Первый поцелуй..~

"You don't wanna talk, not to me, not to anyone." — Måneskin, “Supermodel” Флеш-вспышка. Ослепляющий белый свет в глаза, затем тёмное пятно перед зрачками. Щёлк. Флешка снова. Кто-то зовёт его по имени — вежливо, но настойчиво. — Феликс, чуть влево. Отлично. Теперь — серьёзный взгляд. Он поворачивает голову, пытаясь отыскать камеру среди десятка чужих лиц. Держит лицо. Раскрывает пальто, чтобы было видно логотип. Это уже автоматизм. Съёмка для нового кампейна Louis Vuitton в Токио шла уже третий час. Кто-то из стилистов поправил лацкан его куртки, другой сунул в руку сумку из новой коллекции. Он устал. И улыбка на его лице была выученной. Без души. Слишком отполированной, чтобы быть настоящей. На съёмочной площадке было холодно. Кондиционер работал в режиме урагана. Все бегали в свитерах и куртках, но он должен был стоять в открытой кожанке, будто лето. Пальцы мёрзли, глаза слезились от вспышек. Он уже не чувствовал ступней — ботинки были модными, но неудобными. И это было нормально. Такая работа. — Перерыв через десять минут, — крикнул кто-то. Но Феликсу было всё равно. Эти "десять минут" случались примерно раз в час, и чаще всего он тратил их не на отдых, а на смену локации или образа. «Мне двадцать три, я амбассадор бренда мечты, я на обложке трёх журналов одновременно. И я чувствую себя, как кусок пластика. Блестящий, но пустой». Он с трудом подавил зевок и посмотрел на своё отражение в зеркале рядом. Аккуратные тени, уложенные волосы, идеально выбритая кожа. — Ты выглядишь потрясающе, — сказал кто-то сзади. Он кивнул, не повернув головы. Да. Потрясающе. Как манекен в витрине. В этот же день, за тысячи километров, в другом часовом поясе, Хван сидел в своём рабочем кресле и смотрел в экран ноутбука. Белый фон Google Docs мерцал. Пустая страница. Ему нужно было сдать статью к полуночи. О новой коллекции Acne Studios. Или Givenchy. Он уже не помнил. Одежда стала сливаться в одно сплошное полотно ткани и текстур. Хван вздохнул и потёр виски. Вся квартира напоминала типичное жилище одинокого трудоголика: кружки на столе, плед на кресле, стопка журналов рядом с мусоркой. Ему не хотелось наводить порядок. Ему не хотелось делать ничего. Ему просто хотелось... выключиться. На улице было темно, но освещение от витрин придавало городу розоватое свечение. 14 февраля. День влюблённых. На каждом шагу — воздушные шары, букеты, шоколад в форме сердечек. Даже приложение доставки еды предложило «романтический ужин на двоих». — Пошло оно всё к чёрту, — пробормотал он и смахнул пуш-уведомление. Он снова посмотрел на пустой документ. В голове не было ни одной мысли, ни одного слова, которое казалось бы искренним. Всё, что он когда-либо писал — о чувствах, о моде, о жизни — сейчас казалось искусственным. Ему не хватало... вдохновения. Эмоции. Жизни. И он знал, почему. Его работа — писать о красоте. Но настоящую красоту он всегда видел не в одежде, а в людях. Он писал не «про тренд сезона», а про тех, кто этот тренд носит. О характерах, привычках, взглядах. Феликс. Это имя он знал давно. Он следил за ним почти три года. Однажды, увидев его фото на обложке DAZED, Хван залип на десять минут. Не из-за внешности. Хотя, конечно, и она была — сногсшибательная. А из-за взгляда. Взгляд Феликса был живой. Печальный. Словно он разговаривал с тобой без слов. Он мечтал взять у него интервью. Не просто потому, что он знаменит. А потому, что казалось: за этой маской сияния и роскоши скрывается кто-то очень настоящий. Уязвимый. Тёплый. Но Феликс был недосягаем. Не давал интервью обычным корреспондентам. Тем более таким, как Хван. «Он живёт в другом мире. Я ему никто», — подумал Хван. — «Что мне остаётся? Писать очередную колонку о вырезах на платьях?» Он выключил ноутбук и встал. Из кухни доносился звук капающего крана. На календаре была надпись: 14 февраля. Позвонить маме. Он не звонил. На экране телефона высветилось время: 21:18. Хван посмотрел на своё отражение в выключенном экране. Лицо было уставшим, бледным. Он провёл рукой по волосам и натянул чёрное пальто. — Пожалуй, я пойду... напьюсь, — тихо сказал он сам себе. Потому что, если уж сегодня быть одному — то хотя бы пьяным. На улицах было холоднее, чем он ожидал. Ветер резал щёки, подгоняя одиночество, словно оно могло замёрзнуть насмерть. Хван закинул шарф выше, засунул руки в карманы и пошёл по пустынному тротуару, мимо светящихся витрин с сердечками, скидками и фразами типа «Be mine». Иронично. Он никогда не был ничьим. Бар, к которому он шёл, находился на перекрёстке двух небольших улиц — старомодный, без неона и вывесок, просто деревянная дверь с тусклым фонарём над ней. Именно здесь он любил бывать в такие вечера: тихо, душно, безопасно. Никто не фотографирует, не подходит, не задаёт вопросов. Он вошёл. Тёплый свет ламп, приглушённая музыка в стиле джаз, бармен в белой рубашке натирал стаканы и лениво наблюдал за залом. Несколько человек сидели у стены — парочки, одиночки, компания из троих мужчин в дальнем углу. Мягкий гул голосов, запах виски, дешёвого кофе и какого-то карамельного лосьона. Идеальное место, чтобы затеряться. — Виски со льдом, — сказал он, опускаясь на высокий стул у стойки. Бармен кивнул молча, налил напиток и протянул. Стекло коснулось губ, обожгло горло, и стало чуть легче. Он сидел и смотрел вперёд. Не думая. Не ощущая времени. Просто дышал. Иногда именно это и нужно. Быть. Молчать. Не стараться понравиться. — Сложный день? — вдруг послышался голос сбоку. Он обернулся. Парень. Молодой. Возможно, чуть младше его. В чёрной шапке, которая закрывала уши, и куртке с меховой подкладкой. Сидел, облокотившись на стойку, держа в руках коктейль цвета рассвета. У него были светлые волосы, немного торчащие из-под шапки, и мягкая, открытая улыбка. Таких обычно описывают как "солнечных". Но глаза были… уставшими. — Можно и так сказать, — ответил Хван, немного удивлённый тем, что кто-то решил заговорить. — Ты здесь впервые? — Наверное, да, — парень усмехнулся. — Не уверен. У меня сегодня день «плыву по течению». Хван хмыкнул, взял ещё глоток. — Ну, тогда ты попал по адресу. Здесь все либо тонут, либо уже плывут. Они оба рассмеялись. Ненапряжно. Почти легко. Феликс не планировал сегодня выходить. Он вообще не планировал быть в этой стране. Последняя съёмка закончилась всего час назад, и он сбежал из отеля, не сказав никому. Водитель предложил отвезти его в лаундж-клуб, но Феликс отказался. Хотел куда-то, где никто не знает его имени. Он шёл пешком, наугад, пока не увидел это место. Маленькая дверь, мягкий свет, без очередей и лиц с телефонами. Идеально. Он заказал коктейль по цвету — розовато-оранжевый, будто закат. Любил выбирать так. Ему нравилось, когда напиток отражает настроение. Сегодня настроение было как выцветшая фотография. Парень, что сидел рядом, выглядел интересным. Уставший, но не пустой. Приятное лицо, длинные пальцы. Он не смотрел в телефон. Это уже многое говорило. Феликс почувствовал, как в нём внутри что-то откликнулось. Интерес. Спокойствие. Нечастое чувство — когда не нужно изображать никого. Просто быть. Они заговорили. Неловко сначала. Потом легче. — У тебя красивый голос, — сказал Феликс, не глядя прямо. — Ты работаешь с медиа? — Журналист. Статьи о моде. И не только. — А, — слегка удивлённо, но тепло. — Значит, ты умеешь видеть больше, чем просто вещи. — А ты? — Хван прищурился, наклоняясь. — Музыкант? Феликс усмехнулся. — Почти. Модель. Он не лгал. Просто не раскрыл всё. Иногда этого достаточно. Они говорили, как будто давно знакомы. Смех был лёгким. Тишины не боялись. Один за другим шли коктейли. Где-то посреди второго или третьего Хван вдруг поймал себя на мысли, что улыбается. Настоящей улыбкой. Не вымученной, не профессиональной. Феликс тем временем начал клевать носом. Снял шапку, потёр висок. — Устал? — спросил Хван. — Есть немного… — парень потянулся. — Не хочу ещё в отель. Слишком холодно и пусто. Он замолчал, потом добавил: — У тебя уютный голос. Словно ты умеешь слушать. Хван слегка покраснел. Это было неожиданно. Он достал кошелёк. — Хочешь… пойдём ко мне? Никаких намерений. Просто… выпьем ещё, поговорим. У меня тепло. Феликс посмотрел на него. Молча. Долго. А потом просто кивнул. — Ладно. Почему бы и нет.