дискомфорт, поскольку давление не давало ему полностью контролировать дыхание, из-за чего каждый вдох давался с трудом. Гию, со своей стороны, тоже не оставался безучастным. Он вцепился пальцами в волосы демона и крепко держал его, давая понять, что не собирается его душить и их маленькая игра может продолжаться. Но, несмотря на это, его хватка была такой крепкой, что пальцы побелели от напряжения. [От автора оригинала: ‼️‼️Следующая часть не редактировалась, поэтому в тексте могут быть ошибки. Она будет исправлена позже‼️‼️] [(P.S потом эта часть тоже мб будет изменена!)] Все эти ощущения словно обжигали его тело, изнутри разливалось тепло, но, несмотря на приятное чувство, что-то в глубине его души кричало, что это неправильно и отвратительно. Он не должен так себя вести, и все же... он не хотел об этом думать. Не сейчас, у него были другие проблемы. Пока он смотрел, изображение перед его глазами постепенно начало расплываться. Четкие предметы теряли форму, свет от огня превратился в размытые пятна, и демон растворился у него на глазах. В уголках его глаз наворачивались слезы — не от боли, а от того, что мозг перегружался из-за недостатка воздуха. Дышать становилось все труднее. Если поначалу он еще мог нормально вдыхать, хоть и короткими, прерывистыми вдохами, то теперь каждый вдох давался ему с трудом. Рука на его шее все еще держала его, и хотя давление не было чрезмерным, оно все же мешало ему дышать. Его грудь вздымалась все чаще и резче, но воздуха все равно не хватало. Ощущения постепенно становились невыносимыми. Гию слегка нахмурился; его пальцы на мгновение сжались на волосах Кокушибо, но затем он резко отдернул руки и схватил его за запястье — то самое, что сжимало его шею. Его пальцы напряглись, пытаясь ослабить хватку, чтобы снова обрести возможность нормально дышать. Его дыхание стало прерывистым, почти судорожным, а взгляд, все еще слегка затуманенный, пытался сфокусироваться на лице демона. Высшая Луна мельком взглянул на своего ослабевшего возлюбленного и, быстро оценив его состояние, осторожно ослабил хватку, а затем и вовсе убрал руку с его шеи, положив ее на грудь Томиоки, а сам слегка отстранился, увеличив расстояние между ними. Бывший Водяной Столп тут же глубоко вдохнул через рот, закрыв глаза; его дыхание стало прерывистым и учащенным, как будто он пытался наверстать упущенное за последние несколько секунд. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, а тело почти незаметно дрожало от напряжения и резкого притока кислорода. На его висках выступили капли пота, которые медленно стекали вниз, прячась в темных прядях его распущенных волос, прилипших к коже. Несколько прядей упали ему на лицо, слегка закрыв глаза, и от этого он стал казаться еще более уязвимым, почти беззащитным. Кокушибо наблюдал за происходящим с явным удовольствием. На его губах появилась едва заметная улыбка, но она была достаточно явной, чтобы понять, какие мысли сейчас роились у него в голове. Это зрелище... тяжелое дыхание, слабость, рассеянный взгляд истребителя — все это вызывало в нем странное, мрачное и зловещее удовлетворение. И хотя в глубине души он испытывал чувства к убийце демонов, он не мог отрицать, что видеть его таким, на грани... было слишком заманчиво. Он слегка надавил рукой на грудь Томиоки, ощутив под ладонью учащенное сердцебиение, и слегка наклонился, прижав ухо к груди Гию, чтобы лучше слышать биение этого слабого и уязвимого органа, от которого зависит жизнь человека. Тук... тук... Тук... тук... Тук... тук... Казалось, сердце вот-вот вырвется из груди, и от этого звука аппетит и желание демона только усиливались. Если бы только человеческое сердце было подобно крови — способным восстанавливаться и продолжать работать даже после того, как от него отняли небольшой кусочек, но, увы, это невозможно. Сердце — один из самых важных органов, от которого зависит человеческая жизнь. — Если бы я только мог попробовать твое сердце на вкус… — пробормотал Кокушибо себе под нос, не отрывая головы от груди. — Уверен, его вкус был бы просто восхитительным. Гию продолжал глубоко дышать, но постепенно его дыхание выровнялось. Оно все еще было довольно глубоким, но уже не таким прерывистым, как раньше. Сердце по-прежнему билось часто, но ритм становился более устойчивым, возвращаясь к привычному состоянию. Слова демона казались ему далекими и чуждыми, они не сразу дошли до его сознания, но, к счастью, он их услышал. — Хах… почему сердце… — он тяжело дышал, приоткрыв глаза, его взгляд был расфокусирован и устремлен в потолок. — Сердце — это воплощение человеческих стремлений и любви... вот почему моя душа тоскует по нему, — его слова звучали как прекрасные стихи ушедших эпох. От таких слов у Томиоки замерло сердце, а потом он даже тихо усмехнулся. Никто и никогда не говорил с ним так, и он не мог не признать, что это было очень романтично. Такой красивый подбор слов согревал душу. Тем временем Кокушибо медленно начал опускать руку, лежавшую на груди Томиоки. Его пальцы медленно скользили по коже, касаясь пресса и шрамов, на которых он задерживался подольше, особенно на тех, что были похожи на рубцы или едва заметные ямки. Он с явным энтузиазмом проводил по ним кончиками пальцев, слегка надавливая, что, в свою очередь, вызывало у Гию неловкие вздохи... Демон наслаждался этой реакцией и ощущением исцелившейся, но в то же время чувствительной кожи. В этот момент его рука потянулась к белому оби, одному из последних предметов одежды, оставшихся у истребителя. Он провел пальцами по легкой шелковой ткани и остановился на узле... Как же ему хотелось воспользоваться этим моментом, чтобы сблизиться с Гию... чтобы потом он уже никогда не смог вернуться к прежней жизни и, несмотря на все просьбы Корпуса истребителей демонов, не смог бы туда вернуться. Потому что тогда он наверняка погибнет от собственной руки. Демон неохотно поднялся, отошел от бьющегося сердца и своими шестью глазами принялся разглядывать Томиоку, который все еще тяжело дышал. Эти заметные вздымающиеся грудные мышцы наводили его на неотступные, возмутительные мысли... Капельки пота стекали по подбородку Гию и по его слегка потемневшей шее, где уже начал проступать синяк от его хватки... это просто сводило его с ума... но теперь у него были дела поважнее, чем любоваться живым произведением искусства. — «Надеюсь, в первый раз этого будет достаточно», — подумал Кокушибо, опуская взгляд на талию истребителя. Первая Луна медленно развязал оби, а затем легким движением вытащил его из петель. После этого он повернулся к бывшему Хашира, чтобы убедиться, что тот не возражает. Но когда он увидел, что мужчина отвернулся и даже закрыл глаза рукой от явного смущения, этого было достаточно, чтобы продолжить. — Ты ведь не боишься? — насмешливо прошептал демон, слегка наклонив голову. Томиока не мог заставить себя ответить и лишь прикусил язык. В конце концов, он и сам не до конца понимал, хочет он этого или нет. Со стороны это казалось чем-то чуждым и отталкивающим: в конце концов, как может мужчина делить постель с другим мужчиной? Это противоречило природе и человеческой морали... или же это просто западные традиции, которые проникли в японское общество и сделали эту практику отвратительной и греховной? Но кому это казалось таким? Богам? Душам умерших предков? Или все это было просто самовнушением и попыткой отречься от части себя? Как глупо и забавно. Кокушибо слегка прищурился, затем отошел на некоторое расстояние от бывшего Хашира, так как ему немного надоело стоять на коленях, и решил сменить позу. Приняв позу лотоса, мужчина подбросил в огонь полено, затем, положив локоть на колено, подпер голову ладонью и пристально уставился на Гию. — В первый раз я буду нежен и нетороплив с тобой, — спокойно начал демон. — Сегодня мы можем просто побыть рядом. Томиока невольно перевел на него взгляд. В этот момент он почувствовал себя маленьким мальчиком, впервые влюбившимся... Ну, может, это и не лучший пример, но что еще можно сказать? Как бы то ни было, он медленно приподнялся на локтях, а затем сел. — Я просто не знаю, — начал Томиока, закрыв глаза. — С одной стороны, я этого хочу, но с другой – всё это..., — он не смог договорить и лишь тяжело вздохнул. К счастью, у демона было достаточно терпения, но он все равно не хотел снова ждать, поэтому, когда бывший Хашира открыл глаза и повернулся к нему, Кокушибо не упустил свой шанс. Он ничего не сказал, лишь слегка поднял руку и коротким, почти ленивым жестом поманил его к себе. Разумеется, этот жест на несколько секунд привел истребителя в замешательство, но он решил подчиниться и медленно подполз к мужчине. Как только они оказались на достаточно близком расстоянии друг от друга, Кокушибо схватил Томиоку за запястье. Хватка была крепкой и даже немного болезненной, но он притянул Томиоку к себе. Не успел Гию толком среагировать, как снова оказался слишком близко к Первой Луне и уже сидел у нее в ногах. Демон прижал его спиной к своей груди и животу. Когда разгоряченное тело Гию внезапно и сильно соприкоснулось с холодной кожей демона, он вздрогнул и едва не подпрыгнул. Но Кокушибо крепко держал его, не давая пошевелиться, и Томиока снова на мгновение сбился с дыхания от неожиданности. Почему-то сегодня он никак не мог выровнять дыхание; что-то постоянно отвлекало его и мешало сосредоточиться. — Ш-ш-ш… не волнуйся, тебе понравится, — прошептала Верхняя Луна ему на ухо. С этими словами он убрал руку с запястья. Левой рукой он обхватил Гию за талию, чтобы тот не попытался сбежать, а правой раздвинул ноги бывшего водного хаширы, а затем раздвинул ткань хакама, обнажив последний слой, служивший барьером между ним и мужским достоинством Томиоки. Пояс фундоси, особенно завязки на бедрах, был затянут достаточно туго, чтобы одежда не соскальзывала. Однако ткань, проходившая между ног, мягко обволакивала гениталии, не сдавливая их. Кроме того, ткань была из хлопка, который позволял коже под ней «дышать» и не вызывал дискомфорта. Однако сейчас все было совсем по-другому: ткань, казалось, плотно прилегала к нему, не оставляя свободного места. Он был возбужден, и это было заметно. Длинные пальцы Кокушибо скользнули по выпуклости, и Гию затаил дыхание, опустив взгляд на движущуюся руку демона. — Посмотри на это, — с явной издевкой начала Высшая Луна. — Ты даже не можешь скрыть свое желание С этими словами из его ладони медленно появилось острое лезвие, но оно было совсем не похоже на обычное. На лезвии были глаза, по форме и строению напоминавшие верхние и нижние глаза демона, но другого цвета: радужка была красной, а склеры — жёлтыми. Сначала эти глаза смотрели в никуда, но затем внезапно сфокусировались на Томиоке. Это насторожило и встревожило Гию. Он слегка подался вперед, и ощущение, что на него смотрит еще одна пара глаз, было отвратительным. Он хотел что-то сказать, но, к сожалению, не смог. Двумя легкими точными движениями Кокушибо разрезал пояс фундоси на бедрах бывшего Хаширы, отчего ткань ослабла... и начала сползать вниз, потому что у нее больше не было сил сдерживать возбужденный член Гию. Который, в свою очередь, тут же восстал во всей своей красе. От этого его лицо так покраснело от стыда, что он готов был провалиться сквозь землю или превратиться в пепел. Демон же спокойно убрал клинок в ножны, или, скорее, тот словно растворился в том самом месте, откуда появился. Создавалось впечатление, что его там и не было, а Кокушибо даже не изменил выражения лица, как будто это было для него в порядке вещей. Скорее всего, это было его демоническое искусство, но, к сожалению, его спутник уже собирался спросить об этом. Увы, теперь у него были проблемы посерьезнее. Ну или, может быть, не такие уж и серьезные… Нужно было бы сравнить. — Как мило, — прошептал демон, склонив голову убийцы к своему правому плечу, чтобы лучше видеть. — Интересно, сколько ты продержишься, но до этого... Кокушибо поднес правую руку к лицу и засунул пальцы в рот, чтобы смочить их перед тем, что предстояло сделать. Через несколько секунд он вытащил их изо рта, покрытых его собственной слюной. Он опустил руку и обхватил член Томиоки. На ощупь он был твердым, упругим и толстым. Кожа была гладкой, тонкой и натянутой из-за эрекции, а под ней ощущались пещеристые тела ³, которые при наполнении кровью придавали члену упругость. И как тут не упомянуть лобковые волосы? У истребителя демонов были обычные черные волосы, но с изюминкой — волнистые, что ему очень шло. Но, к сожалению, а может, и к счастью, у него они довольно редкие - совсем немного волосков, которые растут только в нижней части живота и образуют небольшую линию вдоль него. Тем временем Гию не знал, как на это реагировать и вообще как себя вести. Ему было стыдно и унизительно находиться в таком состоянии, но он не мог отрицать, что прикосновение холодной влажной руки демона доставляло ему удовольствие. Конечно, несмотря на все положительные эмоции, он не мог смотреть на это зрелище, ему было неловко видеть себя в таком виде, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза. Из-за этого Первая Луна бросила на него косой взгляд, но он не возражал, ведь рано или поздно убийце придется взглянуть на него, а для этого, похоже, придется потрудиться. Поэтому Кокушибо аккуратно обхватил член ладонью и пальцами снизу, положив большой палец на верхнюю часть. После этого он начал медленно скользить по чувствительной плоти, начиная снизу и продвигаясь вверх, уделяя особое внимание уздечке — области под головкой полового члена, одному из самых чувствительных мест. Здесь он массировал ее подушечкой большого пальца, совершая круговые движения и слегка надавливая. От этих действий Томиока застонал сквозь стиснутые зубы. Эти ощущения было трудно понять и описать простыми словами. Они словно поглощали его разум и способность ясно мыслить, и эти движения доставляли ему такое удовольствие, какого он никогда раньше не испытывал. Что было вполне естественно, учитывая, что сам он никогда раньше ничего подобного не делал. Почему? Потому что у него не было на это времени, да и какой в этом смысл? Но теперь из-за этого его член стал гораздо чувствительнее, чем у тех, кто занимался подобными практиками. — Какая реакция, — соблазнительно пробормотал демон, крепче сжимая член. — Ах!.. — выдохнул Томиока, уткнувшись в шею мужчины и открыв глаза. — О, вот как? — спросил мужчина с риторической усмешкой. — Если такова твоя реакция на что-то столь банальное, что будет, если мы перейдём к чему-то более серьёзному? Первой Луне понравилась такая реакция: со стороны это выглядело забавно, но в то же время ему хотелось ещё больше слышать голос Гию, поэтому в следующий момент он начал сильнее сжимать член убийцы и двигаться быстрее. Одновременно он коснулся нижней части его органа — яичек, чтобы усилить возбуждение. Конечно, он по-прежнему сосредоточился на уздечке, поскольку в этом месте самая высокая концентрация нервных окончаний, что делает его идеальной мишенью для извращенных удовольствий. — Ну что? — Не знаю… — едва слышно простонал бывший Хашира. Томиока с трудом мог сосредоточиться; к тому же ему не за что было ухватиться, и он не знал, куда деть руки, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как схватиться за левую руку демона, которая держала его за живот. Ему было стыдно и неловко находиться в таком положении, но в то же время он чувствовал себя довольно приятно. В конце концов, кто бы не почувствовал себя хорошо, если бы кто-то вот так помогал ему мастурбировать? Это было просто великолепно. Постепенно его стоны наполнили это тесное пространство, что лишь согрело слух и гнилую душу демона, который, в свою очередь, стал ласкать его еще сильнее. — Ха!... Кокушибо!... — начал Томиока, тяжело дыша. — Я собираюсь... — Так скоро? — спросил демон, убрав большой палец с уздечки и переместив его к головке, ближе к меатусу⁴, из которого уже начала сочиться сперма. — Ты никогда раньше не мастурбировал? Кокушибо надавил на голову, закрыв отверстие пальцем. Одного этого движения было достаточно, чтобы бывший Хашира так сильно вонзил ногти в руки демона, что, будь тот человеком, на них наверняка остались бы глубокие царапины и синяки, но, к счастью для него, это не стало проблемой. Томиока действительно чувствовал себя как собака в период течки... хотя, наверное, это было явным преувеличением, но он не мог скрыть, что это сводит его с ума. — Кокушибо… Ха… — начал он, тяжело дыша и опустив взгляд. — Я не могу… Но не успел он договорить, как демон слегка надавил, а затем быстро и в то же время осторожно изменил положение руки. Затем он убрал большой палец, позволив Гию кончить, отчего комнату наполнили его стоны и тяжелое дыхание. Он чувствовал, как по телу разливается тепло, но не мог понять, откуда оно исходит — снизу или откуда-то из груди. Кокушибо почувствовал, как член Томиоки пульсирует в его руке от оргазма, и не смог скрыть своего удовольствия. Его губы изогнулись в легкой, но довольной улыбке. Он был вполне доволен своей работой и результатом. Более того, благодаря тому, как он держал руку демона, ему удалось избежать беспорядка: он действовал так, чтобы бывший Хашира ничего не испачкал, и потом не пришлось ничего убирать. — Хороший мальчик, — сказал демон, убирая руку с члена своего любовника. — Разве это не чудесно? Ты согласен? Его голос был низким и тихим, и от этого по спине Гию пробежала дрожь, но, кроме того, он покраснел еще сильнее. Если бы его можно было с кем-то сравнить, то он был бы на втором месте после красной паучьей лилии. Дыхание истребителя было глубоким и прерывистым, его грудь тяжело вздымалась и опускалась, сердце бешено колотилось, а взгляд был слегка расфокусирован и прикован к руке Первой Луны. Кокушибо небрежно убрал руку с члена. Она была испачкана молочно-белой спермой; запах был слабым и слегка сладковатым, но в то же время он улавливал отчетливый аромат, похожий на запах Томиоки, хотя по сравнению с запахом крови и плоти он был довольно слабым. Из-за этого демон слегка прищурился, а затем сделал то, чего никогда в жизни не делал... Он поднес испачканную руку к губам, приоткрыл рот, высунул язык и облизал ладонь. Сперма сначала показалась ему слегка сладковатой на вкус, но затем это ощущение сменилось чем-то странным, что было трудно с чем-то сравнить или описать. Это было не похоже ни на что из того, что он пробовал раньше или в тот момент, но одно он знал наверняка. Это было что-то из еды... Гиюу ел что-то, что могло вызвать такие внезапные и стремительные изменения. Ему предстояло это выяснить, но не сейчас. Поэтому он впитал оставшуюся сперму через кожу. В конце концов, демонам не обязательно есть ртом — это просто привычка. Бывший Хашира уже успел подтянуть ноги к груди и прикрыть гениталии тканью и руками. За один вечер с него было достаточно. А последние действия Кокушибо повергли его в настоящий психологический кризис. Да и кто бы не впал в такое состояние, учитывая, что до этого вечера у него вообще не было сексуальной жизни или хотя бы чего-то похожего. В конце концов, откуда бы ей взяться, если рассуждать логически? У него все равно не было на это времени из-за работы по истреблению демонов. — Хм? Неужели тебя это так сильно беспокоит? — насмешливо начал демон, проводя пальцами правой руки по серьгам истребительницы. — В этом нет ничего постыдного, это естественно. — Заткнись… — пробормотал убийца, повернув голову к огню. По его просьбе Верхняя Луна решил помолчать, но при этом не стал сидеть сложа руки, а начал поглаживать волосы бывшего Хаширы пальцами правой руки, постепенно спускаясь к ушам, затем к шее, груди и, наконец, к животу. — Тебе понравилось? — наконец спросил он, не сводя глаз с Гию. — … — Или хочешь еще? — Да… то есть нет! — воскликнул он, едва не вскочив на ноги, но рука демона удержала его. — Черт… — пробормотал он. — Ну что? — снова спросил демон, на этот раз уткнувшись лицом в шею Томиоки. — Мне понравилось… — наконец ответил он, но голос его звучал тихо. — Я рад, — прошептал Кокушибо и коснулся губами шеи Томиоки. Первая Луна действительно мог почувствовать сердцебиение бывшего Хаширы по пульсирующей крови в его сонной артерии, и было бы ложью сказать, что он не был этому рад. Ему это нравилось до глубины души, и он хотел большего, но, к сожалению, не сегодня. У них не было необходимых средств, чтобы продолжить, да и он не хотел причинять Гию серьёзный вред. Так что на сегодня хватит. 01:00 Они еще немного посидели в таком положении, пока Томиока не успокоился и не вздохнул с облегчением, пытаясь выровнять дыхание. Он слегка повернул голову и покосился на демона. — Ты можешь меня отпустить? — тихо спросил он, все еще придерживая ткань снизу. — Я хочу переодеться. — Как пожелаешь, — спокойно ответил Кокушибо, и его рука медленно соскользнула с талии истребителя. Как только Гию освободили от пут, он быстро встал и тут же схватился за хакама и порванную ткань, чтобы она не сползла совсем. Не теряя времени, он направился к шкафу, быстро шагая по мягким татами. Подойдя к шкафу, он потянулся одной рукой к дверце, а другой продолжал придерживать одежду. Но на полпути он остановился и оглянулся через плечо. Взгляд Кокушибо был пристальным; он даже не пытался его скрыть, не отводил глаз — наоборот, казалось, что он делает это нарочно. Что за извращенец ему попался. — Не смотри, — раздражённо попросил убийца. — Почему бы и нет? Не то чтобы я не видел самую интимную часть твоего тела, — ответил мужчина с грубой усмешкой, положив голову на ладонь левой руки. — Если я увижу твой зад, ничего страшного не случится. — Просто не смотри, — раздраженно сказал он, закрыв глаза от досады и смущения. Мужчина лишь недовольно хмыкнул, но все же закрыл глаза, как его и просили, — демонстративно, чтобы показать, что он оказывает ему услугу. Убийца, в свою очередь, тяжело вздохнул, отвернулся и открыл шкаф. Не колеблясь ни секунды, он отбросил хакама и разрезанную фундоси, и они с тихим шорохом упали на пол. Затем он взял запасную фундоси и начал торопливо надевать ее, завязывая вокруг себя. Но пока он был занят, Кокушибо медленно приоткрыл один глаз, и его взгляд тут же остановился на ягодицах Истребителя. О, какое восхитительное зрелище предстало его взору: обнажённое тело Гию. Его ягодицы выглядели просто прелестно... Возможно, обычный человек не обратил бы на них внимания, но, к счастью, он не был обычным человеком. Задница Томиоки была в отличной спортивной форме. В то же время ее можно было сжать руками и почувствовать, что она все еще мягкая, а форма, подчеркнутая изгибом поясницы, создавала иллюзию еще более объемных ягодиц. — «Какая красота…» — пронеслось в голове демона. — «Интересно, каково это…» — но он не успел закончить мысль, потому что Гию уже надел нижнее белье. Закончив с фундоси, бывший Хашира потянулся за юкатой, которую демон подарил ему некоторое время назад. Ткань мягко легла на его плечи, и привычным движением он накинул ее на себя, аккуратно расправил складки и завязал пояс. Только после этого он обернулся. Кокушибо по-прежнему сидел на том же месте с закрытыми глазами, его лицо было спокойным, почти безучастным. Со стороны могло показаться, что он и правда не смотрел на происходящее. — Можешь посмотреть, — тихо сказал он, прежде чем медленно подняться и собрать вещи, разбросанные по татами. Кокушибо лениво открыл все шесть глаз и тут же уставился на бывшего Хаширу, который уже собирал разбросанные вещи, быстро складывал их и убирал в шкаф, который затем закрыл. — Хм… Полагаю, мне тоже стоит одеться, — спокойно сказал он, поднимаясь на ноги. Встав на ноги, он неторопливо поднял с пола свой нагадзюбан, стряхнул с него невидимую пыль, надел, а затем проделал то же самое с хаори. Томиока, закончив одеваться, медленно опустился на футон. Ткань слегка прогнулась под его весом, и он так и сидел, слегка ссутулившись и положив руки на колени. Он смотрел в пол, размышляя о том, как быстро развиваются их отношения... или о том, каким позором он стал для своей семьи. Тем временем Демон закончил одеваться и выпрямился, спокойно поправляя ткань на талии. Затем его взгляд на мгновение задержался на возлюбленном. — Что ж, тогда тебе стоит немного поспать, — спокойно сказал он, убедившись, что с ним все в порядке. — Полагаю, я тебя покидаю, — с этими словами он развернулся и направился к седзи. Гию на секунду замер, затем выпрямился и потянулся, чтобы схватить демона за ткань хакама, но расстояние и неожиданность этих действий заставили его остановиться, и рука медленно опустилась. — Не забудь закрыть за собой сёдзи, — тихо сказал он. Кокушибо лишь ухмыльнулся, едва повернув голову. Он прекрасно понимал, что только что произошло и что именно хотел сказать Томиока, но не смог. Его гордость не позволила ему этого сделать. — Сладких снов, Ю-чан. С этими словами Первая Высшая Луна вышла из комнаты, затворив за собой сёдзи. Тихий звук захлопнувшейся двери отделил их друг от друга, и Томиока молчал до тех пор, пока не перестал чувствовать демона. — Черт бы его побрал… — тихо прошипел он сквозь зубы. Он рухнул на футон, практически распластавшись на нем всем телом, и сжал ткань в руках так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его грудь начала неровно вздыматься и опускаться, а потом он закрыл глаза и сжал ткань еще крепче. Он думал о том, как мог бы остановить его... или, наоборот, удержать, но в итоге просто велел ему «закрыть сёдзи». Какой же он был идиот. — …тцк, — тихо выдохнул он, повернув голову набок и уткнувшись лбом в смятое одеяло. Гию провел рукой по лицу, задержавшись на глазах, словно пытаясь прогнать навязчивые мысли и свое дурацкое решение. — «Может быть… в следующий раз…» — подумал он, тяжело вздохнув. — «В следующий раз я точно это скажу».