Урок

***

      Первая странность, которую Афина заметила в привычном поведении её младшего ученика, была заключена в его каракулях на обратной стороне пергамента с учебными записями. В небрежных полосах угольного грифеля, Богиня Войны разглядела знакомые (к сожалению) черты, выведенные рукой Телемаха. Присмотревшись к человеку на наброске, можно было рассмотреть выразительный шрам. Он рассекал мужское лицо, будто кто-то оставил свой след от кинжала: рубец проходил от правого глаза до левой щеки, пересекая нос. Шрам делил лик надвое, как граница между настоящей сущностью, спрятанной глубоко внутри, и той, что была выставлена напоказ. Саркастичный, грубый и самодовольный. Антиной.       Сколько же чужого страха было спрятано в этом имени. Имя, что сплошь пропиталось своим превосходством перед несчастными, измученными слугами дворца и перед остальными женихами Пенелопы, которые единогласно объявили Антиноя вожаком своей вшивой стаи. «Хуже животных.» — думала про себя Афина, когда смотрела на сотню пресмыкающихся мужчин, вымаливающих у Антиноя его милость, будто бы он уже взошел на престол, сделав этот дворец своим. Однако, самое худшее во всём этом, это то, что у Антиноя есть собственное преимущество и перед Телемахом.       Когда Афина впервые явилась перед Телемахом на его зов о помощи, — от мальчишки она тогда почувствовала только ненависть, вперемешку со страхом дать отпор своим обидчикам. В тот раз женихи королевы окружили несчастного мальчугана, не давая ему и шанса на победу. Во главе этого балагана, конечно же, стоял никем не заменимый Антиной. В понимании Афины, — такая же безмозглая тварь, как и все те, кто стоит позади него. Голодный до власти и жажды контроля. Опасный, готовый всегда обнажить свои ножны против любого, кто встанет у него на пути. Коварный Антиной.       Для Богини Войны, прожившей не одну тысячу лет, — Антиной был всего лишь очередным кровожадным человеком. В её глазах он казался тем, кто решает свои проблемы, вгрызаясь в них зубами. Брюзжащий своей же слюной пёс, который только и умеет, что нападать на беззащитных, довольствуясь при этом мнимой властью и собственной безнаказанностью. Но так было только для Афины.       Хоть наброски Телемаха и были похожи на разметавшихся по углам змей, в глаза определенно бросалось то, с какой проницательностью принц воссоздал на своём рисунке внешность мужчины. По памяти он передал каждый рубец на чужой смуглой коже. Каждую мельчайшую деталь, которую только смог уловить, наблюдая за Антиноем издалека. Как маленький воришка, Телемах глазами обкрадывал чужие размашистые движения, смех и улыбки. Запоминал их, перед сном пытаясь отыскать в воспоминаниях причину своего же любопытства. Этот вопиющий интерес мальчика к одному из женихов своей матери, никак не ложился с теми чувствами, с какими Телемах вечно ругался на него и жаловался Афине. О том, как Антиной пытается задеть его, оскорбить Пенелопу и вечно провоцирует Телемаха на очередную драку перед всеми. И Афина бы поверила в его дутую ненависть к Антиною, не будь она умна. …И если бы она не знала о том, что, когда Антиной в одиночку оттачивает свои навыки на тренировочной площадке, Телемах всегда тайком наблюдает за ним из тени возвышающихся до потолка колонн. Как, например, сегодняшней ночью.       Афина молча наблюдала за тем, как мальчишка поджимал свои губы в тонкую полоску, смотря на мужчину. Юношеские голубые глаза каждый раз выражали чертово восхищение при очередном выпаде Антиноя вперёд, к его невидимому сопернику. Он стоял обнажённый по пояс, с копьём в руке — древко из ясеня отполировано грубыми ладонями, оно отражало свет горящих факелов от своей поверхности. Взгляд Телемаха скользил по тому, как при движениях Антиноя, мышцы под его тёмной кожей натягиваются вдоль рук. Лопатки сходятся на широкой, исполосанной шрамами спине. Пот блестит на плечах, каплями медленно скатываясь вниз. Антиной крепко стискивает копьё у себя в руках, и вены на его предплечьях раздуваются под напором мужской силы. От увиденного, Телемах непроизвольно сглатывает, от чего кадык на его горле дергается. Только слепой бы не заметил того, что именно наследный принц Итаки испытывал к Антиною, одному из возможных женихов своей матери. Не эту напускную злость, не внушенную самому себе ненависть. А что-то, что заставляет сердце юноши терзаться в сомнениях.       Афина переводит свой тяжелый взгляд с одного на другого, осознавая, что это не то, во что ей можно вмешиваться. И как бы она не хотела отгородить Телемаха от заведомо безнадежных грёз о том, кто этого совершенно не заслуживает, она понимала, что отними у человека то, что дорого сердцу, — он будет сокрушаться в попытках заполучить желаемое. Лучше же будет, если она мягко подтолкнет его к осознанию, займёт его голову чем-то другим и не позволит этим чувствам обрести название.       Тем временем, Антиной делает шаг вперёд, древко скользит вдоль ладони, наконечник замирает в воздухе. Затем — толчок. Копьё вылетает из руки глухим свистом, вонзаясь в центр мишени на стене в другом конце зала. На миг всё стихает, и кажется, будто даже сердце Телемаха перестает биться. Дыхание замирает, мысли испаряются и всё внимание принца остаётся приковано к мужской фигуре, залитой светом зажженных факелов в полутьме. Во всём громоздком помещении слышится еле слышный треск пламени и рваный вздох Антиноя. Мужчина возвращается за оружием, выдёргивает его из уже вдребезги разбитой доски с красной пометкой, будто для него это ритуал, повторяемый десятки раз. Телемах, погруженный в свои мысли, не сразу осознает то, что Антиной разворачивается в его сторону со своим копьём в руках, и говорит: — Ну что? И сегодня не присоединишься? «Он заметил?!» Пронеслось в голове у Телемаха. «Наконец-то заметил.» Пронеслось в голове у Афины. Обескураженный Телемах хотел было взглянуть на свою наставницу, стоящей около него, но она бесследно испарилась в воздухе, оставив их наедине.

***

      С бешено колотящимся сердцем Телемах выходит из своего обнаруженного укрытия. Подходя к Антиною, он пытается унять внутреннее беспокойство. Взяв под контроль тревогу, Телемах натягивается как тетива охотничьего лука. В одно мгновение меняется из пойманного с поличным, тайного зрителя — в статного принца. Телемах выпрямляет осанку, высоко задрав подбородок. Он намеренно старается держаться на безопасном расстоянии от Антиноя, когда слышит: — Неужели сам принц наградил меня своим присутствием? Вы так великодушны. — Губы Антиноя расплываются в ехидном оскале, и от его наигранного, насмешливого тона внутри Телемаха скручивается тугой узел нервов. — Думал, ты уже никогда не выйдешь на свет. — Чего ты хочешь? — Это нужно спросить у тебя, волчонок. Что ты забыл здесь так поздно, да и еще в этом. — На Телемахе была одна лишь белая туника для сна. Антиной подошёл ближе. Наконечник его копья поддел подол туники, оттягивая её в сторону. Антиною хватило и пары секунд задержать свой взгляд на чужих обнаженных ногах, чтобы его глаза потемнели. Телемах сделал шаг назад, сдерживая дрожь во всём теле. Скрестив руки у себя на груди, принц продолжал неотрывно наблюдать за мужчиной, ожидая с его стороны любого возможного подвоха. Тем временем, Антиной всё продолжал: — Но раз ты уже несколько ночей подряд торчишь здесь, так уж и быть, — Антиной повернулся к нему спиной и направился к оружейному стенду, на котором располагались тренировочные деревянные мечи для спарринга. Отбросив своё копьё в сторону, он прихватил с собой со стойки два меча и вернулся к Телемаху. — Преподам тебе пару уроков. Один из мечей он бросил принцу под ноги. — Подними. Опешив от подобной наглости, Телемах чуть ли не подавился воздухом, не веря в то, что он только что услышал. Он ищет в чужом выражение лица подтверждение услышанному, но находит там только язвительную улыбку над собой. Снова? Для Антиноя всё происходящее это ничто иное как очередная попытка оскорбить его? Унизить? Растоптать? Перед глазами всплывают все прошлые их стычки, все оскорбления в сторону его и его матери. Раз за разом Телемах вступал в эти пустословные баталии, которые начинались Антиноем по факту обычной скуки. Мальчишка верил каждому сказанному слову, и так серьёзно реагировал на все оскорбления в сторону королевы Итаки, что Антиной просто не мог сдержаться. Однако, больше Телемах не клюнет на эти дешевые провокации. Молча развернувшись, Телемах уже хотел было двинуться в сторону выхода из зала. Однако, за собой он услышал глухой стук дерева о поверхность пола, и в следующую секунду Телемах чувствует как на его плечо ложится тяжёлая рука. Антиной с силой разворачивает его обратно к себе: — Убери от меня свои ру- Последнее слово застревает в глотке, когда Антиной валит его на спину, придавливая Телемаха к полу всем своим телом. — Нахера ты следил за мной? — Антиной подминает под себя сопротивляющегося парня. Телемах брыкается, покрывая чужую обнаженную грудь ударами. Он пытается сбросить с себя эту нереальную груду мышц, но все усилия напрасны. — Что ты задумал, щенок? После последнего вопроса сопротивление прекратилось. Это уже третий раз за сегодняшний день, когда Антиной заставляет Телемаха пребывать в искреннем недоумении. Настолько настоящем, что эмоции, которые мальчишка всё время старался скрывать, и внешне оставаться беспристрастным — начали проявляться на его лице: — Что? О чем ты… Его снова грубо заткнули. — Давай, ну же, прикидывайся дурачком сколько влезет, — Антиной действительно был просто взбешен. — Все эти дни ошиваешься вокруг, преследуешь меня. Думал, я не замечу твоих взглядов? Выкладывай. Неужели это было настолько очевидно? Вся нелепость ситуации вмиг выдула из тела злость на Антиноя. Он хотел объясниться перед мужчиной, сказать ему, что он не так всё понял, но с губ обиженного принца срывается: — Да кем ты себя возомнил? Думаешь, мне есть дело до такого, как ты? — Телемах смотрел ему прямо в глаза. — Что против твоей важной персоны планируются заговоры? Смею тебя разочаровать, но всем в этом дворце наплевать на тебя, Антиной. Первый удар от Антиноя приходится ему мимо правой щеки кулаком в пол. Звук сильного столкновения крепкой руки об поверхность, раздалась громким звоном в ухе принца. — Не зазнавайся, волчонок. Думаешь, осмелел? Зубки прорезались, так всё, можно тявкать по углам, распугивая трусливых крыс? — Антиной наклонился к его лицу, и Телемах почувствовал его дыхание на своём лице. — Сука, я могу заставить тебя уже сейчас лежать здесь, захлебываясь в собственной крови, посередине этого зала. И ни одна, уж поверь мне, ни одна живая душа не узнает о том, что же случилось с их драгоценным наследником Итаки. — Рискни. — Слово было грубо выплюнуто в лицо мужчины. Антиной зло усмехнулся, заглядывая в голубые глаза напротив. В водах этой синевы плескалась отвага, азарт и смутное отражение самого Антиноя. Он видел всё, кроме страха. В глазах этого мальчишки не было для него места. Антиной осознал — в его пугливом волчонке что-то изменилось. Телемаха больше не вывести так просто из себя провокациями, не задеть за живое оскорблениями. Вот он, — растущий не по дням, а по часам. Мужчине остается только догадываться, что именно дало мальчику правильное направление. Или, может быть, вернее было бы сказать кто? С каждым новым ударом мальчишка будет становится только сильнее, и когда это произойдет, Антиной не будет скрывать того, с каким искренним удовольствием он будет наблюдать за взрослением мальчика в хищного волка. Ведь только тогда с ним станет по-настоящему интересно.       Антиной убрал руки с чужого тела, медленно поднимаясь с пола. Телемах встает вслед за ним, и взгляд его цепляется за отброшенный Антиноем тренировочный меч: — Подними. Антиной стоял спиной к парню, и услышав его слова, неторопливо бросает взгляд себе за плечо. Он увидел Телемаха, держащего в руках деревянное оружие. Своим мечом мальчик указывал на другой, лежащий по левую сторону от Антиноя. — Что? — Я сказал: Подними. Несколько секунд осознания, и Антиной складывается пополам от громкого смеха. Отсмеявшись, он вытирает со своих глаз фальшивые слёзы. Антиной наклоняется над мечом и поднимает его со словами: — Кто я такой, чтобы ослушаться приказа Вашего Высочества?       Не дождавшись того, как мужчина примет начальную позицию, Телемах без лишних слов первым сделал выпад в его сторону, резкий и уверенный, словно пытался своим юношеским пылом прорваться сквозь опыт умелого воина. Меч Антиноя встретил его удар с лёгким треском. Телемах сразу перешёл в серию быстрых атак, кружась вокруг Антиноя, пытаясь найти его слабое место. Он наблюдал за его тактикой не один день. Но несмотря на все старания Телемаха, Антиной двигался почти без усилий, лениво скользя ногами по полу. Каждое столкновение мечей сопровождалось глухим звуком, а дыхание Телемаха тем временем все сильнее учащалось. Он старался, ускорял темп, менял углы атак, но каждый чертов раз Антиной направлял удары так, чтобы Телемах не мог даже и на миллиметр приблизиться к победе. Это была игра силы и опыта, где Антиной позволял Телемаху прочувствовать собственные возможности. Наконец, Телемах, уставший и изнуренный, сделал слишком широкий выпад. В эту же секунду Антиной словно замер, а потом одним точным движением парировал удар, одновременно с этим, выбив меч из рук Телемаха.       Деревянное оружие со стуком упало на поверхность пола, эхом разлетевшись по залу. Телемах тяжело дышал, руки дрожали. По лицу стекали капли пота, а туника неприятно прилипала к измотанному телу. Однако, губы его растянулись в довольной улыбке: — Ха-а… Да как… — Телемаха еле держали ноги. Обессиленный, он медленно осел на пол, ватные конечности совсем его не слушались. — Как ты это делаешь… — Опыт. Телемах закатил глаза. — Очень обнадеживающий ответ, знаешь ли. Антиной прыснул от смеха, и ухмыльнулся парню: — Но это было неплохо. Телемах изумленно взглянул на Антиноя: — Что? Что ты только что сказал? — На комплимент нарываешься, пацан? Говорю же, могло бы быть намного хуже. — Мужчина подошел к оружейному стенду, возвращая тренировочные мечи на место. — Над дыхалкой поработать бы, она у тебя дерьмовая. И отвлекаешься часто. — Ну спасибо. — Не кисни, по-крайней мере, — ты стал быстрее с последнего раза. — Под «последним разом» ты подразумеваешь то, как накинулся на меня с кулаками перед всеми женихами? — Было чертовски больно, и это он даже не про кровоточащие раны, не про синяки. Они то со временем пройдут до единого, он их мало-помалу залижет. А вот боль за свою задетую гордость Телемах не забудет никогда. Из памяти не вырвать постыдное чувство беспомощности и осознания того, что Телемах попросту не в силах защитить не то чтобы свой дом, он не способен даже защитить самого себя. Вот за что ему больно. — А ты у нас из злопамятных? Поэтому и следил за мной всё это время? — Нет, я… Антиной обвел его скучающим взглядом. Телемах запнулся на полуслове, подумал и немного помолчав, выпалил: — Я за твоими тренировками наблюдал, чтобы запомнить движения, и ну, самому так же попробовать. Наконец-то пришло время Антиною терять дар речи. — Что? — У меня никогда не было того, на кого я бы мог равняться. А из всех, ты — самый лучший вариант. — Хотелось провалиться под землю после каждого слова, он не верил, что это действительно вылетает из его рта! — Поэтому, я- — Стоп! А ну-ка повтори: Я кто? — Ой, да ну тебя, это даже не было комплиментом! Ты вообще свое неумелое стадо видел? Только и могут, что жрать да хлестать вино! — (Антиной решил оставить это без комментариев.) Телемах обиженно буркнул, на что последовал тихий смешок Антиноя. Он стоял перед ним, смотря на сидящего на коленях Телемаха сверху-вниз. Внезапно, к Телемаху пришло осознание того, что он впервые чувствует подозрительное спокойствие рядом с одним из потенциальных женихов Пенелопы. Тех, кого он так яростно хотел выставить за порог их с мамой дворца. Ощутив себя предателем, он решил немедленно покинуть тренировочную комнату: — Если мы закончили, то я, наверное, уже пойду, а то, действительно, поздно… — Второпях пытаясь подняться на ослабевших ногах, Телемах чуть не свалился обратно на пол, но в последний момент Антиной тактично подцепил его за локоть и вернул на место: — Аккуратнее. Телемах стряхнул с себя чужую руку, и оставил Антиноя стоять, молча смотря себе в след. Остановившись на пороге площадки, Телемах кинул ему через плечо: — Спасибо за урок. …И уже хотел было рвануть в свою спальную комнату, как Антиной подал голос: — Телемах. — Да? Телемах повернулся к нему. — Больше не прячься в тенях, ладно? Телемах кивнул ему в ответ, несмело улыбнувшись. — И ещё, — Антиной смотрел куда угодно, только не на него. Коротко прокашлявшись, он продолжил. — Никогда не выходи по ночам из своих покоев в таком виде. Телемах опустил взгляд на задранную ночную тунику и свои оголенные бедра. Секунда, и Телемах вылетает в коридор из зала, молясь, лишь бы Антиной не заметил его румяных от стыда щёк.