Грёзы

"Альфред, держи себя в руках

Капкан небесного свода уж держится абы как

Чтобы не разнесло по округе души тайком ты,

Тут, безопасности ради их, громко щелкнешь замком"

mzlff

— Руки на пол. Возвращай руки на пол, сукин ты сын. — Альфред… Бог со мной, но отпусти детей! — мужчина, замерший в молитвенной позе, склонился назад к алтарю, придавленный сапогом. — Ох, а вот теперь ты вспомнил про детей? Надо же, что делает с тобой лик вашего святого. Я не очень разбираюсь в этих обрядах, но мне кажется, что если добавить ещё крови — ты совсем исправишься. Проверим? — пинок в спину заставил мужчину снова зайтись кровавым кашлем. — Альфред, я тебя прошу, отпусти меня. В последний раз прошу, — голос приобретает зловещие ноты, и Альфред на всякий случай поднимает голову под свод церкви — нити заклинания всё так же переливаются алым цветом. — Я рекомендую тебе заткнуться, пока ты ещё можешь сделать это при жизни, а не… Альфред не успевает договорить. Мужчина смазывает с пола капли крови и складывает пальцы в прана-мудру. Заклинание рвётся, и обрывки нитей стремительно летят вниз. Если до этого можно было выбирать между атакой и защитой, то теперь защищаться смысла нет — от нитей не укрыться. Альфред взмахивает плащом, на ходу скрепляя намерение простейшим заговором. Он замедляет время, несколько нитей слушаются и меняют траекторию, врезаясь в плоть пытающегося сбежать мага. Прежде чем оставшиеся нити обрушатся на него с неизвестным заклятием, которое если и не смертельно, то как минимум подведёт его к границе жизни, Альфред успевает с наслаждением заметить, как шею мужчины обвивают разветвлённые нити — он видит, как разрезается кость, растекаются межпозвоночные диски, а дальше, будто от электричества, рывками разрывается гортань и кровь из сонных артерий подрывается на остатках заклинания. Но лучшее в этой картине — то, что реакция нитей на кровь означает живое сознание мага. А значит, ему не удалось избежать боли. Альфред в немом удовлетворении запрокидывает голову к нитям и откидывается назад — после такой красоты и умирать не жалко. Следующее, что он видит, — взрыв, и прежде чем потерять сознание, в его голове всплывает одна единственная мысль: «Файербол? Серьёзно?» —— Кончики пальцев на руках и ногах начинают пульсировать, посылая импульсы магической энергии к остальному телу; сознание вязким туманом выпутывается из оков, заменяя собой такую приятную темноту, а сердце заходится импульсами — магия пытается пробудить Альфреда. Обычно при таких сражениях магия блокируется, и высвободить её можно только после физического выздоровления, но сейчас всё происходит наоборот. Альфред открывает глаза, блики крови ещё сильно мешают видеть; тело по кусочкам возвращает себе чувствительность, и это ощущение можно сравнить с отогреванием обмороженной конечности — больно и странно. Он лежит на каменной выстилке какой-то набережной и видит, как ливень врезается в чёрную поверхность воды. Альфреду тепло, и он совсем не ощущает дождь на себе. — Магия поставила надо мной купол? — пробегает в его сознании, хотя очевидно, что это невозможно. — Ну, если вы, сэр, изволите называть «Магией» меня, то да. Альфред дергает головой, ощущая, как шею сводит судорогой магического воздействия. Неужели убийство того мага было иллюзией? Не так много людей способны читать его мысли. Хотя… учитывая, что он практически перешёл черту смерти, все его защиты наверняка рухнули, и залезть к нему в голову мог каждый ребёнок с минимальным знанием основ мыслечтения. — В принципе, мы можем разговаривать и таким способом, вам так будет лучше, сэр, — звучит в его мыслях, и Альфред видит перед собой молодого парня, примерно своего ровесника: чёрные волосы, часть из которых слиплись от засохшей крови, карие глаза поблескивают от искр магии — так вот откуда этот купол и пробуждающие заклятия. — Кто вы? — Альфред пытается нащупать собственную магию, чтобы иметь хоть какую-то возможность сопротивляться, но ровно в этот момент ощущает, как чужая магия из искр сплетается в верёвки и оплетает его тело каким-то причудливым узором. Впервые за долгое время он видит неизвестное сковывающее заклинание. Тело, которое только обрело чувствительность, приподнимается над землёй. Верёвки мягко стягивают его, дышать становится труднее, руки убираются назад и привязываются к корпусу, а голени оказываются связаны с бёдрами. Магия расставляет колени пошире и опускает его на землю. — Интересная штучка, правда? — незнакомец встаёт в полный рост и с нескрываемой насмешкой смотрит на жалкую позу Альфреда. Альфред, раз уж магия недоступна, на пробу пытается разорвать заклинание силой, но верёвки лишь сильнее обвивают его. Это не больно, это скорее… пугает. Он поднимает голову наверх и через блеск купола видит торопящихся домой прохожих. — О, сэр, прошу вас, не переживайте. Купол наилучшего качества, не пропускает дождь, холод, звуки и полностью изолирует нас с вами от внешнего мира, — мужчина разворачивает голову Альфреда на себя, аккуратно подцепив его подбородок двумя пальцами. — Также не переживайте о моих намерениях. Я, к своей чести, всё-таки спас вас от гибели. Правда, мне пришлось перерыть половину ваших воспоминаний, чтобы заново соткать разрушенные части мозга. Я прошу вас простить меня за это вторжение. — И чем же мне платить вам за сию благосклонность… — монотонно произнёс Альфред, прекращая попытки узнать человека напротив. Из известных ему магов он не знал никого со столь сильной магией искр. Мужчина склонил голову на бок, усмехнувшись. Его, вероятно, очень забавляло положение Альфреда, хотя сам Альфред находил столь странный способ удержания излишним. — Что вы, сэр. Ваша поза нисколько не смешит меня, наоборот, я считаю, что она прекрасно подчеркивает ваше положение в остальной жизни: вы находитесь во власти обстоятельств и зависите от внешних событий и во многом от меня. Но эта зависимость — не моё принуждение, а конкретно ваш выбор. Ну, не совсем ваш, а вашей магии. Присмотритесь к нитям: искры не могут связаться в столь прочные переплетения. Ваша магия вошла в симбиоз с ними, поэтому вы и не можете ей пользоваться — ей нужно моё разрешение. Последнее слово мужчина протянул настолько ласково, что Альфред на секунду растерялся. Какого чёрта вообще происходит? Его спас какой-то неизвестный маг, его магия так просто подчинилась воле другого, а сам он, опутанный в странное заклинание, стоит на коленях прямо посреди чёртового города. — Ох, это мы сейчас тоже исправим. Я просто не хотел переносить вас, пока вы без сознания, думаю, тогда наше знакомство было бы сильно омрачено вашей агрессией. Трансгрессия никогда не переносится просто, а когда ты полчаса назад чуть не умер, она должна была ощущаться как перелом всех костей сразу, но верёвки на Альфреде просто стягивают его сильнее, становясь всё жёстче, и трансгрессия проходит только под ощущением врезающихся в кожу волокон и выбитым из лёгких воздухом. Он оказывается смотрящим на свои связанные колени и тёмные доски паркета. Несколько верёвок взвились с его корпуса и направились вверх к телу незнакомца, — он был точно уверен, что это его собственная магия: он видел осколки внутри верёвок и надеялся, что наконец-то магия начала работать на хозяина. То, что произошло дальше, Альфред все следующие дни называл «чертовскóй игрой»: мужчина, притянутый верёвками к нему, с улыбкой взглянул в глаза Альфреда, и от этого взгляда внутри тела начало разливаться огромное количество тепла. Вся жизнь как будто сконцентрировалась в одной точке, ничего более не имело значения, ничего более не хотелось, не было никакого страха — была только железная уверенность в своём действии, и Альфред, приподняв голову и захватив ещё один столь же тёплый взгляд парня, накрыл его губы своими. Мир схлопнулся, как минимум так казалось Альфреду. Он ощущал вкус крови, запах горевшей своей и чужой плоти в стенах кирхи, слышал звуки ливня на мостовой, чувствовал все переломанные кости и то, как болезненно они срастались. Как будто все чувства, что он испытал за день, в момент вспыхнули в его теле и памяти. Веревки, оплетавшие его, ослабевали, растворяясь в теле. В него вливали энергию — очень много энергии, а вместе с тем его магия, забрав себя, утащила вслед и кусочки магии искр незнакомца. Он отстраняется и, борясь с сильнейшим головокружением, абсолютно потерянно смотрит на парня. Единственная верёвка, оставшаяся у него на шее, подхватывается пальцами незнакомца и разрывается, в то время как сам незнакомец быстро проходится языком по нижней губе Альфреда. — У вас все маги здесь хорошенькие или это только вы таким являетесь? — он встаёт и отряхивает колени и поправляет свитер, его лицо принимает совершенно обыденный вид. — Теперь мы можем поговорить в куда более комфортной обстановке, сэр. Пришло время представиться — меня зовут Оливер.