Принц

Сколько прелестных мультфильмов вы смотрели в детстве? Сколько из них остались в ваших умах? Каким был ваш любимый персонаж? И хотели ли вы быть кем-то из персонажей? Очутиться в данном мире? Арсений с малых лет любил всё сказочное. Что-то теплое. Что-то, где всегда добро побеждает зло, где справедливость торжествует, где в конце любовь всегда одаряет всех. Многое уже позабылось, но в памяти отчётливо отпечатался просмотр «Золушки». Ах, какой же там принц был! Арсений так завидовал главной героине белой завистью, да сам хотел быть в роли принца на белом коне. Они даже были похожи! Эх, увы, но принцем он так и не смог стать, ведь в нынешнем мире, в этой вселенной нет места магии, волшебству, взаимной любви до самой старости. Не смог отыскать ту самую любовь всей своей жизни по ее потерянной маленькой, сверкающей туфельке. Но Арсению, оказалось, есть чем гордиться спустя столько лет уже во взрослом возрасте. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием поленьев в камине (их любимый загородный дом, наконец-то обустроенный так, как хотелось им обоим) и учащенным дыханием Арсения. Мягкий и теплый свет лампы ласкал его лицо, подчеркивая белую кожу и небольшой румянец, вспыхнувший на щеках от прозвучавших только что слов Антона. Сердце предательски забилось моторчиком, выдавая себя с потрохами. Шастун, заметив возникшее замешательство, нежно провел пальцем по его лицу, стирая невидимые морщинки. – Что-то не так, Арс? – спокойно спросил он, его голос звучал будто бархат, обволакивая Арсения как всегда чем-то поистине теплым. Антон ассоциировался с горячим светящимся солнышком, одаряя всех своей жизнерадостностью. Однако к Арсению помимо нее было ещё одно – особое, не сравнимое с чем-либо внимание. Внимание как партнера партнеру. Попов опустил взгляд, избегая прямого зрительного контакта. Ему всегда было легко принимать различные комплименты в свой адрес, он чувствовал себя очень хорошо, как в болоте с деньгами, где вместо денег – комплименты. Он не боялся не соответствовать ожиданиям, не оправдать надежд. Люди сами называют его так как видят, как хотят, Арсений ни при чем. Голубые глаза – бескрайний глубочайший океан? Окей. Темные волосы цвета вороного крыла? Окей. Великолепнейший танцор всея Руси? Окей. Спортивное тело, придающее вдохновение на такое же? О-кей. И сейчас, когда Антон опять назвал его принцем, стало почему-то дурно – в хорошем смысле. И снова в душе что-то разгорается, не как раньше, от посторонних окружающих его личностей – как выпитый коньяк, закушенный чем-то. Нет. Это как пить молочный коктейль в жаркую ослепляющую погоду спустя несколько часов сухости во рту без возможности исправить. – Почему… Почему ты называешь меня принцем? – пробормотал Арсений тихо и неуверенно. Он чувствовал небольшую боязнь, что своим вопросом спугнет ту магию, которая только что возникла между ними. Как у Золушки с Принцем на балу. – Я… Я так и не понимаю, Шаст. Он поднял глаза, и Антон должен был увидеть в них сложившееся со временем искреннее недоумение, смешанное с робостью. Антон аккуратно взял его лицо в обе свои ладони, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. – Потому что ты и есть принц, мой дорогой, – ответил он твердо и уверенно. – Но не в том смысле, в котором ты, возможно, подумал, – Арсений внимательно вслушивался, не позволяя появится любой лишней мыслишке. – Не потому, что у тебя есть корона или трон. А потому, что ты правишь моим сердцем, Арс. Арсений растроганно улыбнулся, стреляя длинными ресницами, ничего не отвечая, но бессловесно передавая все свои эмоции от этой речи, от честных на сто процентов слов. Антон ласково провел большим пальцем по его щеке, стирая незримую слезинку, которая вот-вот должна была скатиться. – Именно поэтому ты и есть принц, мой хороший, – добавил Антон. – Потому что ты не боишься быть собой, со всеми своими недостатками и слабостями. Потому что ты принимаешь себя таким, какой ты есть, и позволяешь мне любить тебя таким же, – Шастун наклонился ближе и коснулся устами горячего лба. – Ты мой самый-самый принц, потому что ты – искренний, добрый, талантливый. Потому что ты умеешь любить так, как никто другой. Потому что ты делаешь этот мир лучше просто своим присутствием в нем. Ты удивительный, Арсень, со своей необычайной планетой в голове. Я восхищался и буду восхищаться до конца своих дней. Антон отстранился, а Арсеньево сердце наполнилось донельзя ярчайшим светом. Шастун не впервые выдает что-то такое, Попов должен быть уже привыкнуть к своему любимому человеку, но в который раз все органы пылают, речевой аппарат ломается и остаётся сплошное: – Я тебя люблю, Антон. Спасибо. А в голове проскальзывают происходившие ранее моменты. Как Антон назвал его принцем первый раз. Тогда свет раннего утра, заливая комнату золотистым бликующим сиянием, касался спящего Арсения. Он сладко посапывал, свернувшись клубочком под согревающим одеялом, вьющиеся волосы растрепались на подушке. Антон, проснувшись чуть раньше, любовался этой умиротворяющей картиной. Он тихонько встал с кровати, дабы не разбудить Арсения, подошел к окну и распахнул шторы, впуская в комнату больше солнечных лучей. Затем он вернулся к кровати и, присев на край, осторожно коснулся его щеки, чтобы все-таки разбудить. Попов, почувствовав прикосновение, недовольно поморщился, но глаза его остались доселе закрыты. – Арс, вставай, – прошептал Антон, разглядывая. Арсений лишь что-то невнятно пробормотал в ответ, отворачиваясь от Антона. Антон, улыбнувшись от такого, наклонился ближе и поцеловал в висок. Он приоткрыл глаза и сон как рукой сняло. Он взглянул на Антона, сонно улыбаясь. – Доброе утро, – сказал хрипло Арсений, потягиваясь. – Доброе, мой принц. Арсений вздрогнул, очи расширились от удивления. Ему же показалось? Он ослышался? Это лишь сонное наваждение? – Что? – переспросил он, не веря своим ушам. Антон от замечания чужой ошарашенности, беззлобно рассмеялся, удовлетворяясь своим лукавством. – Ну что, принц, встаем? - повторил он, выделяя каждое слово и глядя на молчаливого Арсения, загружающего полученную информацию, с хитрющей улыбкой настоящего лиса. Попов сел на кровати, потирая глаза. – Ты… Ты меня принцем назвал? – неуверенно вторил Арсений, пребывая все ещё в растерянности. То есть не привычное «мой хороший»? Что на Антона нашло, черт возьми? Шастун кивнул. – Конечно. И упорхнул в ванную. Арсений остался в спальне с пылающими щеками. С этого момента Антон стал часто его так называть. Вначале это вызывало беспощадно атакующее, вгоняющее в краску смущение и недоумение, но со временем он привык, проникся ими и снова почувствовал себя по-настоящему особенным, любимым и ценным. А спрашивать почему... Пока что не хотелось. Иногда Антон называл его принцем, когда они были наедине, в тишине своей уютной квартиры, а иногда и при посторонних на работе, в магазине, не стесняясь выражать свои чувства. Арсений тогда смущался еще больше, но одобрял, никак не отказывался. И в один раз, когда они гуляли по парку, рассматривая осенний пейзаж, Антон приобнял фотографирующего Арсения за плечи и сказал: – Как же мне повезло с тобой, мой принц. Ты самый лучший в мире. Арсений покраснел, но и в этот раз он не стал задавать лишних вопросов. Попросту прижался к Антону с любящим взглядом в ответ. И тогда, в этот осенний день, под шелест падающих листьев, Арсений ощутил себя настоящим принцем – принцем, которого любит самый замечательный на свете человек, нашедший свою любовь. Да, Антон нисколько не похож на Золушку, без маленькой ножки, без голубого поблескивающего платья, но зачем она Попову? И в этом его истинная корона. Корона любви.