Точка человечности

Девушка с кукольной внешностью шла по коридору — легко, бесшумно, будто скользила по воздуху. Ни спешки, ни цели. В её походке чувствовалась странная, ни с чем не сравнимая уверенность. В каждом шаге — мягкая, кошачья грация, почти танец. Она двигалась так, словно знала этот маршрут наизусть. Словно всё вокруг принадлежало ей. Снежно-белые волосы каскадом спадали на плечи, переливаясь в холодном свете потолочных ламп. Ярко-зелёные глаза — слишком яркие для её фарфоровой кожи — сияли неподдельным интересом. То ли к происходящему, то ли к мыслям в собственной голове. На ней была чёрная форма с узкими рукавами и высоким воротом, но даже она выглядела на ней не как мундир, а как тщательно подобранная часть образа — элегантного, слегка театрально. Лёгкого и чуть… нереального. Она напевала себе под нос: — ♫ Никто не знает, никто не чувствует, как весело мне сегодня… ♫ И хихикнула, подбросив себя на носках, будто пружинка сработала внутри. На повороте она внезапно остановилась. Прислушалась. Не к звукам — их не было. К чему-то другому. Глубже. Её взгляд стал цепким, прищуренным, но губы всё равно оставались растянутыми в весёлой полуулыбке. — Ох… А ты приближаешься, — прошептала она, прикоснувшись к стене кончиками пальцев. — Четыре часа. Может, меньше. Она снова заулыбалась. Не слишком широко, но с каким-то внутренним огоньком. В её глазах вспыхнул азарт. Детская радость. Ожидание. Кто-то бы сказал, что в ней было слишком много жизни для такого места — стерильного, металлического, холодного. Кэтрин снова пошла вперёд, слегка подпрыгивая. В её походке не чувствовалось ни страха, ни сомнений. Только внутренняя музыка, только предвкушение. Что-то приближалось. И она была к этому более чем готова.

***

Дверь в сектор 9-B зашипела, открывая доступ внутрь — скрип, металлический лязг, запах старого железа и сырости. Кэтрин шагнула за порог, будто в знакомый холл, где её давно ждали. — У-у-у, — протянула она, оглядываясь. — А где вся вечеринка? Зона была пуста. Не в смысле «безопасна» — совсем наоборот. От стен тянуло кислым запахом крови и гнили. С потолка капала вода или что-то на неё похожее. Воздух дрожал от напряжения, как перед бурей. Кэтрин подняла запястье и нажала на кнопку передатчика. — Альфа-2 на точке. Где зачистка? Шорох помех — и голос штаба, сухой и чуть раздражённый: — Подтверждаем прибытие. Основная группа будет через пятнадцать минут. Приказ: удерживать позицию и не вступать в контакт до их прибытия. Кэтрин закатила глаза и в ответ громко вздохнула. — Ну вот. А я-то думала, меня тут ждут с шарами, хлопушками и инструкциями. Где брифинг, где серьёзные лица, где мои любимые «Ждать приказа, солдат»? Она посмотрела на часы. — М-м, остаётся… три с половиной часа. Эм, нет, уже три двадцать восемь. Щёлкнула пальцами и немного покрутилась на месте. — Не, ну правда. Я бы подождала, конечно. Но, во-первых, здесь воняет, а во-вторых… Она прищурилась, в глазах вспыхнул азарт. — …я тороплюсь. С этими словами Кэтрин отключила передатчик, развернулась на каблуках и пошла вглубь сектора. Не прячась. Не крадучись. Танцующей походкой, будто вышла на сцену. Из-за угла послышалось скрежетание — будто кто-то волок по полу что-то металлическое. Потом — сиплый, неестественный кашель. Потом — тишина. Она на ходу вытащила из кобуры парализатор и подбросила его в ладони, как яблоко. — Так, где тут ваши шизотанцы? Танец с мачетами начнётся по моему свистку. Или вы решили устроить мне квест «Найди сто заражённых»? Из темноты мелькнула тень. Потом вторая. Человеческие силуэты, но искажённые: кто-то хромал, кто-то полз, у кого-то дёргались конечности. Глаза светились в темноте — пусто, злобно, голодно. Кэтрин остановилась, положив руку на бедро. — Ну наконец-то. А я уж подумала, вы обиделись. Она улыбнулась. Почти нежно. — Ребятки… мне правда очень жаль, но у меня нет времени играть в догонялки. Мне нужно быть в другом месте… чуть позже. Она сделала шаг вперёд, и всё завертелось. Секунда — и первый бросок. Один из заражённых сорвался с места с диким хрипом. Кэтрин не отступила — шагнула навстречу, мягко скользнув вбок, как танцовщица на сцене. Парализатор щёлкнул, и разряд прошёлся по телу мутанта. Он рухнул. — Один, — пробормотала она, — осталось… сколько там? Сотня с хвостиком? Из боковых помещений начали выходить остальные. Дёрганые, чужие, с пустыми глазами. Они напоминали марионеток, которых дёргали за рваные, гнилые нитки. Сначала пятеро. Потом ещё трое. Затем ещё и ещё — пока коридор не заполнился телами. Кэтрин хмыкнула, облизала губу и вытащила второй парализатор. В её движениях не было ни напряжения, ни страха. Только ритм. Только внутренний танец. — Ладно, шизомарафон, счёт открылся. Начнём. Разряды били один за другим, сбивая первых нападающих. Но это было как плевать в ураган. Один упал — двое подскочили. Один дёрнулся — трое набросились. Кэтрин прыгнула, зацепилась за трубу, перевернулась в воздухе и рухнула с ноги в плечо ближайшему мутанту, ломая ему ключицу. Раздался треск. Он рухнул. Она закрутилась на пятке, разбив коленом челюсть другому. Всё было почти красиво. Почти весело. Но в этот момент один из заражённых поднырнул под её локоть. У него был железный крюк вместо руки. Он с силой провёл им сбоку — от нижнего ребра до середины живота. Кэтрин замерла. Не вскрикнула. Не вздрогнула. Просто поняла, что её порезали. Глубоко. Посмотрела вниз — ткань костюма разошлась, кожа разодрана, под ней виднелись мышцы. Кровь текла, густая, почти чёрная. Внутри — пусто. Ни боли, ни паники. Только знание: здесь рана. — Ага, — тихо сказала она. — Минус форма. Минус пять баллов за внезапность. Крюк пошёл на второй заход, но Кэтрин отшвырнула заражённого в стену, ударом ноги проломив ему грудную клетку. Та заколебалась, и тело сползло вниз. Она пошатнулась, глядя на разрез. Мышцы уже начали срастаться. Быстро, молча, как будто тело само стеснялось своего повреждения. Через пару секунд рана затянулась полностью. Ни следа. Ни шрама. — Ну и ладно, — выдохнула она. — Всё равно не подходил под ту куртку. Вокруг — почти три десятка мутантов. Она взяла железную трубу, выдернув её из креплений, и пошла вперёд, как дирижёр на свой финальный выход. — Осталось немного, ребятки. У меня правда планы на вечер. Металл пошёл в ход. Хлёсткие удары, хруст костей, звяканье по черепам. Они бросались на неё стаями, но она уже не отступала. Каждое её движение было точным, выверенным. Идеальным. Минут через семь всё было кончено. Кэтрин стояла в центре заваленного телами коридора, тяжело дыша. Не от усталости — просто переключаясь. Глянула на разорванный бок формы, где под тканью кожа снова была гладкой, как будто ничего не случилось. — Пошив, конечно, снова летит к чёрту, — сказала она вслух. — Но регенерация работает. Значит, не зря завтракала. Подняла передатчик: — Сектор 9-B зачищен. Можно присылать группу зачистки и техников. Остатки не шевелятся. — Повторите, Альфа-2? — с помехами прошёл голос из штаба. — Вы одна? Где остальная группа? — Всё ещё в пути, как вы и сказали. А я просто… не люблю опаздывать. Щёлк. Она отключила связь и пошла к одному из контейнеров.

***

Далеко в коридоре зашипела дверь шлюза. С глухим стуком открылась внутренняя перегородка, и в сектор 9-B, тяжело ступая, вошла группа зачистки — шестеро бойцов в полной экипировке, в броне, касках, с автоматами и электронными визорами. — Чистим углы! — скомандовал командир, на ходу поднимая винтовку. — Сканеры — в работу, по протоколу! Будьте готовы к сопротивлению! Они прошли несколько шагов... и остановились. Перед ними простирался коридор, больше похожий на зону после мясорубки. Везде — тела заражённых. Мутанты валялись на полу, придавленные, обожжённые, переломанные. Некоторые были пригвождены к стенам. Кровь растекалась по плитке, как густая краска, а воздух всё ещё хранил запах озона и горячего металла. А посреди этого ужаса спокойно сидела на перевёрнутом контейнере хрупкая фигура в порванной сбоку форме. Она держала в зубах леденец и листала что-то на наручном терминале, будто ждала автобус. — О, вы вовремя! — Кэтрин подняла глаза и махнула рукой, как старая знакомая. — Я уж думала, вы заблудились. Тут, знаете ли, сигнал плохой, указателей нет... жуть. Бойцы замерли. Один медленно опустил оружие. Другой выругался сквозь шлем: — Что, чёрт побери, здесь произошло?.. Командир шагнул вперёд, не отрывая взгляда от горы трупов. — Альфа-2?.. Вы зачистили всё... одна? Кэтрин с серьёзным лицом кивнула. — Ну да. Сами же сказали — ждать пятнадцать минут. А я... торопилась. Она потянулась, с хрустом разминая плечи, и усмехнулась: — И потом, если шизофренический рэйв начинается без тебя — это же просто неприлично. Один из солдат по инерции начал сканировать тела. Сканер издал короткий писк. — Все нейтрализованы. Без остатка. — Без... — переспросил другой. — Здесь было больше сотни особей! Кэтрин пожала плечами: — Считать было лень. Но где-то так, да. Ещё один солдат уставился на неё с откровенным ужасом: — Вы что, даже не ранены?.. — Ну-у… — она показала пальцем на разодранный бок костюма. — Было. Сюрприз: зажило. Без шрама. Костюм не повезло. Она встала, отряхнула колени и прошлась мимо бойцов, будто между манекенов. Те расступались сами. — Не переживайте, — добавила она весело. — У вас ещё будут шансы поиграть. А мне нужно переодеться. Я тут слегка... потеряла ощущение элегантности. Один из бойцов прошептал в шлем: — Это и есть… проект Альфа-2?.. Командир только молча кивнул, глядя ей вслед. Кэтрин, не оборачиваясь, подняла два пальца в воздухе в знаке "победы": — Зовите, если снова будет скучно. Только, пожалуйста, пришлите мне новую куртку. Эта уже не модная. И скрылась за поворотом.

***

В центральном зале управления царила мёртвая тишина. На экранах — сектор 9-B, покрытый следами ожесточённого боя. Камеры фиксировали обугленные тела, обрушенные потолочные балки, вырванные двери. В самой середине — Кэтрин. Спокойная. Невозмутимая. Целая. — Объект «Альфа-2» нарушила приказ, — хрипло произнёс один из старших офицеров, отрываясь от терминала. — Ей было предписано ожидать прибытия основной группы. Она начала зачистку в одиночку. Считаем, против неё действовало более ста заражённых. — Какой результат? — спросил генерал Рейкс, стоя, заложив руки за спину. — Все ликвидированы. Потерь среди своей стороны — ноль. — Повреждения? — Глубокое проникающее ранение в область живота, близко к печени. Сканеры зафиксировали разрыв тканей. Полное восстановление за две минуты. Без вмешательства. Без шрамов. За длинным столом по-прежнему никто не шелохнулся. — И какова была её реакция? — уточнила главврач Тэлмор. — Минимальная, — ответил оператор физиомониторинга. — Ни паники, ни замедления движений, ни крика. Она… просто отметила факт ранения и продолжила бой. — Порог боли у неё выше нормы, — предположил аналитик. — Или она вообще её не чувствует, — пробормотал кто-то. Но эта мысль повисла в воздухе — как что-то, о чём не принято говорить вслух. Старший координатор кивнул другому офицеру: — Передайте весь комплекс данных по зачистке в закрытый канал. Только внутренний контур. Шифровка «Гамма-Сигма». — Получатель? — уточнил офицер. Координатор посмотрел на экран, где Кэтрин, облокотившись на стену, лениво вытирала кровь с комбинезона, затем приподняла запястье и с нажатием что-то отправила по передатчику. — Доктору Версту, — отрезал координатор. — Пусть сам разбирает с ней. — Она — последний выживший субъект, — проговорил Рейкс. — И, судя по всему, самая нестабильная. — Или самая идеальная, — сказала Тэлмор тихо. Они снова посмотрели на экран. Кэтрин как раз повернулась к камере, будто знала, что за ней наблюдают, и с самодовольной улыбкой показала два пальца — «победа». Потом пошла прочь, не оборачиваясь. — И всё же, — добавил один из аналитиков, — может, нам стоит поставить над ней наблюдение? Рейкс помолчал и покачал головой: — Уже поставили. Его зовут Верст. И если он не подаст сигнала — мы не вмешиваемся.