Молитва преисподней

— Сколько он может пробыть… так? — раздался молодой, взволнованный голос. — Его состояние стабильно, — ответил другой, грубее и спокойнее, — но он может оставаться в таком состоянии от нескольких дней до месяцев. Всё зависит от силы воли. ---       Эндрю шёл вслед за Рене и отцом Ваймаком по длинным переходам, пока они, наконец, не вошли в главный зал монастыря.       Помещение поражало своими размерами и роскошью. Высокие колонны с вырезанными узорами и священными посланиями уходили ввысь, теряясь под куполом. В центре зала возвышалась золотая статуя — человек, или, может быть, существо, чьи черты скрывало сияние. Она стояла на пьедестале, служившем фонтаном, из которого текла прозрачная, почти светящаяся вода. Вокруг, на белоснежных подушках, молча сидели люди, погружённые в молитву.       На стенах раскинулись мозаики — фрагменты историй, где ангелы и чудовища сливались в одно. А потолок… Потолок был шедевром. Он сверкал множеством плиток, сложенных в единую картину: фигура, укутанная в белое, простирала руки к сияющему шару.       Эндрю стоял, не в силах отвести взгляд. Всё было до невозможности прекрасно, и оттого — пугающе. — Отец Ваймак, — произнёс один из мужчин, сидевших ближе к фонтану. Его голос был спокойным, но властным. — Могу ли я поинтересоваться, кто этот юноша? — Отец Морияма, — поклонился Ваймак, — рад видеть вас. Я хотел сообщить, что наши ряды пополнились новым братом. — Неужели, — медленно произнёс Морияма, переводя внимательный взгляд на Эндрю. — Назовись, юноша.       Он был примерно того же роста, что и Ваймак, но черты лица — резкие, строгие, глаза — холодные, будто вырезанные из серого камня.       Эндрю замер. Внутренний протест боролся с чужой, непреодолимой силой, которая будто тянула за нити внутри него. И прежде чем он осознал, губы уже сами произнесли: — Эндрю. Эндрю Миньярд. — Хорошо, брат Эндрю, — кивнул Морияма. — Теперь ты часть этого дома, этой церкви. У тебя будет два месяца, чтобы привыкнуть к новому укладу. А после — во время ритуала — ты сделаешь свой выбор. — Я… вас понял, отец, — тихо ответил Эндрю. — Молодец. — Морияма повернулся к двум своим советникам. — Позовите сюда жреца Нила. Пусть знает, что у него теперь новый подопечный.       Советники синхронно поклонились и скрылись в глубине зала. Прошло ли несколько минут или целая вечность — Эндрю не мог сказать. Здесь время текло иначе.       И вдруг — движение. Люди разошлись, уступая дорогу новоприбывшему.       Появился юноша в белой мантии с золотыми узорами, капюшон мягко скрывал часть лица. Из-под ткани выбивались пряди рыжих волос, сверкающих в отблесках света, как живое пламя. Его шаги были бесшумными, лёгкими.       А потом — взгляд.       Эндрю затаил дыхание. Эти глаза... голубые, чистые и глубокие, как безоблачное зимнее небо. В них не было тепла — лишь ясность и безмолвная власть. Казалось, стоит только заглянуть в них чуть дольше, и можно утонуть, потеряв себя навсегда.       На лице незнакомца сияли тонкие узоры и символы, выведенные золотой краской. Та же цепочка, что и у Рене, покоилась на его шее. Он был слишком прекрасен, чтобы быть обычным человеком. Слишком светел, чтобы быть живым. — Отец Морияма. Отец Ваймак, — заговорил юноша бархатным голосом, от которого у Эндрю по коже пробежали мурашки. — Мне сообщили о прибытии нового монаха. И что он передан под мою опеку. Верно? — Верно, жрец Нил, — ответил Ваймак. — Позволь представить тебе Эндрю, нашего нового брата.       Нил повернулся к нему и улыбнулся — спокойно, почти мягко. Но в этой улыбке было что-то, от чего по спине Эндрю пробежал холод.

Рыжее солнце среди белых облаков.

Вот кто он.

Слишком ярк

ий для этого мира.

Слишком опасный, чтобы быть спасением.