Черный шелк

Всё могло бы быть сегодня вполне неплохо. Бал-маскарад, устроенный по велению её величества, выглядел изумительно. Вся знать двора тщательно подобрала наряды и теперь блистала в зале с украшенными узорами стенами и колоннами. Пышные разноцветные платья с рюшами и бантами на женщинах — и ничуть не хуже на мужчинах. Маски всех цветов и размеров, с перьями, драгоценными камнями и изысканной отделкой. Рокэ не стал сильно выделяться, но выбрал довольно яркую маску с узором из камней, напоминающим порыв ветра, и увенчанную перьями. Взгляд его то и дело метался по толпе, выискивая знакомые силуэты. Его оруженосец с момента их прибытия бесследно растворился в круговороте дворян. Юноша слегка постеснялся наряжаться и обошёлся парадным костюмом и простенькой маской, которую ему выдали на входе. Рокэ лишь усмехнулся его нежеланию выделяться. Поведение Дика частенько его забавляло — особенно эти выразительные глаза, которые то округлялись от восхищения, то сужались от растерянности. В такие моменты они неизменно искали Ворона, словно в нём заключалось единственное верное решение. Искать поддержки у того, кого, казалось бы, должен ненавидеть. Или ненависти уже не осталось? Именно к таким мыслям и наводили эти взгляды — быстрые и, как, наверное, казалось самому юноше, совершенно незаметные. Но незаметны они могли быть лишь для тех, кто не придаёт значения мелочам. А Рокэ придавал. Он улавливал каждый взгляд, каждый вздох в свою сторону — заинтересованные, взволнованные, пытливые, а порой и полные нескрываемого восхищения. Признаться, это льстило и тешило душу, если таковая у него вообще имелась. А она, несомненно, была — иначе Рокэ попросту ничего бы не чувствовал. Он стал ловить себя на том, что иногда делает нечто нарочитое специально. Встанет поближе, намеренно столкнётся плечом или в карете вытянет ногу так, чтобы невзначай коснуться чужой. И реакция следовала незамедлительно. Ричард мог вздрогнуть от неожиданности, но никогда не отстранялся. Порой он прикусывал губу, старательно отводя глаза, или сглатывал, пытаясь скрыть смущение. Рокэ отдавал себе отчёт, что играть с чувствами юноши — не лучшая затея. Никогда не знаешь, к чему может привести долгое заигрывание с диким зверем. А такие, как он, именно зверьми и были — пылкими, с острыми клыками, заключёнными в ещё не до конца сформировавшемся теле. Он вполне мог и укусить. Впрочем, бояться этого не стоило — ведь дикого зверя можно либо приручить, либо убить. Но его влекло к этому снова и снова, заставляя повторять свои манипуляции. Раз за разом он оказывался ближе, вглядывался в глаза Дика до тех пор, пока то покрасневшее от смущения лицо не отворачивалось. Его привлекало, что юноша был почти полностью сосредоточен на нём, ловил каждое слово и движение, словно загипнотизированный. Вновь устремив взгляд на танцующих, он наконец отыскал Ричарда в окружении нескольких молодых леди. Тот неловко переминался с ноги на ногу. О чём они говорили, не позволял понять разделявший их зал и мельтешение гостей. Но можно было с уверенностью сказать, что юноша с нескрываемым интересом поглядывал на девиц — и не только на них. Стоило им разойтись, Дик медленно зашагал вдоль стены, пристально разглядывая других дам в сверкающих нарядах. Его взгляд то и дело задерживался на обнажённых шеях и глубоких декольте, скользил по ткани, облегающей талии, и пышным подолам. И это кольнуло где-то в груди, остро и неожиданно. Сам не понимая почему, Рокэ поймал себя на мысли, что хочет, чтобы эти серые глаза были прикованы только к нему, и ни к кому больше. Пытаясь отвлечься, он нашёл Савиньяка рядом с другим графом; они обсуждали что-то, связанное с забавными историями из времён учёбы в Лаик. Рокэ, ввернув пару колкостей, быстро присоединился к беседе, позабыв на время о юноше и повернувшись к залу спиной. Не будет же Первый Маршал Талига уподобляться ревности, тем более к тому, кто ему не принадлежит. Хотя он даже не думал о подобном до этого вечера. Да, он заигрывал, но, видимо, зашёл так далеко, что теперь уже не хотел отпускать Ричарда ни на шаг. Желание получить всё внимание юноши без остатка тлеющим огоньком отдавалось в груди — и он невольно обернулся. Но теперь тот и вовсе пропал из поля зрения. Перебирая в мыслях увиденное ранее, Рокэ не мог отогнать навязчивый вопрос. Был это интерес молодого человека к самой девушке или просто вежливость? А может... может быть, его заинтересовали именно красивые платья? Несомненно, Дик, пробывший в Надоре всю жизнь, не бывал на балах, тем более тематических. Всё его внимание было сосредоточено на самых ярких нарядах этого вечера — изящных, струящихся, с бантами и без. И эта догадка наконец позволила ему отогнать прочь собственные тёмные, собственнические чувства. «И правда, может, юноше так понравились эти тряпки», — пронеслось в голове. Вино, которое обычно помогало отвлечься, сейчас не действовало. Мысли об оруженосце продолжали разъедать разум, нашептывая, что следует позвать его, дать какое-нибудь поручение. Лишь бы оторвать от разглядывания чужих форм. — О, твой оруженосец время зря не теряет. Поглядите, кого ухватил, — произнёс один из мужчин, указав рукой с бокалом в другой конец зала. — А вкус у него есть. — М-м? — Рокэ посмотрел в ту сторону и замер. Рядом с Диком оказалась слишком знакомая ему фигура — подруга Марианны. Женщина была столь же красива, сколь и бесстыдна, и ничуть не стеснялась заигрывать с молодыми парнями. А таких она особенно любила. Дик идеально подходил под её вкус. Сглотнув, Рокэ заставил себя отвернуться. В самом деле, не может же он просто запретить юноше общаться с кем бы то ни было, если это не мешает исполнению обязанностей. Даже если мысль об этом вызывала в его эре глухое раздражение. — И правда. Хороший вкус. Пусть веселится. К концу вечера Алва был полностью погружён в себя. Даже в карете, возвращаясь домой, ни оживлённые беседы со знакомыми, ни крепкое вино не могли прогнать навязчивые мысли. Перед его мысленным взором то и дело всплывало, как взгляд Ричарда прикован к кому-то другому. Эти образы жужжали в голове, словно назойливые мухи, не давая ни на мгновение расслабиться. Сам юноша, едва они покинули дворец, отпросился по своим делам. Рокэ отпустил его, уже обдумывая собственный план. Он уже набросал в голове примерный сценарий, как вернуть на себя внимание оруженосца. Ну и заодно — понаблюдать за его реакцией. А она, он был уверен, обещала быть изумительной. Ричард, всё ещё находясь под впечатлением от бала-маскарада, направился отнюдь не в особняк. Он договорился о встрече с Налем — тот не так давно просил увидеться. Сегодня, когда настроение было приподнятым, он оказался готов выслушать нытьё приятеля, хоть и без особого энтузиазма. Отпросившись у эра, который с удивительной лёгкостью его отпустил, он вскочил на Сону и неспешно поскакал к одной из таверн неподалёку. Из головы никак не выходили образы знатных дам, наверняка потративших немалые состояния на платья, расшитые драгоценными камнями. С одной стороны, Дик считал их чересчур пёстрыми и порой безвкусно кричащими. Но с другой — кто он такой, чтобы разбираться в тонкостях женской моды? Лично он предпочёл бы более скромные фасоны без столь ярких деталей. Что-то однотонное, струящееся и с лёгким шлейфом. Да, в общей театральной атмосфере вечера это, возможно, смотрелось бы бедно, но юноша твёрдо уяснил для себя, что именно такое ему по душе. Несмотря на весь свой интерес к женским туалетам, он весь вечер отчётливо чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он ощущался так явственно, будто в спину ему упирались лезвием шпаги. Но осознание пришло быстро — взгляд был знакомым. Это был Рокэ. Эр буквально сверлил его глазами, так что со временем Дику пришлось намеренно затеряться в толпе. В последнее время он всё чаще чувствовал себя неловко рядом с Первым маршалом. Ричард прилагал все усилия, чтобы скрыть свою заинтересованность, но тот будто нарочно подливал масла в огонь. Это было невыносимо — особенно когда Рокэ оказывался слишком близко, и юноша улавливал его терпкий, пряный запах. Сохранять самообладание в такие моменты было невозможно; разум заволакивало пеленой желания — прикоснуться, приблизиться, стереть ту дистанцию, что их разделяла. Он отчаянно гнал от себя эти мысли, ведь как можно желать того, кого обязан ненавидеть? Но Рокэ, как всегда, методично рушил все его устои, принципы и моральные нормы. Он сбивал Дика с курса, проложенного когда-то матушкой и Штанцлером. Но их голоса неизменно затихали, а наставления растворялись, стоило только Ворону оказаться в поле зрения. И Ричард замирал на месте, ловя каждое его движение — будь то отточенный взмах шпаги, непринуждённый наклон головы или то, как он смахивал непослушную прядь волос со лба. Именно в такие моменты юноша мог лишь прерывисто вздохнуть, затаив дыхание, и замереть, чтобы не упустить ни единой детали. То, как во время тренировок чёрная рубаха расстёгивалась, открывая вид на ключицы, а тело, словно у кота, грациозно изгибалось, парируя каждый удар. Святой Алан! Что бы сказал отец, узнай он, о чём думает его сын? Засматриваться на Рокэ, который стал погибелью для Окделла-старшего… Какой стыд. Залившись краской, Дик прикрыл лицо ладонью и как раз добрался до места встречи. Не хватало только, чтобы Наль ещё что-то заподозрил. — Дикон, рад тебя видеть! — тот встретил его внутри таверны, за одним из дальних столиков. Смущение на лице гостя всё ещё было заметно, но Наль списал это на весёлый вечер и вино. — Да, я тоже, — кашлянув для виду, ответил Дик и опустился на стул напротив. — Выглядишь замученным! Наверняка это всё Ворон — донимает тебя по службе. Ты не молчи, если всё совсем плохо, то… — То что? — Юноша отпил из бокала не самого качественного вина и поморщился. Может, он и выглядел уставшим, но точно не от того, что его «мучают». С этой задачей он прекрасно справлялся сам, засматриваясь на маршала, а потом вновь и вновь воскрешая по ночам те образы в памяти с закрытыми глазами. — Ну… мы тебя спасём! — Вот как? — Дик с трудом подавил усмешку. Никакое спасение ему не требовалось. Но как рассказать о том, что на самом деле занимает все его мысли? — Всё хорошо, не стоит беспокоиться. Просто… много думаю в последнее время, — чуть покраснев, добавил он. — О! Так вот оно что! — Наль потер ладони и, отпив, склонился над столом, чтобы прошептать. — Тебе кто-то приглянулся? Признавайся! Дикон от вопроса залился краской ещё пуще. — И что это за прекрасная эрэа? Расскажи мне о ней — кто занимает твои мысли? Как она выглядит? Откуда? — Ну… э-э… — Это был слишком сложный вопрос. Будь на уме и впрямь какая-нибудь девушка, можно было бы отделаться парой ничего не значащих фраз о доброте и милом нраве. Но это… — Неважно. — Ну уж нет! Расскажи мне, обещаю, ничего эрэа Мирабелле не расскажу. Мне просто интересно. Ну же! — с мольбой прошептал Наль. Дик задумался, подбирая слова. Перед его внутренним взором всплыл образ: твёрдый, пронзительный взгляд, от которого ничего не скроешь; плавные, отточенные движения; густые волосы, которых хватило бы на толстую, тяжёлую косу. И этот характер — резкий, неукратимый, словно у дикого кота, взирающего на мир с холодным презрением, прекрасно сознающего своё превосходство. Умный, способный вести за собой целые армии… И всё это неудержимо восхищало. Ричард мечтательно улыбнулся, подперев подбородок рукой. — Ну? — нетерпеливо переспросил Наль, заметив, как его друг погрузился в грёзы. — Эм… Что ж… Она… сильная, — неловко промямлил Дик. — Сильная? И это всё, что ты можешь сказать? А ты ей уже признался? — Что?! Нет, конечно! Я… я недостоин такого. И пробовать не буду. Могу лишь позволить себе наблюдать, — огорчённый собственными словами, Дик отпил ещё вина. — Так может, привлечь её внимание? Уверен, ты ей интересен, но надо быть более изобретательным, — Наль говорил так, будто был искушённым покорителем женских сердец. Хотя на деле… — У меня есть идея! — И что это за идея? Наль, я не собираюсь пытаться привлечь внимание, пойми. Я просто не могу. Мы слишком разные, да и не интересен ей такой… как я. В груди разлилась знакомая горечь — злость на самого себя. И чуть-чуть — на друга, которому всё казалось таким простым. Но Наля можно было простить. Ведь если бы он узнал, о ком на самом деле идёт речь, он вряд ли стал бы помогать. Скорее всего, он посоветовал бы Дику бежать от таких мыслей подальше. — Помолчи и поверь мне. Это просто, чтобы понравиться, мне посоветовали знакомые. — Он достал флакончик и нанёс несколько капель на запястья Дика. Сладкий, цветочный аромат мгновенно ударил в нос. — Мне сказали, что женщинам нравятся приятные запахи. — Но почему он такой приторный? — Дик не сопротивлялся, наблюдая, как Наль щедро размазывает масло по его рукам, а затем переходит к шее. Пусть делает что хочет — возможно, это хоть как-то успокоит его пыл. — Ну… это чтобы пахнуть, как они. Будто подтверждаешь, что ты с ними заодно. — Какие глупости, — усмехнулся Ричард и снова принюхался. Да, такой аромат идеально подошёл бы любой девушке на балу. Он взглянул на Наля, который уже убрал флакон и выглядел невероятно довольным собой. Огорчать его не хотелось. — Спасибо. Может, это и подействует. А может, и нет… Но всё равно спасибо. Остаток вечера прошёл спокойно, и Дик впервые за долгое время не злился на друга. Они ещё немного поболтали о любви и женщинах, а разошлись уже глубоко за полночь. Сона покорно шагала в сторону дома, изредка фыркая и игриво покачивая головой. Он похлопал кобылу по шее и огляделся: на улицах было пустынно, все давно спали, лишь пара запоздалых гуляк бродила в отдалении. Дом встретил его гробовой тишиной, и на мгновение ему стало не по себе. Темнота и безмолвие казались гнетущими. От него всё ещё исходил тот навязчивый цветочный аромат, такой сильный, будто его было слышно за версту. «От такого Рокэ если и упадёт в обморок, то точно не от восхищения, а от ужасно приторного запаха», — с усмешкой подумал Дик и двинулся дальше. Проходя мимо покоев своего эра, он заметил, что дверь была не закрыта, а, наоборот, приоткрыта. В голову тут же закралась мысль заглянуть внутрь, и в тот же миг из-за двери донёсься звук шуршания ткани. Он уже потянулся к ручке, но замер: а вдруг эр сейчас не один? И лучше просто пройти мимо. — Не стойте у двери как подосланный наёмник, юноша. Входите, — резко раздался голос маршала, и Дик вздрогнул. — Добрый вечер, монсеньёр, — сглотнув, он медленно открыл дверь, опустив глаза. Надеялся, что не разбудил Рокэ своим топтанием у порога. — Ночи. Уже глубокая ночь, если вы не заметили. — В темноте было трудно разобрать. Мужчина сидел в кресле у камина, но высокая спинка скрывала его силуэт и лицо, оставляя видимой лишь руку на подлокотнике. Голос звучал холодно и строго. — Как прошёл вечер? Надеюсь, повеселились после бала. Он, к слову, вам понравился? — Да, всё хорошо. Было интересно, очень красивые наряды, — замялся Дик, услышав непривычный тон эра. Неужели он снова в чём-то провинился? Хотя юноша не припоминал за сегодня никаких проступков. — Я такого ещё не видел. — В Надоре вряд ли встретишь столь пёстрые платья у девушек, верно? Или… — Из-за спинки кресла показалась голова. Рокэ с прищуром окинул Дика взглядом с ног до головы, оценивая его внешний вид, и провёл рукой по подбородку. — Вы были у кого-то в гостях? — Нет, не был. Просто посидел в таверне, — от пристального взгляда синих глаз стало не по себе, захотелось отвернуться. Но с другой стороны, на лице мужчины так красиво играли блики от огня камина, что хотелось продлить этот момент подольше. — В таверне, значит… — повторил он, постучав пальцами по подлокотнику. В груди снова кольнуло то неприятное чувство, что юноша был с кем-то. И этот ядовито-сладкий запах, который от него исходил… Женский. — Я так понимаю, хорошо провели остаток вечера. Дик не знал, как ответить. Он ведь просто сидел с Налем, рассказывая о «сильной девушке», покорившей его сердце. Вечер нельзя было назвать плохим — он прошёл вполне неплохо. — Да, думаю, можно так сказать, — кивнул он и невольно улыбнулся. — Если улыбаетесь, значит, определённо хорошо. Поделитесь? — Ну, мы выпили, поговорили… Правда, вино было не самое хорошее. Я, если честно, отвык от такого. Оно было как… как скисший виноград. — Отведя взгляд, чтобы сосредоточиться, он остановил его на гитаре у кровати. Так было проще, чем смотреть прямо в глаза. — Ну и… О! Дик замер в тот самый момент, когда краем глаза заметил, как Рокэ поднимается с кресла. Вид мужчины в одно мгновение выбил из головы все мысли — словно молотом по наковальне. Тот плавно поднялся, обошёл кресло и остановился, облокотившись одной рукой о спинку. Глаза юноши округлились так, что он стал похож на испуганную сову. Перед ним стоял Первый маршал Талига в струящемся чёрном платье. Ткань была не просто тёмной — она была бездной, поглощающей свет, мягко облегая высокую, стройную фигуру. Длинные рукава скрывали кисти, свисая мягкими складками и лишь намекая на движение запястий. Платье ниспадало до самого пола, не облегая, а лишь лаконично очерчивая силуэт. Дик не мог пошевелиться, не в силах оторвать взгляд. Всю картину довершала тонкая ленточка на шее, в цвет наряда, оттеняющая светлую кожу. — Юноша, рот прикройте, а то челюсть отвалится, — усмехнулся Рокэ и слегка повёл плечом. Он был спокоен, будто ничего необычного не происходило, но чувствовал, как внутри загорается от такой реакции Ричарда. — Ох… э-э, монсеньёр, мне, наверное, пора… — запинаясь, Дик уже отвернулся, заливаясь краской. — Почему же? У вас ещё есть планы на ночь? Или вы устали настолько, что хотите поскорее в кровать? — с игривыми нотками в голосе Рокэ сделал шаг вперёд, оказавшись за его спиной. Сладкий запах, исходивший от Дика, стал ещё навязчивее. И он раздражал. — Я… вы… Вы в этом! — тихо воскликнул Дик, отворачиваясь, пока мужчина нарочно обходил его, чтобы снова оказаться прямо перед ним. Он хотел смотреть дальше, на ткань, которая так прекрасно облегала это тело, но смущение не позволяло поднять взгляд. — В платье? И что же? — Наконец поймав его взгляд, Алва встал вплотную. Ему было необходимо, чтобы юноша оторвал глаза от пола и посмотрел на него. — Нравится? — прошептал он прямо в ухо, вызвав дрожь по всему телу Дика. — Что?! — Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, едва тёплое дыхание коснулось его уха и шеи. По коже побежали мурашки, он инстинктивно прикрыл рукой то место и наконец посмотрел на мужчину. — Что вы делаете? — А на что это похоже? — Легко подталкивая юношу к креслу, даже не прикасаясь к нему, Рокэ наслаждался ситуацией. Тот пылал, словно спелый помидор, пятясь, но не в силах совладать с собой, украдкой поглядывая на откровенный наряд. — Вас смущает платье? Или всё-таки нравится? Потому что мне кажется, вы очень заинтересованы. Едва его ноги упёрлись в кресло, он тут же рухнул в него и вжался в спинку, запрокинув голову. Алва, возвышаясь над ним, опёрся руками на подлокотники и наклонился вперёд, ожидая реакции. — Что вы такое говорите? Я… я не заинтересован. Просто… вы так одеты..— Дик плавился под этим пронзительным взглядом. Конечно, он был в восторге от Ворона в этом наряде. Эти оголённые плечи и шея, то, как шёлк мягко струился по бёдрам… Но с чего вдруг? Почему мужчина решил показать это ему — тому, кто запинается, мямлит и до жути стесняется признать свои чувства? — Так не нравится? — с притворной обидой в голосе произнёс Рокэ. — А я-то думал, вы ценитель прекрасного. — Он провёл ладонью от ключиц до талии, заставляя шёлк играть складками, и Дик, казалось, готов был провалиться сквозь обивку кресла. — Ведь ты весь вечер только и делал, что разглядывал платья. — Что? — охрипшим шёпотом выдохнул юноша, пытаясь вдохнуть больше воздуха. Во рту пересохло, а сердце колотилось о рёбра, угрожая выпрыгнуть. Он умрёт здесь, под этим пронзительным взглядом, от разрыва собственного сердца. — О чём вы? — Странно, чего ты так боишься? Я говорю о том, как ты рассматривал наряды женщин на балу. А сейчас делаешь всё, лишь бы не смотреть на меня. — Рокэ наклонился ещё ближе, заглядывая в расширенные от смятения глаза. Его улыбка стала шире. — Или мне не идёт? И тебе куда больше по душе их формы, раз ты остаток вечера провёл с кем-то из них? В голосе Алвы прозвучала не просто насмешка, а почти угроза, и Дика передёрнуло. К чему был этот допрос? О каких девушках речь, если перед ним сейчас то, что затмило весь блеск драгоценностей и великолепие бала? — И… от тебя воняет этой сладостью, что меня сейчас стошнит, — фыркнув, Рокэ выпрямился, но не отошёл, продолжая сверлить его взглядом. — Воняет? — Наконец сознание прояснилось, и он всё понял. — Эр Рокэ! Я был с Налем, он намазал меня этим маслом… ну… вот… — И зачем же? — он насмешливо приподнял бровь. — Он сказал, что это… привлечёт внимание того, кто мне… небезразличен, — Дик опустил голову, сгорая от стыда. — Так вы очень хотели понравиться и для этого решили пахнуть, будто вас искупали в этой отраве? — Громко вздохнув, Рокэ прищурился. Чьё же внимание пытался привлечь его оруженосец? Способ был отвратительный, но, похоже, тот ни с кем не был. От этой мысли стало немного легче, но злость никуда не ушла. — И кто же она? — Мы можем не говорить об этом? — Чтобы хоть как-то успокоиться, он ухватился за края рукавов, сжимая ткань. — Это неприлично. — Говорите. Что в этом такого? — Рокэ протянул руку, взял его за подбородок и заставил поднять голову. Дик облизнул пересохшие губы, впиваясь в него взглядом, как пойманный зверёк. Это зрелище будило в Рокэ тёмное удовольствие. — Это приказ, юноша. — Вас, — слово вырвалось так тихо и быстро, что его можно было не расслышать. Но мужчина уловил его — одно, точное, сокрушительное слово. — Меня? Так ты хотел привлечь моё внимание? Как… — Довольная улыбка тронула его губы. Всё-таки юноша думал именно о нём, и это не могло не радовать. — Мило. Дикон пода́лся вперёд, вслед за его рукой, положив подбородок на ладонь. После признания стало легче, и это будто дало ему право с меньшим смущением скользить взглядом по фигуре, закутанной в чёрный шёлк. Ткань мягко ловила отсветы пламени камина, и, побери тебя Леворукий, это было восхитительно. Идеально. Неописуемо. Он мог бы посвятить этому зрелищу сотни строк — тому, как платье подчёркивает каждую линию тела Рокэ. Оно не делало его женственным — нет, оно оттеняло его собственную, уникальную сущность. Все изгибы торса, грудь, талия… Дик снова невольно облизнул пересохшие губы. — Так тебе нравится? Хотя я и так вижу, что да, — лёгкий смешок сорвался с губ Рокэ, наблюдающего за его реакцией. — Кхм… да… вам очень… идёт. — И ты будешь просто смотреть или всё-таки что-то сделаешь? А то я скоро устану так стоять. — Я не знаю, что нужно делать, простите! У меня нет опыта, точнее, он очень мал, и я вряд ли смогу сделать вам приятно, и… — начал тараторить юноша, но его быстро прервали, прижав ладонь к его губам. — Я не спрашивал об этом. Я спросил, хочешь ли ты что-либо сделать? — Лучше было остановить этот поток слов сразу, чем слушать дальнейшие оправдания. Рокэ хотел своего оруженосца — и сейчас было неважно, обладал тот опытом или нет. Более того, эта неопытность лишь разжигала интерес. — Да, я бы хотел. — Руки уже дрожали от нетерпения, но что именно нужно делать? Сделать всё правильно, доставить удовольствие, не ударить в грязь лицом — от этих мыслей волнение только нарастало. — А ты сам подумай. Я, может, и помогу, но это не точно. — Отпустив его подбородок, Рокэ плавно поднял ногу и опустил её между ног Дика, так близко к промежности, что у того перехватило дыхание. Собравшись с мыслями, Дик решил начать с того, что казалось ему единственно верным. Дрожащие ладони легли на босую ступню, медленно поползли вверх, огибая щиколотку, затем икры, приближаясь к колену. Движения выходили неуверенными, но каждый прикосновение к горячей коже отзывался электрическим разрядом в его собственном теле, отчего в штанах стало невыносимо тесно. Неужели ему действительно дали полную свободу? Боги определенно смеются над ним. Он робко взглянул наверх, ища подтверждения, но в ответ встретил лишь молчание. Синие глаза, полные томного ожидания, и лёгкая, одобрительная улыбка говорили ему: он на верном пути. С бешено колотящимся сердцем он приподнял подол, открывая новый участок кожи выше колена, и губы сами прильнули к нему. Сначала — поцелуи на самой чашечке, с одной стороны, затем с другой. Пальцы ласково щекотали нежную кожу под сгибом, а губы обжигали её сверху. Затем он двинулся выше, отодвигая ткань. Язык провёл влажную дорожку по внутренней стороне бедра, а пальцы, сминая шёлк, перебирали складки ткани. Краем сознания он уловил сдавленный вздох и почувствовал, как тело Рокэ, стоявшее на одной ноге, дрогнуло. Дик инстинктивно ухватился за него крепче, чтобы удержать. Вторая его рука двинулась следом за языком, впиваясь пальцами в кожу, разминая мускулы, неумолимо приближаясь к тазу. Дик тонул в этих ощущениях; казалось, он готов излиться уже сейчас, просто от вида этого тела и ощущения его кожи под губами. Но нужно было терпеть, доказать, что он способен на большее. — Ох… — Снова вырвался вздох, когда его пальцы подобрались к самому основанию бедра, интенсивно разминая напряжённые мышцы. По телу Рокэ пробежала содрогающая волна удовольствия, упёршаяся горячей волной в пах. Юноша методично продолжал свой путь и почти полностью скрылся под подолом, щекоча его кожу своими волосами. Рокэ пришлось прикусить губу, чтобы не застонать громче. Ричард, закрыв глаза, просто продолжал. Платье накрыло его с головой, скрыв от оценивающего взгляда сверху. Он был даже рад этому — так стало чуть легче дышать. Щекой он почувствовал твёрдое, истекающее влагой возбуждение, настойчиво требующее внимания. В темноте ничего не было видно, но ему и не нужно было зрение. Пользуясь смутными воспоминаниями и тактильными ощущениями, он сначала неуверенно обхватил его ладонью, а затем, набравшись смелости, губами. Это было не сложно, а… непривычно. Одно дело — женщина, и совсем другое — мужчина. Но Рокэ он хотел до боли, до головокружения. Плоть была гладкой и мокрой, легко скользя в его рот всё глубже. — Закатные твари! — выругался Алва, сгибаясь от нахлынувшего ощущения. Даже ухватиться было не за что: подлокотники слишком низки, спинка кресла далеко, а плечи Дика, скрытые тканью, не виделись вовсе. Горячий, неумелый, но до безумия приятный рот поглощал его всё глубже. В глазах потемнело, когда юноша втянул щёки, создав влажную, тугую ловушку. Он точно не выдержит долго. — Дикон… — Я сделал что-то не так? — из-под подола показались испуганные глаза. — Нет, всё верно. Но на кровати будет лучше. — Схватив его за воротник, Рокэ с лёгкостью швырнул его на постель, и тот не успел даже понять, что происходит. — Разве я не прав? — нависнув над ним, он упёрся руками по обе стороны от его головы. — Да, верно… А… можно… — запнувшись, Дик отвел глаза и тихо, почти шёпотом, добавил: — Вас поцеловать? — Ты будешь спрашивать об этом после того, что только что делал? По-твоему, я позволю одно, но не позволю другого? — с насмешкой парировал Рокэ, опускаясь бёдрами на его ноги и приближаясь к его губам. — Можно. Руки юноши сами легли на его тело, и Дик потянулся навстречу, неумело приникая к его губам, на что получил тихий, бархатный смешок. Алва одной рукой взял его за подбородок и ответил сам — властно, уверенно, раздвигая губы и прикрывая глаза. Ворон был так же горяч и жаден, терся о него, и это было похоже на падение в бездну. Его губы жгли. Они требовали, забирали дыхание и волю, подчиняя себе, — и Дик был готов подчиниться, лишь бы это длилось вечно. Он ответил с той же страстью, скользя ладонями по спине, ощущая под шёлком игру мышц, и притянул его к себе, стараясь не оставить ни сантиметра между их телами. — Вполне неплохо, — выдохнул Рокэ, откидывая непослушную прядь волос движением головы. Этот небрежный жест лишь сильнее распалил юношу под ним. — Но есть чему поучиться. — Да… — простонал он, не отрывая взгляда от мужчины. Его тело требовало большего — не просто тепла, а всепоглощающего огня. Он жаждал войти в этот огонь и сгореть в нём дотла. — Вам очень идёт… это платье, — снова, уже увереннее, вырвалось у него признание. — Да? Кажется, ты уже это говорил, — Рокэ выпрямился, намеренно поёрзав бёдрами по его возбуждению, и услышал в ответ глухой, сдавленный стон. Он получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал, — видел это тело, пылающее лишь для него одного. — Рад, что оценил. — Взяв руку Дика, он приложил её к своей груди и повёл вниз, играя ею, направляя. — Знаешь, застегнуть его было непросто. Придётся тебе самому расстегнуть. — Я бы… я бы не расстёгивал, — выдохнул он, чувствуя под ладонью игру мышц и шелковистую гладь ткани. Рука Рокэ вела его по собственному телу, подначивая, показывая без слов, что можно, что нужно, что должно произойти дальше. И снова губы встретились в поцелуе, но на этот раз Дик был активнее, повторяя движения Рокэ, накрывая его губы своими, исследуя влажную глубину его рта. Рука, уже без руководства, скользнула под шелковистую ткань платья, чтобы обхватить твердую, горячую плоть, и Рокэ с довольным урчанием толкнулся ему навстречу. Он не отставал: ловкие пальцы быстро расстегнули камзол юноши, затем задрали рубаху, жаждая прикоснуться к его обнаженной коже, ощутить исходящий от него жар. Пальцы Ворона скользнули по напряженному животу вверх, к груди, и снова вниз, резко ухватив его плоть через ткань штанов. — Повелитель скал твёрд, как скала. Не находишь это забавным? — прошептал Рокэ, прикусив губу Дика и тут же загладив укус кончиком языка. — Эр Рокэ! — смущенно вскрикнул Дик. Таких каламбуров он не ожидал в столь интимный момент, но довольное, хищное выражение лица мужчины смело всю неловкость. Значит, это его ещё больше заводит. И Дик, поддавшись импульсу, сильнее сжал его в руке, ускорив движение. — Ох, так мы до главного и не дойдем, — остановив его руку, Рокэ сквозь густые ресницы посмотрел ему прямо в глаза и медленно облизал губы. — Эм, эр Рокэ… — замялся Ричард. — Я не знаю, что делать дальше. Вы уверены, что… вам это нужно? — Чувство неуверенности вновь накатило на него. Он не хотел казаться неумелым или глупым, но не мог игнорировать этот факт. На его месте мог бы быть кто угодно, кто справился бы куда лучше. — Я уже всё сказал, юноша. Тебе нужно просто смириться с мыслью. Но… если ты не хочешь… — Хочу! Я хочу! — Я так и думал, — перекинувшись через него, Рокэ потянулся к небольшому сундучку и достал оттуда маленькую склянку. Дик поморщился — она до боли напомнила ему флакон Наля с пахучим маслом. — Это не то, о чём ты подумал, — усмехнулся Рокэ, положив склянку рядом с его головой и принялся стаскивать с Дика остатки одежды. Тот тут же приподнялся, чтобы раздеться самому и не казаться беспомощным. Рубаха и брюки быстро улетели в тёмный угол покоев — куда именно, было сейчас неважно. Рокэ оценивающе окинул взглядом тело перед ним: молодое, дышащее силой, ещё не тронутое шрамами, с раздавшимися плечами, сильными руками и напряжённой, стоящей колом плотью. Это было более чем «неплохо». — Держи, — Рокэ вылил немного масла на его пальцы, и, встретив непонимающий взгляд, лишь усмехнулся, усаживаясь верхом на его бёдра. — Я покажу. Дик растёр вязкую жидкость между пальцами, и чужая рука вновь повела его, на этот раз глубже, под подол, прямо к сжатому входу. Дыхание у юноши перехватило от напряжения, и он чуть не дёрнул рукой. Алва мягко, но настойчиво продолжил. — Сначала один. Мне нужно расслабиться, а потом… — Его губы вновь коснулись губ Дика в лёгком поцелуе, и в тот миг, когда палец плавно вошёл внутрь, рука впилась юноше в шею, углубляя поцелуй, наполняя его новой, жгучей страстью. — …потом больше. И так до тех пор, пока я не буду готов. — Кхм… да, — прошептал Дик, чувствуя, как горячее нутро обволакивает его палец, и двинул им глубже, осторожно поворачивая. Даже в самых смелых фантазиях он не смел надеяться на такую близость, на такую полную отдачу. Он следил за каждым изменением в лице мужчины, пока исследовал его изнутри. — Согни его, — скомандовал Рокэ. Юноша послушно изогнул палец, и по тому, как тело под ним отозвалось, начал понимать, что именно нужно делать. Он стал двигать им активнее — вперёд-назад, нажимая на внутренние стенки, вращая, пока не услышал одобрительный, сдавленный стон. — Верно… Продолжая в том же ритме, он прильнул губами к обнажённой шее, зубами дёргая за шелковую ленточку в желании сорвать её. Но руки были заняты: одна придерживала Рокэ за талию, другая — погружена в него. Его губы скользнули по ключицам, оставляя лёгкие укусы, и двинулись ниже, к груди, скрытой тканью, которую он принялся ласкать языком прямо через шёлк. Рокэ прижал его ближе, впился пальцами в русые волосы, откидывая голову назад. К одному пальцу присоединился второй. Боясь причинить боль, Дик щедро налил ещё масла, и от трения послышались тихие, влажные звуки, сопровождавшие каждый толчок его пальцев, погружавшихся всё глубже и повторявших выверенные движения. — Ах… разведи их… — откинув голову, простонал Рокэ, и его голос, низкий и хриплый, был полон неподдельной жажды. И он развёл пальцы, уже прекрасно понимая, для чего это нужно. Бережно и осторожно он продолжил свои ласки, подмечая, как Алва сам начал насаживаться на него, двигая тазом и пряча лицо в изгибе его шеи, тяжело и прерывисто дыша. Как можно было отказать такому мужчине? Повинуясь этому безмолвному приказу, его рука задвигалась быстрее, в том же направлении, сгибая пальцы в одном и том же, явно чувствительном месте, срывая с губ маршала всё более громкие, сдавленные стоны. Эти звуки подогревали юношу сильнее любого вина, в совокупности с видом шелка на его теле и самим Рокэ. Воображение нарисовало яркую картину того, как они соединяются, как это выглядит со стороны. Резко, до боли остро, захотелось увидеть это своими глазами, а не просто представлять. И он, мягко перевернув их, устроился между раздвинутых ног. — Можно? — Было странно спрашивать, но Дик не мог не уточнить. Получив одобрительный кивок, он задрал подол, обнажая всё, что так жаждал разглядеть. Свет от огня играл на бледной коже бёдер, поблёскивал на шёлке. Его пальцы вновь вошли внутрь, растягивая и массируя, нащупывая и стимулируя ту самую точку. Рокэ наблюдал из-под полуприкрытых век за тем, как блестели от возбуждения и восторга глаза напротив. И не мог не признать про себя, что это было приятно — приятно, что именно его оруженосец, неопытный юнец, едва познавший прелести плотских утех, сейчас с такой самоотдачей и трепетным желанием доставлял ему удовольствие своими неумелыми, но старательными пальцами. — Хватит. Продолжим, — притянув Дика к себе, обхватив его ногами и сцепив их у него за спиной, Рокэ услышал тяжёлое, учащённое дыхание прямо над своим ухом. Даже стук его сердца был прекрасно слышен — такой громкий, такой живой. — Хорошо, — поджав губы под пристальным взглядом, Дик рукой направил свою плоть и, не без труда, погрузился лишь наполовину. Страх причинить боль всё ещё сковывал его, не позволяя поддаться чистой животной страсти. Он не зверь, чтобы просто долбиться в тело, нет — он герцог Окделл. Хотя Алва, наверное, посмеялся бы над его мыслями, найдя их чересчур заумными для такого момента. Влажный, обжигающий жар окутывал его постепенно, даря новые, головокружительные ощущения. Это было совершенно непохоже на его первый опыт. Он был в полном сознании, ловил каждый стон, каждое движение и каждую эмоцию на лице Рокэ — от лёгкого движения бровей до облегчённого вздоха. Мог прикоснуться к любой части его тела, сжать, погладить. Что он и сделал, ласково проводя ладонью по бедру, помогая тому расслабиться. Алва открыл глаза, встретившись с его взглядом. Внутри он был заполнен лишь наполовину, но и этого было достаточно, когда кончик скользнул по самому чувствительному комку нервов, послав по его телу резкую, сладкую волну. Он не знал, сколько сможет продержаться, не излившись прямо сейчас, но отчаянно хотел оттянуть этот момент. Они ведь только начали. И, судя по сосредоточенному, полному благоговения выражению лица юноши, тот, казалось, думал о том же, — и это приятно сжало ему сердце. — Двигайся, я не разобьюсь, как хрустальная ваза, — прерывисто выдохнул Рокэ, поддавшись навстречу, и взял его лицо в свои ладони, прикусывая подбородок. Толчки Дика были плавными и бережными, отчего он невольно почувствовал себя чем-то хрупким. Но в постели можно всё. С каждым новым движением Дик экспериментировал, выходя почти полностью и погружаясь глубже в уже податливое, открывшееся ему тело. И со временем он нашёл тот самый ритм, метя точно в самую глубь. Прикусив его подбородок уже сильнее, Рокэ прогнулся, отзываясь бёдрами в такт его движениям. Их стоны сплелись воедино, разносясь по тишине комнаты, а кровать под ними заскрипела в такт, когда ритм стал ещё быстрее и настойчивее. Горящее от ласк тело Рокэ уже не выдерживало натиска, готовое вот-вот раствориться. Дик, полностью погружённый в процесс, не просто двигался; его руки были везде — на животе, на боках, на груди, а губы метались по его щекам и вискам, осыпая их жаркими, прерывистыми поцелуями. Пальцы судорожно впились в простыни. Ничего больше не существовало — лишь нарастающее, приятное растяжение внутри и тугой, горячий комок, собиравшийся внизу живота. Руки Алвы подрагивали от переизбытка ощущений, и он окончательно отдался, без остатка, принимая всё, что так щедро дарил ему Ричард. Откинув голову на подушки и запрокинув руки, он издал низкий, сдавленный стон, когда тот вошёл глубже, от чего на миг перехватило дыхание. Юноша, играючи, дёрнул за ворот платья, обнажая грудь, и губы его тут же приникли к коже, чередуя ласку с лёгкими укусами. Шершавый язык терся о соски, заставляя их набухнуть, и Рокэ окончательно забылся. Всё, что имело значение сейчас, — это Дик. Его губы, его руки, то, как он владел им. — Я сейчас… кончу, — только и смог выдохнуть Алва, когда зубы юноши сомкнулись на его соске, и он, содрогаясь, излился прямо на шёлк платья, забрызгав и Дика. Услышав этот звук и почувствовав судорожные сокращения его тела, Дик уже не мог сдерживаться. Он был на грани уже давно, но терпел, желая прежде всего доставить удовольствие Ворону. С низким стоном он тоже достиг пика, рухнув рядом, тяжело дыша. Спина и виски покрылись испариной, будто после долгой тренировки на шпагах, но это ощущение было в тысячу раз приятнее. Алва с закрытыми глазами приходил в себя, всё его тело приятно ныло после кульминации. Он посмотрел на юношу, застывшего в блаженном оцепенении с широко раскрытыми глазами, и не смог сдержать короткого смешка. Дик тут же повернулся к нему. — Что? Я что-то снова сделал не так? — похлопал он глазами. Возбуждение отступало, уступая место приятной усталости и странной ясности. Под пристальным взглядом его лицо залилось краской, и ему захотелось прикрыться. — Ничего. Ты просто выглядишь забавно. Юноша, тебе стоит быть увереннее, а не переспрашивать каждый раз, — Рокэ щёлкнул его по лбу и приподнялся. — Извините, просто… я хотел сделать всё как надо, — он последовал его примеру, привставая, и инстинктивно прикрыл промежность краем одеяла. — И у тебя получилось. Иначе я бы уже вышвырнул тебя за дверь. Но ты всё ещё здесь, — платье было безнадёжно испорчено. Рокэ позаимствовал его у Марианны, не вдаваясь в подробности, зачем оно ему. Но свою главную задачу оно выполнило, а девушке он купит новое, ещё лучше. — Развяжешь? — повернувшись к нему спиной и указав на шнуровку, добавил он. — А… а точно нужно? Оно мне нравится, — тихо хихикнув, ответил Дик. — Да? Что ж, тогда завтра явлюсь ко двору именно в нём. Пусть каждый граф, король и прочая челядь оценят, — саркастично парировал Алва, и юноша мгновенно оказался рядом, торопливо развязывая узлы на его спине. — То-то же.