Тяжесть воспоминаний

      Едкий дым пластами застилал полутемный офис. Солнце уже давно село, и за окном зажглись ночные огни. Неоновый свет одной из вывесок белыми полосами ложился на истоптанные доски пола сквозь сломанные жалюзи. Их давно надо было починить, но всё никак не было возможности выделить для этого минуту. Он сидел за столом, заваленным бумагами и отчетами под светом настольной лампы и устало что-то записывал. Пепельница была полна, компанию ей составлял завал из бумажных стаканчиков из-под кофе. На лице мужчины виднелась сизая щетина, под глазами были глубокие тени. Он давно как следует не отдыхал. Смоляные волосы до пояса местами спутались и залоснились. Им, как, в общем-то, и всему остальному, не помешал бы душ, а лучше ванна. Мужчина услышал стук и поднял глаза на вывеску "CLOSED". За ней маячил неясный женский силуэт. Почему люди не удосуживаются читать то, что у них под носом?       — Уходите. Сегодня вас уже никто не обслужит.       — Мне кажется, Вы поменяете свое мнение, Себастьян Блэквил. Позвольте мне войти.       Голос у таинственной незнакомки был низкий, даже немного соблазнительный и как будто знакомый. Себастьяна учили вежливо вести себя с дамами, поэтому он вздохнул и встал из-за стола. Откинув щеколду и впустив молодую особу в кабинет, он почуял запах лавандовых духов.       — Какой ужас. Вы явно запустили себя.       Дама не глядя скинула с себя пальто, ожидая, что Себастьян подхватит его. Он не любил, когда гости вели себя так нагло, но не в этот момент. Этот запах... навевал воспоминания. Мужчине захотелось уткнуться лицом в это пальто и вдохнуть поглубже, чтобы освежить память, но он всего лишь повесил его на вешалку.       — Аделаида?       Она испуганно взглянула на него, и тогда паззл сложился полностью. Да. Это была она. Этот голос, этот запах и этот взгляд бездонно-голубых глаз.       — Не думала, что ты так легко догадаешься.       — Чтобы гадать, нужно сначала забыть. А забыть тебя... Это было бы кощунством.       Он потянулся к ней, но она не позволила ему себя коснуться.       — Извини, но ты неважно выглядишь. Да и не за этим я хотела тебя навестить.       — Что же тебе в таком случае нужно? — Себастьян попытался не думать о её каштановых шелковистых волосах, о её нежной коже, о мягких губах и изящном теле. Ничего не вышло. Так же, как и не вышло не вспоминать о том, что их связывало.       — Может, сначала угостишь даму чаем? И будь любезен, впусти немного свежего воздуха. От этого дыма здесь нечем дышать.       Себастьян подчинился и стал поспешно искать чистые чашки и чай, вызвав на её лице самодовольную улыбку.       — Помнишь новость о маньяке из Уитлоу?       — Этот ублюдок еще жив? — голос Блэквила стал отливать свинцом, а пальцы впились в столешницу.       — Уже нет. Кто-то помог ему упокоиться.       Казалось, от этой новости Себастьян помолодел лет на десять.       — Наконец-то. Надеюсь, его убили с особой жестокостью.       — Дело в том, что он не убивал нашу дочь.       — Что?! — Мужчина чуть не обжегся кипятком из чайника и взглянул на свою собеседницу. Она выглядела слишком опечаленной, чтобы посчитать её слова шуткой. Он отставил чайник и подошёл к ней.       — Ты понимаешь, что мне нужны доказательства, чтобы я не счёл тебя сумасшедей? Я ведь видел всё собственными глазами. Он всадил нож в её живот! Я слышал, как она плакала! А её могила? Мы были на ней вместе, и с того момента...       Он схватил её за плечи, и глаза его наполнились отчаянием и болью. Она плавно оттолкнула его от себя.       — Ты видел лишь неясные детали, но не всё целиком, ты сам это упоминал. Когда нашли тело, у него не было головы. Я нашла доказательства, что наша девочка может быть в детском доме на западе, но без твоей помощи я не смогу выяснить, так ли это на самом деле.       — О, моё опасное для жизни занятие все-таки оказалось необходимым и нужным? — хмыкнул Себастьян, найдя две более-менее подходящих чашки и налив в них чаю. Одну он оставил себе, ещё одну отдал Аделаиде и встал, облокотившись о стол, осуждающе глядя на женщину.       — Если бы это было что угодно иное, я бы ни за что не стала тебя беспокоить. И давай не будем дальше мучить эту тему. Ты сам замечательно осведомлён, что наша девочка оказалась в той ситуации из-за тебя.       Себастьян хлопнул по столу, заставив Аделаиду подскочить от неожиданности.       — Вот что я тебе скажу: даже если бы я не был детективом, её в любом случае могли похитить. У маньяка из Уитлоу не было мотива, он всего лишь был больным на голову человеком, коему не помешало бы полечиться в желтом доме. И не надо сваливать всё на меня... милая. Ты так беспокоилась о своих статьях и дедлайнах, что наша девочка забывала, как ты выглядишь. Мы оба — виновны.       — Если бы ты не копал под него, он бы отстал от нас! Отстал от нашей семьи!       — Да, и убил бы кого-нибудь ещё!       Несколько мгновений в кабинете стояла зловещая тишина, а потом Аделаида поднялась со своего места.       — Ладно. Я вижу, что это была глупая затея. Я иду домой.       — Никуда ты не пойдёшь, — Себастьян заслонил собой выход, не давая ей и шагу ступить, — ты думаешь, дав мне надежду на то, что наша дочь жива, ты можешь вот так легко уйти? Выкладывай всё, что знаешь. А я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Помочь нам. И если ты позволишь...       Он не смог это высказать — не хватило смелости. Поэтому лишь обхватил её тонкие пальцы и поцеловал их.       Она взглянула в его выцветшие, уставшие глаза, наполненные болью, виной и отчаянной надеждой и почувствовала, что по лицу потекли слёзы.       — Я ненавижу тебя. Ненавижу.       — Я знаю, — он обнял её и стал гладить по шелковистым волосам, чувствуя себя зависимым, коему удалось снова получить заветную дозу.