Бумажный самолётик

Услышав слова Ян Сюаня, Тан Цзюньхэ мгновенно потух, предвкушение в его глазах померкло, а плечи бессильно опустились. Склонив голову, он удручённо произнёс: — Брат, вечно ты шутишь. — С чего ты взял, что шучу? — Ян Сюань протянул два пальца и почесал его под подбородком, словно дразня кота. — Если хочешь уехать, я, разумеется, могу забрать тебя с собой. Он сказал это настолько уверенно и буднично, что Тан Цзюньхэ на мгновение поверил, хотя это казалось совершенно немыслимым. Подняв на Ян Сюаня растерянный взгляд, он спросил: — В Америку? Но... разве я понравлюсь твоей бабушке? Ян Сюань рассмеялся: — При чём тут моя бабушка? Мы можем поехать в другое место. Тан Цзюньхэ не понимал: — Но куда? — Куда угодно. Ты ведь ни разу не летал на самолёте? Я отвезу тебя туда, куда можно добраться только по воздуху. В глазах Тан Цзюньхэ вновь медленно всплыла на поверхность затонувшая было надежда. Он вспомнил картину, которую Ян Сюань описывал ему в ту ночь: бескрайнее лазурное небо и мягкие облака, окутывающие со всех сторон. Но он всё же с сомнением произнёс: — Но моя мама не согласится... — А твоя мама соглашалась на то, чтобы ты приходил ко мне в комнату? — усмехнулся Ян Сюань. Тан Цзюньхэ покачал головой. — А твоя мама соглашалась на то, чтобы ты спал со своим братом? Лицо Тан Цзюньхэ мгновенно залила густая краска. — Если у тебя столько «но», ты никуда не поедешь. — Ян Сюань сжал пальцами его подбородок, чуть склонив голову и глядя ему в лицо. — Останешься дома и будешь маминым хорошим мальчиком. Слова Ян Сюаня, казалось, возымели действие. Тан Цзюньхэ снова спросил: — Но как же мне ехать? У меня ведь совсем ничего нет... — Загранпаспорта и визы будет достаточно. И то, и другое я помогу тебе оформить, только дай мне своё удостоверение личности. — Ян Сюань протянул руку и взъерошил ему волосы. Его низкий голос, звучавший у самого уха, казался дьявольским искушением. — А потом выманишь у мамы семейную книгу регистрации... Ты ведь в этом мастер. — Брат, дело не в том, что я не хочу поехать с тобой... — Тан Цзюньхэ не успел договорить, как Ян Сюань перебил его: — И дело не в том, что я не стану тебя ждать, — глядя ему прямо в глаза, сказал Ян Сюань. — Эта неделя, пока будет делаться загранпаспорт, — это и есть то время, которое я готов ждать. Тан Цзюньхэ оказался в состоянии глубочайшего внутреннего конфликта. Он до смерти хотел уехать вместе с Ян Сюанем, но никак не мог бросить мать, Тан Сяонянь. Покинуть Жуньчэн, уехать далеко-далеко, вырваться из удушающей, непроницаемой заботы Тан Сяонянь — это то, о чём он мечтал денно и нощно. Но когда эта возможность внезапно свалилась на голову и оказалась на расстоянии вытянутой руки, он начал мучительно колебаться. «Тан Сяонянь сойдёт с ума», — думал Тан Цзюньхэ, лёжа в кровати, широко открытыми глазами глядя в кромешную темноту. Но если он останется, то в лучшем случае увидит Ян Сюаня только следующим летом. А что, если к тому времени Ян Сюань уже не захочет возвращаться? Что, если в чужой стране он встретит кого-то другого? Будут ли они обниматься? Целоваться? Заниматься любовью? Всё произошло слишком внезапно. Ведь у них в запасе было ещё несколько месяцев! Этого вполне хватило бы, чтобы всё обдумать: как заставить Тан Сяонянь смириться с его отъездом за границу, как быть вместе с Ян Сюанем. Ему требовалось время на подготовку — точно так же, как убийство Чжоу Линя или месть Фэн Бо, это нужно было тщательно спланировать. Но сегодня вечером он оказался на распутье абсолютно неподготовленным, с пустой головой и совершенно безоружным. Тан Цзюньхэ очутился перед неразрешимой дилеммой. Ему казалось, что за всю жизнь он ещё не принимал столь мучительного решения. От терзаний внутренности скрутило спазмом. Он свернулся в клубок, плотно укутавшись в одеяло, но это не помогло. Ему по-прежнему было холодно — так холодно, что он дрожал, и даже зубы непослушно стучали. Однако при этом всё его тело непрерывно исходило ледяным потом, который уже насквозь пропитал простыню под ним. Стоило ему закрыть глаза, как в мозгу тут же возникал Ян Сюань, и слова, сказанные им в этот вечер, безостановочно, по кругу звучали в голове: «Я могу забрать тебя с собой… Куда угодно... Дело не в том, что я не стану тебя ждать». Сон в ту ночь был тревожным и рваным. На следующее утро, когда Тан Сяонянь постучала в дверь и вошла, чтобы разбудить его, она с первого взгляда заметила, что с ним что-то не так: — Плохо спал? Тан Цзюньхэ, сидя на краю кровати, вяло угукнул. — Переживаешь из-за результатов? Сегодня должны были объявить результаты предварительного тестирования для автономного приёма в вузы, и Тан Сяонянь решила, что причина его волнений именно в этом. Тан Цзюньхэ рассеянно ответил: — Угу. — Да чего тут переживать? Ты занял первое место на общегородских экзаменах, а тут испугался какого-то мелкого теста, — с ласковым упрёком сказала Тан Сяонянь. Тан Цзюньхэ замолчал. Спустя некоторое время он глухо произнёс: — Мам, я ведь ни разу в жизни не выезжал за пределы Жуньчэна. — Вот поступишь в университет — и выедешь, — ответила Тан Сяонянь, складывая его одеяло. — И на самолёте никогда не летал, — добавил Тан Цзюньхэ. — А в чём сложность? — Тан Сяонянь не придала значения его словам. — Поступишь — хоть на ракете лети, я тебя поддержу. — Я и не знаю, как оно там, за границей. — Я тоже не знаю, но живу же прекрасно, и ничего. Что я, иностранцев не видела? — Тан Сяонянь слегка шлёпнула его по спине. — Что за бред с утра пораньше? Живо умываться, и не копайся. В университет-то поступать собираешься или нет? Тан Цзюньхэ ничего не оставалось, кроме как отправиться в ванную. В мыслях Тан Сяонянь сейчас было одно — поступление сына в университет. О чём бы он ни заговорил, она всё сводила к этому. Сердце Тан Цзюньхэ превратилось в сосуд со специями, где смешались все вкусы. В нём бурлили тревога, досада, смятение, отчаяние, страстное желание… Всё это тяжёлым грузом тянуло сердце вниз. За завтраком Ян Чэнчуань официально объявил: — На следующей неделе Ян Сюань уезжает учиться за границу, — и повернулся к старшему сыну: — В ближайшие дни попрошу людей помочь тебе с документами об отчислении. Тщательно собери вещи: ты едешь учиться, а не развлекаться, как раньше. Отнесись серьёзно, не будь растяпой, понял? Даже Тан Сяонянь, услышав о таком внезапном отъезде, изумилась: — Что вдруг? Ян Чэнчуань ещё ничего не обсуждал с Тан Сяонянь, он планировал сперва отослать Ян Сюаня, а потом дождаться подходящей ситуации и заняться психологическими проблемами Тан Цзюньхэ. — Мы начали обдумывать это ещё на Новый год. Отправим его пораньше к бабушке с дедушкой, пусть как следует погрузится в языковую среду, — сказал Ян Чэнчуань. Тан Сяонянь, естественно, возражать не стала. Отъезд Ян Сюаня за границу был для неё желанным развитием событий, но она не выказала радость явно, лишь кивнула в знак согласия: — И то верно. Готовиться нужно заранее. — Что до Цзюньхэ… — Ян Чэнчуань повернулся к младшему сыну: — брат больше не сможет ездить с тобой в школу, так что тебя будет возить дядя Чэнь. Не спеши качать головой и отказываться. За этот год с тобой немало всего приключилось. Если будешь ездить с водителем, матери будет спокойнее. Тан Цзюньхэ молча ел, опустив голову, и даже не взглянул на Ян Чэнчуаня. Тот был готов к такой реакции и сейчас лишь сильнее убеждался в правильности своего решения. Иначе, когда дело дойдёт до точки невозврата, будет поздно взывать и к богам, и к предкам. После завтрака Тан Цзюньхэ взял из комнаты рюкзак и, выйдя в прихожую, стал натягивать форменную школьную куртку. Когда он застёгивал молнию, из своей комнаты вышел Ян Сюань и встал у него за спиной, чтобы переобуться. Тан Цзюньхэ подумал, что через несколько дней Ян Сюаня здесь уже не будет. В этом доме не останется ни его обуви, ни его одежды, ни его запаха. От этой мысли ему отчаянно захотелось развернуться и обнять Ян Сюаня, но рядом стояла Тан Сяонянь, и он не мог этого сделать. У Тан Сяонянь было хорошее настроение, и она, что бывало редко, сама заговорила с Ян Сюанем: — Сюань, эти дни ещё будешь ходить в школу? Ян Сюань даже внимания на неё не обратил. Тан Сяонянь, которой некого было винить за эту ситуацию, кроме себя, попыталась сгладить неловкость: — За границей хорошо. Вернёшься специалистом международного уровня. Я по телевизору видела, таких называют морскими черепахами [1]. [1] Игра слов: 海龟 (hǎiguī), морская черепаха звучит так же, как 海归 (hǎiguī), что означает «вернувшийся из-за моря». Это сленговое название китайцев, которые получили образование за границей и вернулись на родину. — Мам! — позвал Тан Цзюньхэ, не дав ей продолжить. Тан Сяонянь недовольно зыркнула на него: — Что такое? Слова помедлили у Тан Цзюньхэ на языке, но он всё же произнёс их: — В эти дни проходит проверка для второго тура отбора по программе автономного приёма, учитель велел принести в школу домовую книгу… — Результаты первого тура ещё не вышли, а уже проверка для второго? — пробормотала Тан Сяонянь, но, если дело касалось учёбы Тан Цзюньхэ, она никогда не сомневалась. Женщина поспешила в их с Ян Чэнчуанем спальню, из-за стены донёсся её голос: — Почему говоришь об этом прямо перед выходом? Что вчера не сказал? Вечно у тебя всё в последний момент, небось сам только вспомнил… Ворча себе под нос, она вышла из спальни, схватила Тан Цзюньхэ за руку, развернула его и сунула домовую книгу в рюкзак у него на спине, наставляя: — Я положила во внутренний карман, смотри не потеряй. Как проверят, сразу верни. — Понял, — опустив голову, ответил Тан Цзюньхэ. Он вышел из квартиры вслед за Ян Сюанем. Пока они ждали лифт, Ян Сюань, прислонившись к стене, протянул руку. Тан Цзюньхэ, разумеется, понял жест: перевесив рюкзак с плеча на грудь, он расстегнул молнию, достал домовую книгу и передал Ян Сюаню. С тех пор как Тан Цзюньхэ пришёл в эту семью, он ни разу не видел их домовую книгу. Сгорая от любопытства, он придвинулся к Ян Сюаню, чтобы посмотреть. Тот открыл обложку и стал медленно перелистывать страницы. На первых двух были Ян Чэнчуань и Тан Сяонянь. На следующих двух — они. — Мы в одной домовой книге, — вдруг произнёс Тан Цзюньхэ. Ян Сюань вскинул бровь: — Редкость, что ли? Тан Цзюньхэ посмотрел на него и кивнул. Приехал лифт. Ян Сюань закрыл домовую книгу и вернул её Тан Цзюньхэ. — Удостоверение личности с собой? — Да, — Тан Цзюньхэ взял книгу, вошёл в лифт вслед за Ян Сюанем и снова убрал её в рюкзак. По дороге в школу Тан Цзюньхэ сидел на багажнике велосипеда Ян Сюаня, крепко обхватив его за талию. Он прижимался лицом к его спине, желая запомнить тепло и запах старшего брата. Этот путь от дома до школы когда-то был его самым любимым временем. Полгода назад Ян Сюань почти не обращал на него внимания, но не возражал подвезти до школы. Тогда Тан Цзюньхэ ездил сзади, напевая какую-то бессмыслицу, и был вне себя от счастья. В его недолгой семнадцатилетней жизни счастья было до обидного мало. До шестнадцати лет Тан Цзюньхэ ходил в школу напряжённый, настороженный, опасаясь Чжоу Линя и его неотвязного взгляда, который неизлечимой заразой въедался в кости. В тот предгорозовой вечер внезапное появление Ян Сюаня вытащило его из бесконечного кошмара. На дороге, которой старший брат вёз его на велосипеде, встречались редкие деревья и пышно цвели цветы. Лишь после того дня Тан Цзюньхэ вдруг осознал, что уже очень давно не замечал пейзажа по пути в школу. Глядя на ветки деревьев, на которых проклюнулись зелёные почки, Тан Цзюньхэ подумал: «Как же мне нравится эта дорога! Вот бы она никогда не кончалась!» Но у любой дороги есть конец. Ян Сюань оставил велосипед на стоянке, и они плечом к плечу пошли к учебному корпусу. Когда они поравнялись с баскетбольной площадкой, Ян Сюань вдруг поднял руку и положил её на плечо Тан Цзюньхэ. Наклонив голову, он тихо сказал: — Во время четвёртого урока буду ждать тебя у выхода с баскетбольной площадки. Тан Цзюньхэ поднял на него глаза. — Сделаем тебе загранпаспорт. — Ян Сюань поднял руку и похлопал его по щеке. — Не забудь домовую книгу. Автору есть что сказать Украли домовую книгу и пошли расписываться Х