Раскрытие места жительства Гарри Поттера

В больничном крыле царила гнетущая тишина. У кровати, где лежала первокурсница-девочка, стоял староста Гриффиндора. На его лице застыла гримаса усталости и глубокого горя. Пусть этот молодой человек и старался быть опорой для младших, показать родителям, что готов к взрослой жизни, — недавние события явно подкосили его. Он смотрел на свою младшую сестру, пойманную за хождением во сне. Неужели все переживания об отце и начало обучения в Хогвартсе так сильно повлияли на неё? Почему он не замечал этого раньше? А его младший брат Рон… Его поведение окончательно испортилось. Мало того, что он поссорился с Гарри, так теперь ещё и полностью отгородился от Фреда и Джорджа. Эти двое тоже были на грани: хоть и прятались за шутками и шалостями, Перси-то видел, как с каждым днём они всё больше гаснут. Он боялся писать об этом родителям. Маме с папой и так несладко, особенно маме. Она всегда так оберегала Джини, и если узнает, что с ней что-то случилось, наверняка заберёт её домой. А дома сейчас неспокойно: Билл написал, что там постоянные проверки, допросы отца. Перси не хотел, чтобы Джини видела родителей и их любимый дом в таком виде. До слушания оставался целый месяц. На нём будут присутствовать только родители с близнецами, Рон, Гарри и директор. От исхода этого дела зависела дальнейшая жизнь их семьи. Если отца всё-таки выгонят из магического мира, мать точно последует за ним — и все они тоже. Иногда Перси казалось, что жизнь сыграла с ними злую шутку. Они были чистокровными, но без богатого многовекового наследства. А законы волшебного мира всё усложняли: у чистокровных — множество привилегий, но и строгость к ним вдвое выше. Словно культ чистой крови обязывал других чистокровных прессовать всех, кто противоречил их строгим идеалам. Его мать и отец были среди главных нарушителей этих устоев. А весь этот полёт его братьев и Гарри над Лондоном стал идеальным предлогом — рычагом, чтобы надавить на отца. Перси не знал, что делать. Впервые в жизни он остро чувствовал, как всё выходит из-под контроля. И не с кем было поговорить. Он печально посмотрел на младшую сестру. Нужно постараться провести с ней время: сходить в библиотеку, показать интересные уголки школы. Может, купить сладостей в Хосмиде?

***

Середина октября выдалась на редкость тёплой, что дарило Гарри прилив сил. В руках он сжимал золотистый конверт со штампом Министерства, оттиснутым красным сургучом. Угольно-чёрными чернилами, было выведено: «Извещение о проведении слушания по делу мистера Уизли для Гарри Джеймса Поттера». Его руки дрожали. Он так не хотел его открывать, не хотел вчитываться в эти строки. Неохотно он бросил панический взгляд в сторону близнецов — те тоже держали такие же конверты, уже распечатанные. Они сидели рядом с Перси и о чём-то тихо переговаривались. Лица у всех троих были непривычно серьёзны. Гарри, кажется, никогда не видел близнецов такими сосредоточенными: на их лицах угас озорной огонёк. Под глазами Перси залегли тёмные круги. Взгляд невольно зацепился за Рона — тот покраснел от злости и просто разорвал извещение в клочья. Гарри резко вернул глаза к своему конверту, когда Рон метнул в его сторону злобный взгляд. Оставалось лишь надеяться, что тот не заметил, как он за ним наблюдает. Подрагивающими кончиками пальцев Гарри поддел край сургуча и сорвал его. Развернув извещение, он увидел текст. «Гарри Джеймс Поттер, Вы обязуетесь явиться 27 ноября 1992 года на слушание по делу Артура Уизли в Зал суда № 10, расположенный в подземелье Министерства магии, в 13:40. На слушании будут рассмотрены вопросы, касающиеся следующих статей Устава о чистоте крови и запретах на магловские артефакты: • Злоупотребление полномочиями Артуром Уизли в Секторе по борьбе с незаконным использованием магловских изобретений; • Незаконное хранение магловской атрибутики в личном жилище Артуром Уизли; • Применение магии по отношению к магловским изобретениям Артуром Уизли; • Халатное отношение к запрещённым и потенциально опасным магловским изобретениям (Ford Anglia 105E Deluxe, подвергшийся модификации заклинаниями левитации и невидимости). Вы, мистер Поттер, обязуетесь выступить на слушании в качестве свидетеля по факту незаконного применения и использования указанных запрещённых магловских изобретений, подвергшихся магическому воздействию (Ford Anglia 105E Deluxe). Кроме того, будут затронуты моменты применения Вами магии вне стен Хогвартса, а также Ваш побег от законных опекунов — Петуньи Дурсль (урождённой Эванс) и Вернона Дурсля. В случае отказа от присутствия на слушании будет направлено повторное требование. При повторном отказе Вы обязаны выплатить штраф в размере 2000 галеонов». Не желая больше видеть это проклятое извещение, Гарри запихнул его в учебную сумку. Он попытался продолжить есть, но в горло ничего не лезло. В желудке сжался тугой комок, и казалось, что любое съеденное тут же выйдет обратно. Он боялся — боялся того, что ждало на слушании и после. Но не за себя. Он прекрасно помнил: его «применение магии вне стен школы» было опровергнуто, доказано, что это дело рук домового эльфа. Побег от Дурсль тоже мало волновал. С этим уже ничего не поделаешь — ему всё равно придётся вернуться к драгоценным родственникам. Он боялся за семью Уизли. Мистер и миссис Уизли были так добры к нему. Все их дети приняли его как ещё одного брата, а из-за него у них беды. И он ничего не может сделать! Гарри чувствовал себя отвратительно. Опять, опять он теряет ту хрупкую семью, которую обрёл. Ту тонкую нить надежды на стабильность и опору. И всё из-за их желания ему помочь! Может, это его удел — расти одному, без семьи, без тех, кому он приносит одни неприятности? Сейчас, в окружении множества учеников за общим столом, среди волшебников, которых он считал близкими, даже семьёй, Гарри ощущал едкое, сжигающее одиночество. К глазам подкатила влага, но, не желая привлекать внимание, он собрался с силами и направился к выходу из Большого зала.

***

Северус, облаченный в свою обычную чёрную мантию, сидел за преподавательским столом, пытаясь раствориться в гуле голосов коллег. Его взгляд скользил по макушкам студентов, но сегодня был прикован к одному столу — столу Гриффиндора. А точнее, к мальчику в очках. Поттер в последнее время стал тенью самого себя: тихий, замкнутый, почти неразговорчивый. Казалось, даже с Долгопурсом и Грейнджер он общался куда меньше обычного. Вот и сейчас мальчик склонил голову, уставившись в тарелку с так и нетронутым завтраком. Это тревожило Северуса, ведь медицинский осмотр в Мунго ясно дал понять: у Поттера начальная стадия дистрофии. А тут ещё и пропуски приемов пищи, что Северус, впрочем, списывал на выходки младшего Уизли. Северус понимал, что семейство Уизли переживает сейчас не лучшие времена. Предстоящие слушания могли решить дальнейшую судьбу главы семьи, и дети, без сомнения, испытывали стресс. Как бы ни было горько признать, Фред и Джордж были талантливы в зельеварении. Их шуточные зелья требовали немалой изобретательности. Северус видел в них потенциал стать первоклассными зельеварами, но эти двое шли своим путём. Вечно взбалмошные, сеющие хаос в его класс, теперь они казались лишь призраками самих себя. Эта беда коснулась и их старшего брата. Вечно сосредоточенный, стремящийся всё контролировать, Перси стал рассеянным. Под его глазами залегли тёмные круги. Северус слышал, как мадам Помфри раз за разом выпроваживала его из Больничного крыла, когда тот отказывался покидать свою больную сестру. Вчера в учительской Минерва, поглощенная тревогой, приняла тяжёлое решение: снять Перси с поста старосты факультета. Она понимала, как сильно он старался ради этого звания, но видела, что он больше не справляется. Переживания за семью, учёба, забота о младших — всё это истощало его неимоверно. «Они же просто дети, Северус», — с горечью произносила Минерва во время их дежурств. Он не раз слышал эту фразу после детских шалостей, драк, нарушений правил, когда они просто дурачились, но сейчас она приобрела зловещий смысл. Северус видел, как, разнося утреннюю почту, совы бросили Гарри и Рону золотые конверты. Он хорошо помнил их, ведь получал такие же, когда проходили слушания по делам Пожирателей. Поттер побледнел, словно призрачный лист. Его взгляд мельком скользнул по лицам, наполненным печалью и растерянностью, но, остановившись на Роне, тут же вернулся к конверту. Мальчик читал письмо. Северус видел, как в его зелёных глазах отражается паника, как наворачиваются слезы. Но, собравшись, Поттер резко сунул письмо в сумку и покинул Большой зал. Северус прекрасно понимал, что это письмо — приглашение на слушания. Недавно он разговаривал с Малфоем. Просил предоставить ему место на этом закрытом заседании, но получил отказ. Видимо, причина была в том, что в этом деле фигурировал сам Мальчик-Который-Выжил. Северус беспокоился о ребёнке. Не утешало и то, что Поттер будет проходить как свидетель. Но он там будет один. Как сообщил ему Люциус, законных опекунов Поттера на слушании не будет. Из-за поджога дома Поттера существовали опасения, что Пожиратели могут попытаться повторить попытку. Поэтому слушание пройдёт в узком кругу, под охраной мракоборцев. Это заседание должно было стать началом процесса по лишению Дурслей права опеки над Гарри и поиску новых кандидатов. Люциус уже позаботился о своих людях: один из его знакомых будет присутствовать на слушании и, как пояснил Малфой, тот имеет свои рычаги влияния на судью. Во время слушания будут рассмотрены причины побега Гарри, и то, что должно заставить взять это дело в производство. Северус уже всё подготовил. Он передал Люциусу нить воспоминаний о том дне на лужайке Дурслей — о том моменте, когда этот жирдяй избивал ребёнка. Были готовы и результаты медицинского освидетельствования Поттера. Оставалось лишь дождаться слушаний, дождаться предлога для начала этого дела.