Сливочный вкус твоих поцелуев

Ключ повернулся в замке, и дверь со слабым щелчком открылась. Парень неспешно вошёл в квартиру, снял обувь, и, не глядя, повесил плащ на крючок. В прихожей стоял лёгкий запах карамели, — последствия завтрака, который Маринетт приготовила сегодня утром.  Он провёл рукой по воротнику, разминая шею после долгого дня, и на секунду замер. Тишина. Только тиканье настенных часов и приглушённый шум города за окном. Странно пусто без её шагов, без тихого напева, который обычно доносился из кухни.  Адриан прошёл в гостиную, бросив взгляд на её свитер, небрежно перекинутый через спинку дивана, и машинально улыбнулся. Осознание того, что они наконец-то живут вместе, — никогда не переставало радовать.  Он опустился на диван, прикрыв глаза. Работа всегда ужасно утомляет. Будь Адриан кем угодно, кроме любящего мужа, наверняка бы сразу отправился спать. Но мысль о девушке, которая вот-вот вернётся домой, не позволяли сделать этого.  Адриан знал, что ждать её долго не придётся. Маринетт была человеком своего распорядка, и сейчас было как раз то время, когда она должна была закончить свои дела в ателье. Подняв голову, он увидел на журнальном столике блокнот, исписанный её почерком, и прислонённый к нему небольшой пакетик. Адриан взял его в руки, и улыбнулся, догадавшись, что это. Фирменное миндальное печенье из их любимой маленькой пекарни. Она всегда знала, как его порадовать. Адриан наслаждался этим тихим моментом, в котором не было вспышек камер, указаний режиссёра или бесконечных телефонных звонков. Просто он, и ощущение уюта, которое принесла в его жизнь Маринетт. Через несколько минут до него донёсся приглушённый звук открывающейся двери. Сердце тут же пропустило удар, а усталость словно испарилась. — Ты здесь? — раздался её звонкий, немного уставший голос. — Всегда, для тебя. — ответил он, встал, и пошёл навстречу. Маринетт уже сняла куртку, на ходу отряхивая её от невидимой пыли. Сегодня на ней была тёплая, вязаная юбка и свободный свитер кремового цвета, который делал её ещё более хрупкой и нежной. Она прислонила к стене большую сумку с образцами ткани и сразу же посмотрела на него сияющими глазами.  — Привет, — произнесла она, улыбаясь той самой, абсолютно обезоруживающей улыбкой, которую Адриан любил больше всего. — Голодный? Он подошёл, обхватил её талию и притянул к себе для поцелуя. Поцелуй был долгим, нежным, со вкусом прохладного парижского воздуха.  — Скучал по тебе, — прошептал он, проигнорировав её вопрос. Маринетт прижалась к своему мужу, уткнувшись носом в его рубашку. Она дала себе несколько секунд, чтобы молча стоять вплотную к нему, вдыхая еле уловимый запах парфюма.  — Я надеялась, что освобожусь раньше, и успею приготовить лазанью нам на ужин. —сказала она, неохотно выбираясь из его объятий. Девушка занесла на кухню пакет с молоком и томатной пастой. — Подождёшь немного?  — Конечно, — мягко ответил он, следуя за ней. — Но только если разрешишь помочь тебе. — Помочь? — Маринетт обернулась на ходу, слегка приподняв бровь. — Ты уверен, что это не закончится ещё одним «творческим» экспериментом, как с ризотто? В памяти сразу всплыл тот вечер, когда его попытка сделать сюрприз обернулась катастрофой — и очень солёным ужином. — Эй, — возмутился Адриан с наигранной обидой, — это был кулинарный шедевр, просто недооценённый критиками. — Критиками, которые потом весь вечер пили воду, чтобы спасти свои жизни, — усмехнулась она, ставя пакет на стол. Он подошёл ближе, и в его движениях не было спешки. Рядом с ней всё ощущалось иначе. — Тогда пусть я хотя бы буду твоим су-шефом. Нарежу овощи, открою банки, подам лопатку, — он на секунду опустил голос, — и поцелую повара, если тот будет достаточно мил. — Тогда тебе придётся работать усердно, — ответила Маринетт, притворно строго. — Это нужно заслужить. Он улыбнулся, ведь знал, что это неправда. Ей нравились его поцелуи, и кажется, она сама не давала себе в этом отчёта.  Адриан закатал рукава идеально белой рубашки и подошёл ближе. Маринетт уже доставала из холодильника свежие помидоры, сыр и тесто для лазаньи. На столе быстро выстроился небольшой кулинарный хаос: пакеты, специи, лопатки, кастрюли. — Так, шеф, что мне поручите? — с деловым видом спросил он, облокачиваясь на столешницу, словно они действительно работали в ресторане. — Для начала — не мешай, — ответила она, с трудом сдерживая улыбку. Тихий ритм ножа по доске, шуршание упаковок, запах свежих томатов и чуть сладкого соуса, начинающего закипать на плите... В этом простом шуме домашнего вечера было что-то невероятно тёплое, будто весь Париж сузился до этой кухни и пары, готовящей ужин вместе. В квартире постепенно запахло тушёными томатами и чесноком. Они разговаривали обо всём и ни о чём — о новой коллекции тканей, о его съёмках, о том, что пора купить новые чашки, потому что две уже «героически погибли». Иногда между словами возникали короткие паузы, наполненные не тишиной, а уютом. Пару раз он обнимал её со спины, помогая перемешивать соус, и она, смеясь, отмахивалась лопаткой. — Ты мешаешь, — возмущённо сказала Маринетт, хотя в голосе звучала улыбка. — Исполняю своё предназначение, — спокойно ответил он, целуя её в висок. Она покачала головой, но не отстранилась. — Вот, — выдохнула Маринетт, протягивая ему свежие овощи, — нарежь их, а я займусь тестом. Адриан взял нож и принялся резать овощи слишком аккуратно, будто снимался в рекламе кулинарного шоу. — Знаешь, если бы я не знала, кто ты, подумала бы, что ты пытаешься впечатлить кого-то, — пробормотала Маринетт, выкладывая первый слой теста в форму — Разве я не пытаюсь? — ответил он, не поднимая взгляда, но уголки его губ чуть дрогнули. — Хм, — задумалась она, наклонившись, чтобы поправить его хватку, — если это попытка, то она поразительно успешна. Адриан рассмеялся и слегка покраснел, продолжая нарезать овощи. Иногда его локоть невольно касался её руки, когда она наклонялась, чтобы достать миску с соусом, и каждый такой маленький контакт заставлял их обоих улыбаться. — Теперь соус. — Маринетт пододвинула противень к мужу. — Только аккуратно!  — Моя Леди, неужели ты не веришь в меня? — Адриан вылил немного соуса на тесто, не пролив ни одной капли. — Смотри. Идеально.  Парень наклонился ближе, и прежде, чем она успела заметить, макнул соусом ей на нос. — Адриан! — воскликнула она, не сдержав смех, и пытаясь отомстить ему таким же способом. Тот лишь увернулся, крепко сцепив её руки над головой. — Так нечестно! — Обещай, что не испачкаешь меня.  — Никогда! — рассмеялась Маринетт, пытаясь высвободиться. — Отпусти, Адриан, это нечестно! Ты напал первым! — В любви и на кухне все средства хороши, — поддразнил он, легко удерживая чужие руки. Он наслаждался её близостью, её смехом и этим совершенно невинным моментом. Он наклонил голову, собираясь поцеловать её в нос, чтобы стереть пятно, но Маринетт была быстрее и хитрее. Она знала, что не сможет освободить руки. Зато она помнила о миске с бешамелем, стоящей прямо на краю столешницы. Быстро подумав, она слегка извернулась, нарочито сильно прижавшись к нему, и случайно задела локтем край миски. Миска с густым, белым соусом опасно накренилась, но не упала. Однако несколько капель бешамеля, густого и сливочного, брызнули прямо вверх, и приземлились точно на подбородок Адриана, а одна большая капля — на его правую щеку. Адриан отпустил её руки, поражённый. Он тут же поднял руку к лицу, не веря собственным ощущениям. — Ты сделала это нарочно! — его голос звучал с притворной обидой, но глаза сияли от веселья. Маринетт тут же воспользовалась моментом, чтобы отойти на безопасное расстояние, отряхивая руки. Она пыталась выглядеть совершенно невинной, хотя её плечи дрожали от сдерживаемого смеха. — Я? Что ты, любимый! — она притворилась оскорблённой. — Я просто пыталась освободиться от твоего несправедливого  нападения. Это была чистая случайность! Адриан медленно вытер подбородок тыльной стороной ладони. Он подошёл к ней, на его лице играла хитрая ухмылка. — Ну, хорошо. Случайность так случайность, — он взял её лицо в ладони, и прежде, чем Маринетт смогла возразить или убежать, он перенёс немного соуса со своей щеки на её. — Теперь это ничья, — заявил он, и наконец, поцеловал её. Поцелуй был долгим и сливочным, со вкусом бешамеля. Маринетт рассмеялась прямо ему в губы, окончательно сдаваясь. — Мы должны перестать, — выдохнула она, отстраняясь. — Иначе наша лазанья будет испорчена. — Наша лазанья в безопасности, — он отступил, беря в руки чистое кухонное полотенце, чтобы вытереть их обоих. — И, признаю, ты очень изобретательна. Я запомню это на будущее. Маринетт гордо подняла подбородок, вытирая остатки соуса. — Давай закончим. Последний слой пармезана, и в духовку. Они вернулись к работе, но теперь в атмосфере чувствовалось ещё больше озорства и нежности. Адриан, став серьёзным, щедро посыпал лазанью пармезаном, а Маринетт наблюдала, не отрывая взгляда. — Вот, — выдохнула она, беря в руки противень. — Теперь это можно считать идеальной лазаньей. Адриан осторожно взял форму из девичьих рук, и понёс её к духовке. — Какой идеальный мужчина, — Маринетт наблюдала за его движениями, скрестив руки на груди. — Готовит, помогает, и при этом даже не испачкался. — Ты ещё совсем ничего не видела. ______________________ Аккуратный стук, доносившийся из духовки, напоминал о том, что время приготовления лазаньи вышло, и откладывать ужин не было никакого смысла. Адриан достал противень, и кухня мгновенно наполнилась густым, насыщенным ароматом запечённого сыра, томатов и специй. Маринетт уже вернулась, переодевшись в мягкие домашние брюки и свой любимый свободный свитер, который, казалось, был создан для того, чтобы в нем утонуть. Она быстро расставила тарелки и приборы, пока Адриан ставил на стол блюдо, которое выглядело абсолютно идеально: золотистая корочка, нежно бурлящий соус и дразнящие края теста. Адриан сел напротив Маринетт, отставив ложку в сторону, лишь чтобы на мгновение полюбоваться её лицом. В свете лампы её глаза сияли, а лёгкая улыбка, сквозь усталость, делала её ещё более очаровательной. — Ну что, попробуем на вкус? — спросил он, подмигнув. — Попробуем, — согласилась она, при этом слегка касаясь рукой его запястья. Их пальцы невольно сплелись. — Но предупреждаю: на случай, если это будет несъедобно… — …я должен быть первым добровольцем? — закончил за неё Адриан, с улыбкой. Маринетт слегка фыркнула и окунула вилку в лазанью, разрезая золотистую корочку. С первых секунд стало понятно: запах не обманывал — блюдо получилось превосходным. Она протянула вилку Адриану, и он взял её, по своему уверенный, что это вкусно.  — Хм… — он сделал маленький укус, тщательно разжёвывая, — Слишком мало соли, помидоры могли быть слаще, и...  — Эй! — Маринетт ударила рукой по его ладони. — ...и это самый идеальный ужин, который я когда-либо ел, — закончил он, рассмеявшись, когда увидел, как облегчённо вздохнула Маринетт. — Серьёзно, Моя Леди, это просто невероятно. Даже лучше, чем в том итальянском ресторане, куда мы ходили в прошлом месяце. Она улыбнулась, и её глаза наполнились теплом, которое Адриан ценил больше всего на свете. — Я так рада, — прошептала она, приступая к своей порции. — После долгого дня нет ничего лучше, чем вкусно есть, и... проводить время с тобой. Они ели медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Тишина в кухне была не пустой, а наполненной удовлетворением и домашним уютом. Адриан наблюдал, как девушка сосредоточенно ест, как прядка тёмных волос выбилась из взъерошенного хвоста, как глаза то и дело возвращаются к его лицу.  Когда тарелки оказались пусты, Маринетт медленно потянулась, прикрывая глаза в долгожданном удовлетворении.  — Спасибо тебе, — вдруг сказала она.  — За что? За то, что не помешал испортить ужин? — он усмехнулся, убирая со стола свою тарелку. — За то, что ты есть. — Маринетт подошла к нему, обнимая со спины. — Нам осталось разделить победу в битве против грязной посуды. — Я могу помыть. Иди, отдохни. Ты устала. — После того, как ты помог мне с готовкой?— Маринетт покачала головой, — Ни за что! Мы делаем это вместе. В конце концов, это ты мой… — Любящий муж? — подсказал он. — Да, но я хотела сказать, су-шеф, — она хитро улыбнулась, — который должен отрабатывать свои поцелуи. Они стояли у раковины, работая слаженно и молчаливо. Маринетт мыла, Адриан вытирал, и их руки иногда сталкивались под тёплой водой. Струйка воды из крана и тихое поскрипывание губки были единственными звуками на кухне. Когда с последней ложкой было покончено, и всё сияло чистотой, Адриан повернулся к ней, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру. — Полагаю, что су-шеф справился со своей работой. Что он за это получит? Вместо ответа Маринетт просто поцеловала его, чувствуя, как с каждым мгновением усталость от долгого дня уходит, растворяясь в тихом, тёплом свете их общей кухни. Лазанья была превосходна, но этот момент был ещё лучше. Он был дома. С ней. И это было всё, что ему нужно.