Ножи в его руках

      Не то, чтобы Нил больше не опасался холодного оружия, и оно не вызывало у него триггеры по детству и отцу, нет, просто Нил не боялся Эндрю, слишком хорошо знал, что голкипер не причинит ему вреда осознанно. Потому ножи в руках Миньярда не казались опасными, не вызывали табуны мурашек по спине и затруднения дыхания, не заставляли искать глазами укрытия, они просто были его часть, продолжением руки в чёрной повязке. Раньше блондин не раз угрожал ему тонкими лезвиями, а теперь старался даже не вынимать их в присутствии Нила, что он, Нил, несомненно, считал лишним. Как сказала бы Би (если бы он с ней разговаривал, конечно), он тут прорабатывает травму положительным подкреплением, а ему не дают это делать. Джостен возмущён, негодует и требует, чтобы с ним перестали нянькаться и достали, чёрт возьми, эти сраные ножи, иначе он за свой язык не отвечает, как будто хоть когда-то отвечал.       — Так блять, я понял, —после этой фразы лисы обычно готовились к пиздецу, но сейчас в комнате они с Эндрю были только вдвоём, а на Миньярда эта магия не действовала, — ты обо мне беспокоишься, я о тебе тоже, но достань уже ножи, сделай во мне пару дырок и успокойся. Потыкай в меня лезвием и пойми, что я не сахарный, от такого не растаю и не сбегу.       Эндрю с его тирады видимо прихерел, раз даже Нил не смог разобрать там никаких эмоций кроме шока, так что пришлось помолчать, давая блондину собрать мысли в кучу и выдать хоть какую-то реакцию на его монолог.       — С чего ты взял, что я о тебе беспокоюсь? — Миньярд смотрит на него так, будто он тут в любви признался, а не попросил перестать оглядываться на него прежде, чем поступать как всегда, угрожая металлом каждому, кто попался под руку.       — Я может и тупой, но не слепой, Дрю, и ты явно ожидаешь моей негативной реакции так, будто ты Лола с прикуривателем. Но ты не сделал мне ничего плохого чтобы у меня были причины тебя бояться. Ножи — не повод, ты это ты. — Нападающий занимает место на подоконнике и хлопает ладонью рядом с собой, призывая сесть и поделиться сигаретами. Ждёт пока Эндрю станет рядом и откроет пачку, чтобы вытянуть сигарету и прикурить, прежде чем продолжить разговор. — Тебе не нужно сдерживаться из-за меня.       — Я тебя ненавижу. — Эндрю как всегда немногословен, но такой ответ — уже хороший знак. Нил плотней прислоняется спиной и затылком к окну и делает затяжку.       — Тогда достань нож и проверь, что я буду в порядке. По-настоящему в порядке, Дрю.       Голкипер резким движением тянется к повязке на руке и через секунду лезвие уже у его горла, всего в миллиметре от кожи. Джостен видит, что такие проверки Эндрю не по душе, но тот всё равно выполняет его просьбу. Нилу это нужно, и они оба это понимают. Нил сокращает расстояние, прижимаясь шеей к холодному металлу, и зрачки в карих глазах напротив расширяются, но нападающий всего лишь подносит руку с сигаретой к губам и делает ещё одну затяжку. Ни тени страха, ни капли сомнений в том, что боли не будет, разве что он сам напорется на нож.       — Наркоман. — Миньярд скидывает окурок в пепельницу и свободной рукой берёт Нила за подбородок. — Да или нет?       — С тобой всегда да. — Рука, держащая его лицо, пахнет сигаретным дымом, как и сам Эндрю, как и все их вещи в комнате, и этот запах уже не так сильно ассоциируется с матерью, скорее с Дрю.  Губы накрывают его собственные и Нил отчаянно старается держать руки при себе чтобы не спугнуть, не забыть о ноже и тлеющем фильтре в его пальцах, пока Эндрю не убирает оружие под повязку и не отбирает его окурок       — Плечи и выше.       Джостену и не нужно ничего больше, он зарывается руками в волосы, углубляя поцелуй, всё ещё чувствуя на шее фантомное прикосновение холодной стали. Руки сжимают его бёдра, подтягивая к краю подоконника, давая возможность вжаться в Эндрю и заскулить от давления в паху, позволяя виснуть на голкипере под предлогом нехватки опоры. Миньярд всё-таки отпускает его бёдра, чтобы упереться в поверхность по бокам от него и ещё сильнее прижаться, опускаясь губами к шее, заставляя сцепить руки в кольцо вокруг плеч блондина чтобы не стукнуться головой об стекло. Поцелуи на горле стирают воспоминание о ноже, смазывают вообще любые воспоминания, память сжимается до здесь и сейчас, отметая остальное как ненужное, оставляя только Эндрю в его руках и его в руках Эндрю. Нил издаёт глухой стон, когда пальцы касаются его поясницы под футболкой, но чужой рот мгновенно заглушает звук, позволяя жадно целовать своего «психа» и жалобно скулить от нехватки контакта.       Хлопок двери в коридоре становится неожиданностью и Джостен прижимается лбом к плечу прежде, чем отпустить, давая Миньярду пространство и возможности привести себя в порядок. Он так и остаётся сидеть, пытаясь отдышаться, когда Эндрю выходит в гостиную к Ники и остальным, бросив короткое «позже». Нил подтягивает ноги к груди, полностью забираясь на подоконник, и зажигает новую сигарету из оставленной Эндрю пачки, не обращая внимания на громкие голоса Кевина и кузенов. Мысль о выпуске кажется, как-никогда, сладкой, позволяя представить, как было бы хорошо иметь возможность уединиться без шанса быть прерванными соседями. Но увы, Нилу учиться на год дольше, а их семью нельзя просто выгнать на пару часов, не получив в ответ неприличные шутки о том, чем они без них занимались, потому Джостен тушит сигарету, поправляет футболку и выходит к остальным.       Позже так позже, он подождёт, а насчёт ножей они с Эндрю всё-таки договорились.