Шрамы

      Солнце начинало опускаться за горизонт, разливая по небу великолепную палитру красок. Дневная голубизна неба сменилась яркими оттенками красного, оранжевого и розового, пока солнечные лучи танцевали в небесах, создавая захватывающее дух зрелище.              Некогда яркое светило превратилось в глубокий золотой шар, отбрасывающий длинные тени во все стороны. Воздух начал остывать, и подул лёгкий ветерок, придавая этому зрелищу ощущение умиротворения.              Наступал момент спокойствия: день подходил к концу, и ночь медленно вступала в свои права.              Нил прижался затылком к стене, всё его тело невольно трясло, а лицо горело от смущения. Дыхание сбилось и было прерывистым. С каждым новым прикосновением Джостен задерживал его.              Все это было так непривычно и сумбурно. Сейчас он сидел в лучах закатного солнца без привычного верха, а его торс и грудь исследовали чужие пальцы и взгляд.              Одна его часть кричала оттолкнуть этого человека, одеться и бежать как можно быстрее, но другая говорила остаться и отдаться этому удовольствию. Нил выбрал второй вариант.              — Du bist wunderschön.              Бархатный шепот на немецком будоражил его сознание ещё больше, сильнее чем её значение: "Ты прекрасен".              Очередное прикосновение к одному из многочисленных шрамов заставил воздух снова задержаться в лёгких. Но в этот раз вместе с выдохом с губ слетел стон прекрасного имени, а упомянутый же продолжал аккуратно прикасаться к рубцам на теле бегунка.              — Эндрю...              — Что? Неужели тебе это не нравится?              — Непривычно. Странно.              Слова едва ли получалось связать в цельные предложения, настолько это всё одурманивало.              — Я ненавижу тебя, твоё лицо, волосы, бедра, руки, но больше всего твоё тело, все твои шрамы, что так подчёркивают каждый твой рельеф.              Комплименты продолжали сыпаться из уст блондина, пока обладатель столь прекрасных рыжих волос, что очень красиво переливались в закатном свете, продолжал ещё больше смущаться.              — А ещё когда ты смущаешься, когда солнце вот так переливает и играет разными красками с твоими волосами. Ты прекрасен, бегунок. Du bist wunderschön.              Сбивчивое дыхание переходило уже в редкие стоны, со стороны Джостена, пока Эндрю продолжал исследовать и так выученное наизусть тело. Обычно блондин был не очень разговорчив, но эта щедрость на комплименты только подливала масла в пылающий огонь страсти, рискующий перерасти в целый пожар.              — Эндрю...              Карие глаза тут же снова взглянули на рыжего, для них обоих всё было понятно без слов, стоило лишь произнести в определенный момент имя другого для намека. Миньярд поцеловал его нежно и коротко, что, на первый взгляд, не было свойственно им двоим. Сколько же нежности друг для друга они прятали от лишних любопытных глаз.              — Ты помнишь правила.              Короткий кивок и рука голкипера переместилась ниже, на пах партнёра, где уже был виден весьма заметный бугорок. А правило было всего одно и просто — без прикосновений. Оно каждый раз нарушалось, но разжигало ещё больше азарта в их отношениях.              Ещё один поцелуй, но уже в шею, стон, и штаны обоих летят в другую сторону от кровати. Мелкая дрожь до сих пор пробивала тело Абрама, но теперь это было не так уж важно, она не была подбита страхом от видимости шрамов.              На первый взгляд, доверие было недопустимым между ними двумя, но кто бы знал, что свой покой они найдут друг в друге и смогут показаться со всеми шрамами, без стен, настоящими.              — Не медли...              — Что?              — Издеваешься?              — Повтори, что сказал, я тебя не услышал.              — Не медли.              Голос дрожал Нила дрожал, пока в интонации Эндрю можно было различить нотки веселья, а на его губах была видна еле заметная улыбка.              Поцелуи спустились ниже, очерчивая каждый шрам, распаляя израненную кожу всё сильнее и сильнее. Блондин специально изводил своего бегунка, просто ради наслаждения и его хриплого голоса.              — Блять, Эндрю, хватит. Действуй уже.              — Не приказывай мне, я знаю сам, что мне делать.              Миньярд отстранился от излюбленного тела и слегка отодвинулся, любуясь всей проделанной работой. На это он сразу же получил злой взгляд голубых глаз, что своим льдом могли прожечь легко дыру в человеке.              Эндрю лишь усмехнулся и его губы расплылись в едкой, садистской ухмылке. Как же он любил вот так мучить Джостена, получать от него эти злые взгляды, но всё равно Нил полностью отдавал контроль ситуации партнеру.              — Эндрю!              — Я тебе сейчас чем-нибудь рот закрою. Чтобы меньше болтал.              Оба знали, что голкипер этого не сделает, но угроза подействовала на некоторое время. Потом уже терпение старшего закончилось. Оставшаяся одежда быстро с них обоих полетела на пол. Джозеф вовлек Нила в глубокий поцелуй, попутно нащупывая заранее подготовленную смазку.              Всё же взяв её, блондин нанёс холодную субстанцию на свои пальцы и растёр её, согревая. Затем постепенно ввёл сразу два пальца в узкое кольцо мышц нападающего.              Стоны Джостен уже не сдерживал и выгибался в спине. Слова были бессвязные и очень тихие, но всегда можно было распознать любимое "Быстрее".              Закончив с растяжкой, Эндрю аккуратно и медленно начал входить в такое податливое и столь «ненаивстное» тело. Мелкая дрожь возбуждения пробила Нила и тот невольно схватился за плечи верхнего, когда почувствовал, как в него входят.              — Никаких прикосновений, забыл?              — Плевать...              Абрам запрокинул голову и вновь упёрся затылком в стену когда блондин начал размеренно двигаться в нём. Какое же это было блаженство. Пальцы Миньярда впились в бедра партнёра так сильно, что, скорее всего, останутся синяки, но их можно будет легко скрыть под одеждой, что не скажешь о укусе, который Эндрю оставил на шее.              Всего было много, и воздух в комнате всё накалялся от желания друг друга. Ритм всё нарастал, как и громкость голоса Джостена. Спустя какое-то время оба излились, Нил себе на живот, а Эндрю внутрь первого.        Парни были довольны тем, что произошло, хотя в изначальных планах секса не было, но какая разница? Вечер все равно был свободен у обоих.