Капли крови, лепестки лотоса

Чем хуже становились отношения Вэй Ина с миром заклинателей, тем дальше они заходили с Цзян Чэном. Цзян Чэн старался убедить Вэй Ина проявлять осторожность и прибегал к последним аргументам: просто сгребал его в охапку и начинал целовать, заткнув весь поток возражений. Очень подлый прием. Вэй Ин сразу сдавался, спорить дальше не хотелось: губы Цзян Чэна были требовательными, но такими нежными. Цзян Чэн всегда действовал порывисто; Вэй Ин не успевал опомниться, как уже отвечал, стараясь поскорее распустить ленту в волосах шиди. Цзян Чэну не плевать на него — значит, все в порядке. Вэй Ин цеплялся за эту единственную постоянную величину во всеобъемлющем море хаоса. Цзян Чэн все еще был здесь. Был с ним. Это он уходил все дальше и дальше за грань, туда. Однажды он не сможет вернуться, и Цзян Чэн останется совсем один. Отогнав подальше эти мысли, Вэй Ин коснулся груди Цзян Чэна. Провел пальцами по пересекающим ее шрамам. Цзян Чэн едва слышно перевел дыхание. Вэй Ин отдал ему свое золотое ядро, ни секунды не сомневаясь в правильности такого поступка. Иногда ему ужасно хотелось рассказать, в робкой надежде, что Цзян Чэн поймет и не будет сходить с ума. Нет уж, лучше Цзян Чэну не знать. Того и гляди взбесится и отправит его на тот свет, а у Вэй Ина на шиди большие планы. Вэй Ин скользнул ладонью ниже, а потом принялся развязывать его пояс. Цзян Чэн замер, боясь пошевелиться. Пояс упал на пол. Вэй Ин распахнул халат и нижнюю рубаху, помог Цзян Чэну скинуть эти ненужные слои одежды. Он водил пальцами по его крепким сильным рукам, касался живота, гладил, пытаясь запомнить каждый изгиб. Но шиди почти не отзывался на ласку. Он выглядел мрачнее обычного и старался не смотреть в глаза Вэй Ину. Его что-то тревожило и он никак не мог расслабиться. — Ну что ты такой хмурый? Не нравится? — Вэй Ин взял Цзян Чэна за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Хочешь, прекращу? — Да ты не сможешь. — Ну так заставь меня! Цзян Чэн грубовато схватил его за задницу и прижал к себе. Вэй Ин охнул и притерся ближе. — Всему тебя надо учить, шиди. Давай покажу, — деловито заявил он. — Ты-то сам где научился, гений? — огрызнулся Цзян Чэн. — Читал нужную литературу. Я очень ответственно подошел к выбору книг, знаешь ли. Ладонь Цзян Чэна переместилась ему на бедро, потом на талию, прижимая крепче. — Бесишь, — Цзян Чэн почти касался губами его губ, произнося эти слова. — Скоро заклинатели пойдут на тебя войной. Ты умудрился достать не только меня. Цзян Чэн поцеловал его: жадно, страстно, кусая его губы. Потом отстранился, и нежно лизнул родинку у него под губой. У Вэй Ина подкосились ноги. — Ну и что. Пусть идут, — Вэй Ин вывернулся и толкнул Цзян Чэна к стене. — Что они мне сделают. Подожди, шиди, стой так. Вэй Ин надавил на плечо Цзян Чэна, заставляя его спиной прижаться к неровной стене пещеры. Второй рукой Вэй Ин коснулся его через ткань штанов, чуть сжал. Цзян Чэн страдальчески свел брови на переносице, как будто прикосновения приносили ему боль. Но он не сопротивлялся, и Вэй Ин продолжил. Его ладонь скользнула за пояс. Вэй Ин пересек все слои ткани и, наконец, коснулся его члена — уже твердого, такого возбужденного. Вэй Ин ласково провел по нему ладонью, очерчивая контуры, отчего Цзян Чэн дернулся и перевел дыхание. Вэй Ин начал двигать рукой, стараясь ласкать Цзян Чэна так, как ему самому нравилось. — Ну почему ты такой? Почему тебе не все равно? — голос Цзян Чэна был сбившимся и непривычно тихим. — Это риторический вопрос, — Вэй Ин улыбнулся. Сдул упавшую на лицо прядь волос. Он не переставал двигать рукой. Ему хотелось, чтобы Цзян Чэн стонал от его прикосновений, чтобы кончил, повторяя его имя. Но Цзян Чэн кусал губы и молчал, словно издеваясь над ним. — Я и не ждал, что ты ответишь, — Цзян Чэн обхватил его за шею, привлекая ближе. Поцеловал, заставляя Вэй Ина сбиться с ритма. — Вэй Ин… — прошептал Цзян Чэн, отстранившись. — Ну что, Чэн-Чэн? — промурлыкал Вэй Ин. — Тебе хорошо? Он еще раз провел пальцами вверх-вниз по его члену, легко очертив головку. Цзян Чэн кончил, продолжая цепляться за него, как будто Вэй Ин мог в любой момент исчезнуть. — Было бы еще лучше, если бы мы занялись этим на кровати, — Цзян Чэн потянулся к поясу Вэй Ина. — Но у меня есть кровать! — Вэй Ин кивнул на развалюху в углу своей пещеры. — Чем она тебя не устраивает?.. Цзян Чэн не ответил и снова использовал свой запрещенный прием — заткнул ему рот жарким, требовательным поцелуем.   *** Цзян Чэн сходил с ума. В его голове бесконечно повторялись одни и те же мысли. Он вел диалоги сам с собой, чувствуя, как каждое слово подталкивает его к краю пропасти. Вэй Ин умер. — Он сам виноват! Он оставил меня! Из-за него все мертвы. Шицзе, родители… Все погибли по его вине. Он заслужил смерть, он никогда не должен переродиться. Он бросил меня одного! — Ты просто недостаточно старался. Это ты виноват. Ты не досмотрел. — Но он не хотел меня слушать! Я же не мог связать его и держать под замком?! — Конечно мог. На что тебе Цзыдянь? Просто ты слабак. Ты испугался. Ты позволил себе слишком сильно любить его. — Он сам виноват! Не надо было умирать! — Слабак. Ты все равно простил бы его. Все бы отдал, лишь бы он выжил. Живи теперь с этим. Но нет, Цзян Чэн видел, как Вэй Ин упал в бездну. Он лично нанес последний удар, этими самыми пальцами, которыми прежде ласково держал за руку или приподнимал подбородок, чтобы поцеловать. В агонии битвы не осталось ничего человеческого, только кровь и смерть. Впоследствии они обыскали все, обследовали дно каньона вдоль и поперек. Все, что они нашли — запечатанный Суйбянь и лужу крови. Больше ничего. Они его сожрали. Возможно, Вэй Ин перерезал себе горло мечом, чтобы привлечь тварей запахом крови и заставить их расправиться со своим хозяином. — Хоть что-то достойное напоследок! — Зачем он так с собой, он не должен был! Как же он страдал в последний момент, он думал, что даже я отвернулся от него, нет, это невыносимо, я больше не выдержу… Цзян Чэну осталось только горе. Бесконечное, беспросветное горе, которое тучей накрыло Пристань Лотоса. Ему казалось, что сам он исчез, а всю его личность заменило это жуткое черное нечто. Иногда Цзян Чэн начинал думать, что последовать за своим шисюном — не такая уж плохая идея. Он отыщет его в царстве мертвых и наконец выскажет все, что наболело. Иногда ему даже снилось это. Наутро, едва очнувшись от сна, ему больше всего хотелось умереть. Последовать за Вэй Ином во тьму. Найти его в загробном мире, выбить из него всю дурь, а потом целовать до ноющих губ. Как же он скучал. Как же он ненавидел его. И все же он не мог позволить себе такой роскоши. Его жизнь продолжалась, и от нее зависели жизни других. У Цзян Чэна сердце кровью обливалось, когда он слышал плач Цзинь Лина. Цзян Чэн мчался укачивать ребенка, и сам таскал его на руках, чтобы успокоить. Ну как он может бросить его? Ради шицзе, ради ее мужа, он постарается еще немного, еще чуть-чуть; снова пройдет ночь, он откроет глаза и откажется в мире, где он совсем один. От усталости Цзян Чэна клонило в сон. Кажется, он начал засыпать, сидя на кровати с ребенком на руках. Цзинь Лин больно потянул его за прядь волос и требовательно пролепетал: — Цзюцзю?