Раскрытие места жительства Гарри Поттера

Ноябрь начался для Гарри хмуро. Целая неделя в лазарете после того нападения – мадам Помфри не понравилась скорость заживления его ребер. Гарри привык к постоянной, ноющей боли в теле, к жизни, пропитанной ощущением физического напряжения. Он уже не помнил себя без этих едва заметных тянущих ощущений, родившихся от тяжелой работы, от воспитательных методов дяди, от стычек с Дадли. Оттого дискомфорт в правом боку, в районе одного ребра, он почти не замечал. Но медведьма заставила его вновь принимать отвратительные зелья. Наконец, покинув больничное крыло, он направился на занятия. Но едва лишь шагнул в общую комнату за учебниками, как застыл на месте. Его сундук был разворочен. Видимо, Рон каким-то чудом сумел его вскрыть. Гарри медленно подошел, начал подсчитывать ущерб. Пара учебников обратились в пепел, в других пострадали лишь несколько страниц. (Не страшно), – убеждал он себя, но грудь сжалась. Пострадала и одежда: кое-где виднелись опаленные дыры, кое-где – непонятная субстанция, размазанная небрежной рукой. По запаху Гарри понял – это слизь Флоббер-червя. (Все хорошо, это поправимо), – прошептал он, но руки начали дрожать. И тут он понял, что пропало нечто куда более ценное. Фотоальбом. Единственное напоминание о его родителях. Он заметался по комнате. Проверил всё. И тут увидел. Точнее, то, что от него осталось. Обугленные альбомные страницы лежали под кроватью. Он потянулся к ним, но едва коснулся – листы рассыпались в труху. Слезы навернулись на глаза. Дальнейшие события Гарри помнил смутно: как встал, как вышел из гостиной Гриффиндора, как прошел по коридорам до Большого Зала. Завтрак подходил к концу, но он знал – тот, кто это сделал, все еще там. Войдя в зал, он ничего не слышал. Ни голосов студентов, ни встревоженных вопросов Гермионы, чей взгляд уже был прикован к нему. Казалось, весь мир Гарри сосредоточился на одном человеке. Рональде Уизли. Он помнил боль в костяшках своей руки, ее столкновение с лицом бывшего друга. Помнил ответную боль, когда Рон ударил его в ответ. Но ничего не слышал – ни испуганных криков девчонок, ни попыток старшекурсников его остановить. Ничего. Только чистая, жгучая ненависть. Казалось, у него вырвали самое дорогое. Он начал что-то слышать, когда его, наконец, оттащили от лежащего на полу Рона. Он услышал голоса близнецов. – Гарри, успокойся! – Кто из них это был, Фред или Джордж, он не понял. Да это уже и не имело значения.

***

Дальше все снова урывками: появление старосты, затем профессора Минервы Макгонагалл. Длинный коридор. Возгласы Рона. И вот он здесь. В кабинете директора. Рональда отправили в больничное крыло, кровь из носа не останавливалась. Его декана тоже ушла в лазарет. – Гарри, мой мальчик. Нам нужно обсудить сегодняшний инцидент. Ты можешь что-то сказать? – Директор смотрела на него поверх очков. Но Гарри хранил молчание – в голове царили помехи. Он так хотел, чтобы этот холодный взгляд отпустил его. – Гарри, тебе нужно помириться с Роном. Вы ведь друзья. – Вот опять. Этот человек даже не понимал, что с ним происходит. – Да, сэр. – Гарри не попросит прощения. Никогда. Он имел право злиться на Рона. Это было его полное право! Он просто согласился, чтобы поскорее отделаться. Иногда это помогало избежать неприятностей в доме Дурслей. Его хотя бы ненадолго оставляли в покое. – Тебе назначена неделя взысканий с мистером Локонсом. Он говорил, что ему нужна помощь в уборке классной комнаты. – Да, сэр. – Равным голосом произнес мальчик. – Я могу идти? – спросил он, наконец-то заставив себя взглянуть директору в глаза. Директор тяжело вздохнул. – Нет, Гарри, нам нужно еще обсудить один момент. – Директор встал, прошел к креслам в глубине кабинета. – Прошу, присаживайся. – Гарри сел напротив. – Хочешь чаю или искрящихся леденцов? – Нет, спасибо. – Он снова замолчал, уже предугадывая тему разговора. – Как ты уже знаешь, скоро состоится слушание. Я буду там присутствовать. Тебе будут задавать вопросы, Гарри, возможно, не самые удобные. Но ты должен понимать, что обязан быть честен с судьей. Не переживай, он мой хороший друг. Все пройдет быстро. Гарри мысленно перенесся в другое место. Зачем ему это слушать? Он уже знал все из письма. Или директору важен сам факт беседы? Впрочем, как и большинству взрослых, ему, видимо, все равно. Если судья – его друг, почему бы не попросить смягчения наказания для мистера Уизли? Хотя он помог избежать проблем Близнецам и Рону после полета. Иногда Гарри не понимал взрослых. Одни, имея власть, предпочитали наблюдать со стороны. Другие, не имея никакого влияния, лезли везде, где только можно. Возможно, Гарри относился ко второй группе – вечно встревал в истории, из которых потом приходилось выбираться. Но директор… Гарри окончательно запутался во мнении о нем. – Гарри, тебе все понятно? – Директор испытующе посмотрел на мальчика. – Да, директор, я все понял. – Гарри встал. – Я могу идти? Скоро начнутся занятия. – – Да, конечно, мой мальчик. Надеюсь, больше таких неурядиц не будет? – – Да, сэр. – Он подошел к двери. – До свидания. – – До встречи, Гарри, и хорошего дня. И загляни к мадам Помфри, пусть обработает ссадины. – Гарри вышел за дверь, но на занятия идти не спешил. Тем более, учебник по трансфигурации был уничтожен, и идти прямо на урок к декану, видеть ее разочарованное лицо, он никак не хотел. К мадам Помфри он тем более не собирался – (могло быть и хуже, а эти ссадины и за пару дней сами заживут. Сходить к Хагриду? Может, у него получится снова собрать фотографии родителей. Хотя, по словам Хагрида, ему это далось довольно сложно в прошлый раз). В сердце неприятно закололо. Внутренняя ярость на Рона снова начала разгораться. И мысль о том, что этот подлец сейчас находился в больничном крыле, его радовала. Гарри стоически решил не идти сегодня на занятия. Он думал, что стоит снова увидеть Рона, как его кулак снова коснется его лица. Поэтому он бесцельно брел, сам не зная куда. Просто гулял? Возможно, за неделю пребывания в больничном крыле он немного соскучился по движению.

***

Так прошли занятия и обед, затем тренировка по квиддичу и ужин. Гарри и носу не высунул. Во время перемен он отсиживался в заброшенном классе, приемы пищи он тоже решил пропустить. (Наверняка все будут на меня пялиться). И вот наступило время отбоя. Он все-таки вышел из своего укрытия. Как ни странно, темные коридоры школы его никогда не пугали. Казалось, что в этой всепоглощающей темноте и тишине коридора он находил некое умиротворение. Словно нет ничего более постоянного и недвижимого, чем эта каменная кладка, пыль на доспехах и паутина за гобеленами. Он брел по этим знакомым коридорам. Он старался вспомнить все уничтоженные фотографии. Каждую морщинку и складку на лицах родителей. Он пытался представить то теплое чувство на кончиках пальцев, которое он ощущал, трепетно перелистывая страницу за страницей. Рон все уничтожил. И Гарри было до безумия обидно. Он думал, что Рон ему друг. Он же прекрасно знал, как дорог ему этот альбом. Так почему он решил забрать то немногое, что осталось у него от родителей! – Уби-и-и-ть… – Гарри замер. Он развернулся на месте, но в темноте коридора было пусто. (Может, показалось?) – решил он и, сделав шаг в обратном направлении, снова услышал это. – Я так голоден… так давно… – Гарри сам не понял, как начал бежать. Вот он преодолевает в панике повороты и лестничные пролеты, но тут врезается в кого-то. – Поттер? – Знакомый голос зельевара прозвучал как спасение. – Профессор Снейп! Там… там в коридорах что-то есть! – Мужчина мог бы подумать, что мальчик, пойманный на нарушении комендантского часа, решил оправдаться преследованием. Но, глядя на бледного ребенка и этот страх в его глазах, он понял, что подросток не лжет. – Гарри, прошу, успокойся. – Северус достал палочку. – Скажи конкретнее, что ты видел? – – Я не видел… Слышал. Кто-то хочет меня убить! – Гарри паниковал. Этот шепот, казалось, проникал в самую его душу. Северус, возможно, впервые видел этого мальчишку таким напуганным. Даже когда его дядя набросился на него, Гарри выглядел куда живее. – Я уверен, что все не так страшно. – Северус все равно положил руку на плечо мальчика. – Пойдем со мной в учительскую. Тебе нужно успокоиться. –