Часть 1
23 октября 2025 г., 18:12
Крайчек наставляет на него пушку. В его же квартире. Он только что из больницы, и его, правда, собирались продержать до утра, но Фокс, скрипя и скуля, упросил отпустить его домой, для надежности обещая по приезду лечь и не тревожить поврежденную руку несколько дней.
Но Крайчек наставил на него пистолет прямо у него в спальне.
Малдер не настолько беспомощен, чтобы простить ему это, и уже через секунду Крайчек ошалело крутит глазами, крепко прижатый к кровати. Малдер бедра его седлает, наставляя пушку.
— Нравится сверху?
Пистолет в лоб упирается.
— Говори по-английски! — сквозь зубы с расстановкой произносит Фокс.
— Ладно, ладно! Убери его от меня, — немного истеричности в голосе заставляет Малдера ослабить давление, и едва он отстраняется, Крайчек выбивает пистолет. Не сумев удержать равновесие, Фокс подает на чужое плечо.
Врач точно сказал не напрягать поврежденную руку и уж точно не пытаться кого-то задушить ею. Возможно, у Малдера все получилось бы, действуй он быстрее, но ему нужно было освободиться от повязки.
Потребовалось две секунды.
Обезболивающее перестает действовать, когда Крайчек перехватывает кисть у самого горла, резко уводит за голову, вынуждая Малдера поддаться вперед.
Острая вспышка боли заставляет зажмуриться. Болезненный стон срывается сквозь стиснутые зубы, и Малдер моргает часто-часто, смахивая с ресниц позорные капли слез.
Руку тянут сильнее.
Фокс живот поджимает, пресс напрягая, здоровую руку выпрямляет и вцепляется в жесткие волосы. Тянет, на манер Алекса, чтобы больнее.
Крайчек дергается, шипит, а после тычет пистолетом в бок.
Да у них тут гребанный пинг-понг пушкой!
Малдер настолько зол, что готов зубами разорвать распластавшегося под ним Крайчека. Зол настолько, что думать в моменте не получается абсолютно. Он зубами обхватывает нижнюю губу Алекса, вгрызается в нее, чувствует металлический вкус и тянет на себя.
показушный изящный ход, ответ на подкинутую статью.
— Уйдем отсюда, — хрипит Крайчек.
Фоксу стоило найти Скалли, сесть на ближайший самолет и вернуться в Вашингтон.
Но было бы безумием сейчас остановиться.
Крайчек судорожно вдыхает, когда влажный язык прошелся по его возбуждению. Пальцы впились в простынь, сминая прохладную ткань. Его голова запрокинута, и взору Малдера открывалась вытянутая шея с проступающим кадыком.
Кожа под его губами была обжигающе горячей, а ноющее покалывание в паху уже сводило с ума.
— Я знал, что ты любишь сверху.
Что-то запретное, возбуждающее в этих всё ещё непонятных для Малдера словах заставляет его поддаться вперед и коснуться искусанных губ в невесомом поцелуе, так не похожим на предыдущие поцелуи.
Наутро Фокса будят грохот выбитой двери и громкие крики полицейских.
— Малдер? — в замешательстве проговаривает Скалли, сталкиваясь с ним взглядом,
Он голову опускает, натягивая одеяло плотнее.
Ни Крайчека, ни его следов в номере уже нет.
***
Временами у Крайчека пропадает инстинкт самосохранения, или повышается природная безбашенность — Малдер не знает точно. Он наставляет дуло пистолета на Алекса, а у того в глазах бесята играют. Вопреки Малдеровскому «не двигайся», Крайчек на колени опускается. Медленно, глаз с его лица не сводит. Малдеру так даже проще — легче пушку держать. Но когда он тянется к ремню на его брюках, Фокс может поклясться, что в глазах уже черти. — Остановись! — начисто проигнорировано звуком расстегиваемой молнии. Снятие пистолета с предохранителя не мешает Крайчеку вытащить его член. Холодные пальцы касаются его, и Малдеру приходится убрать палец со спускового крючка. От греха подальше. Главное не смотреть вниз. Рука с пистолетом безвольно опускается, а Малдер борется с собой, чтобы не схватить коротко стриженую голову и сильнее вжать в пах. Крайчек сопит, давится, но не прекращает, доводит до исступления. Твердо обхватив рукой возбуждение, он вновь жадно очерчивает губами. Поднимается, потирая затекшие колени и шипя ругательство на русском. К губам тянется, но пистолет у горла останавливает его. — Не хочешь попробовать себя? Малдер сильнее пушку вдавливает, заставляя Крайчека задирать голову выше. Фокс свободной рукой молнию на брюках застегивает. — По-английски! — Иди нахуй!***
Ощущение, что из него делают дурака — разговаривая с ним на языке, которого он не знает. Крайчек периодически ругается на русском, отвешивает комментарии, и Малдер злится. Он привык ловить каждое слово, цепляться за детали — сказывается специфика его работы, и это однозначно точно невозможно делать, когда он не понимает ни слова. — Что тебя так увлекло? — интересуется Скалли, когда утром рабочего дня он едва отвлекается от книги, чтобы сказать «доброе утро». — Ты знала, что русский один из сложных языков на планете? Прошлым вечером он посетил занятие по русскому языку. Возможно, изучение стоило начать с понедельника, но ему не хотелось ждать, и уже в четверг Малдер пытался вникнуть в хоть какие-то правила. Начали они с алфавита. Тоже не плохо. Ко второму занятию Малдер подготовился. Сложенный вчетверо лист насчитывал около тридцати пунктов, напротив которых торопливым и отнюдь не каллиграфическим подчерком были выведены фразы, которые Фокс непременно хотел бы знать, как они звучат на русском. С правильным произношением и верным ударением. — Как по-русски будет «чертов сукин сын»? Он потратил весь вечер, обдумывая всё то, что он хотел сказать Крайчеку на русском, еще больше времени ушло на формулировку универсальных ответов, если Алекс попытается оскорбить его. Вначале ему пришлось всё же выяснить, что значат некоторые из ругательств Крайчека. Те, что он запомнил. Малдер делает вывод, что Крайчек довольно озабочен. Учитель по русскому с явной неохотой приходил на занятия с ним. Фокс ему сочувствовал, но у него не было времени разбирать транскрипции и склонять падежи, которых в русском целых шесть.***
Крайчек просто пышет эмоциями. Малдер не всегда понимает, что не так и почему в его взгляде смешивается и недоверие, и желание помочь, почему он за считанные секунды разгоняется от расчетливого мерзавца до не умевшего удержать эмоции и фонтанирующего неприличного содержания ругательства. Противоборствующая сила двух стихий вырывается наружу, грозя покрыть раскаленной лавой всё на пути. — Сделай с этим что-нибудь, — шипит, зубы стискивая, да в глаза заглядывает, пытаясь что-то отыскать. Он не должен так реагировать. Серьезно. Малдеру так-то вообще все равно. Почти. Крайчек действует эмоциями, а значит рано или поздно совершит ошибку. Не то, чтобы Малдер был пример хладнокровия рядом с ним, но Крайчек был внедрен в ФБР, и надо отдать ему должное — отработал некоторое время и производил впечатление адекватного агента, который может работать в паре с Малдером. Скалли была не в счет.***
Внезапная командировка в Чикаго была полностью инициативой Малдера. Смятая газета, брошенная у его двери, с заметкой о загадочном происшествии с группой молодых туристов, приводит их со Скалли к новомодному клубу ближе к центру города. Вероятность встретить там знакомое лицо ровнялась практически нулю. Малдер срывает джекпот. — Я знал, что ты заинтересуешься, — Крайчек наклоняется к его уху, стараясь перекричать музыку. Фокс отклоняется, рвано выдыхает, чувствует, как по шее неожиданно пробегают мурашки. — Зачем тебе это нужно? — едва не рычит, чуть поддаваясь вперед, музыка в клубе все еще громкая. Крайчек придвигается ближе, и Фокс чувствует жар от прикосновения бедер. — Соскучился. Официант приносит им по коктейлю, когда Малдер почти решил молча свалить из клуба, а затем и из Чикаго. Это был бы***
Малдер губами скользит по упругим мышцам живота, время от времени задерживаясь, прикусывает едва загорелую кожу. — Люблю тебя, — по-русски на выдохе проговаривает Крайчек. Малдер понимает. Не так уж безнадежны были его уроки русского. Глаза вверх поднимает, встречается глазами с Крайчеком. — Повтори, — хрипит Фокс. У Крайчека сил хватает выдавить наглую улыбку, словно это не он лежит под ним, стонет, дрожит, цепляется, воздух искусанными губами хватает, дугой в спине прогибается. — Тебя заводит, когда я говорю по-русски, — вопросительной интонации нет от слова совсем. Малдер чуть приподнявшись, чтобы лучше увидеть выражение лица, и проговаривает в ответ: — Как и тебя, когда я делаю так. Наклоняется, вновь касаясь губами впалого живота, царапает зубами, зализывает кончиком языка. Его русский звучит коряво — он знает это. Но это не мешает ему с наслаждением наблюдать, как вытягивается лицо Крайчека.
