Завтрак

Сегодня Джулс всерьёз задумался над сменой причёски: он тратит непозволительно много времени на то, чтобы высушить волосы. Да, они у него длинные и густые, это было бы настоящее преступление, как говорила мама, но каждый раз он возится с феном по десять, а то и пятнадцать минут. В то время как Итан, ординатор из кардиохирургии, пару раз взъерошил полотенцем свою коротко постриженную голову, и уже переодевался в форму. Их странное плавательное соперничество сложилось спонтанно несколько недель назад. Сначала они просто приветствовали друг друга кивком, потом кто-то из них сказал «привет» и вот они уже устраивают гонку на скорость, кто быстрее коснётся бортика. Джулс не был против компании, тем более с тех пор, как Хендрикс, ссылаясь на загруженный график, вовсе перестал ходить в бассейн. Джулсу нравилось плавать с Тобиасом. Куда больше чем с Итаном, если уж честно, пусть и с Хендриксом у него не было никакого шанса финишировать первым. Собственно, возникший с Итаном азарт был Джулсу несвойственен: куда больше он любил плавать расслабленно, медленно, чтобы успеть рассмотреть, как мощные мышцы спины и плеч Хендрикса ритмично работают, рассекая воду, как на его слегка загорелой коже после заплыва блестят капли воды и устремляются вниз, где мокрые плавки плотно облегают… – Эй, ты в порядке? Джулс вздрогнул. Вместо того чтобы выключить фен, он перепутал кнопку, усилив поток. Тёплый поток воздуха превратился в обжигающий вихрь, взметнул его мокрые пряди, ударяя их об лицо. – Что? – можно сделать вид, что не расслышал из-за шума. Итан повторил: – Ты в порядке? Неужели у Джулса на лице написано, когда он фантазирует о члене Хендрикса? Итан, не скрывая любопытства, указал на его бедро: – Ты в бассейне так приложился? Джулс опустил взгляд вниз. В центре кожа была тёмно-лиловой, а по краям расходились жёлто-зелёные разводы. На его бедре был синяк идеальной формы. Пять отпечатков пальцев. По лицу разлилась новая волна жара. – А… да… – пробормотал он. – Я и не заметил. – Выглядит болезненно, – не отступал Итан. – Точно все в порядке? – Да-да, абсолютно! – Джулс закивал с неестественным после двенадцатичасовой смены энтузиазмом, стал натягивать на себя джинсы. К чёрту этот фен. Подстрижётся налысо. – Пустяки. В неотложке и не такое бывает.

🩺🩺🩺

На улице Джулса встретило прохладное для начала апреля утро. На асфальте под ранними лучами солнца блестели лужи. Всю ночь шла гроза, и, судя по прогнозу погоды, ожидается ещё и сегодня. Джулс представил, как он возвращается домой, задёргивает шторы, кутается в тёплое одеяло и засыпает под барабанящие по карнизу звуки дождя. От одной лишь этой мысли тело налилось сладкой истомой предвкушения – быстрее бы домой! Джулс вздохнул. Ну нет, он слишком хороший парень. Недалеко от больницы находилось кафе, где готовили лучшие сэндвичи с ветчиной и сыром. Это сложно было назвать каким-то изысканным блюдом, но соус они добавляли потрясный. И ещё свежие овощи, хотя Джулс искренне не понимал вкуса подогретого в гриле огурца. Но не ему судить. Он заказал двойной эспрессо, тот самый сэндвич и вернулся в отделение. Заведующий, как и ожидалось, ранним утром закрылся в своём кабинете. Он никогда не успевает нормально позавтракать. Вместо этого пьёт кофейную бурду из автомата. А ведь ему уже далеко за тридцать, в этом возрасте мужчинам особенно важно следить за питанием... Джулс скривился от собственных мыслей. Как мамочка наседка! И что это за привычка всё контролировать? Он отогнал от себя эти размышления, хоть и не слишком удачно, и тихо постучал. Хендрикс сидел за столом, согнувшись над кипой бумаг. Когда он поднял голову, Джулс уловил на его лице редкие эмоции удивления, которые, впрочем, почти сразу сменились на привычную для него отстранённость. – Джулс? Разве твоя смена не закончилась? – Доброе утро, – Джулс почувствовал, как щёки снова начинают гореть. – Закончилась. Но я решил принести тебе завтрак. Вот. Он поставил еду перед Хендриксом на стол, молясь случайно не опрокинуть стакан с кофе на его важные документы. Тобиас посмотрел сначала на пакет, а затем на Джулса. – Тебе стоило отправиться домой, а не бегать за завтраком для меня, – его голос прозвучал твёрдо, но без той строгости, с которой он отчитывал коллег. – Не нужно заботиться обо мне больше, чем о себе. Джулс опешил. – Я просто… Но Тобиас перебил его: – Но мне приятно. Спасибо. – Он улыбнулся и неожиданно отодвинулся от стола. – Иди сюда... Джулс может и понял, что доктор Хендрикс только что попросил его сделать, но вот осознал далеко не сразу. – Если кто-то войдёт… – Сначала этот кто-то постучит, – спокойно пояснил Хендрикс. – Или хочешь, чтобы я тебе приказал? Джулс сглотнул. Не то чтобы он был категорически против. Вместо ответа Джулс сделал неуверенный шаг вперёд, затем ещё один и ещё. Когда он оказался достаточно близко, Хендрикс обхватил его талию и усадил на колени. Джулсу ничего не оставалось, кроме как прижаться к широкой мужской груди. – Вот так лучше, – прошептал Тобиас, губами касаясь его виска. Джулс не мог не согласиться. Несмотря на неловкость, он определённо почувствовал себя лучше, чем несколько секунд назад. Одна рука Хендрикса лежала на его пояснице, другая медленно гладила ногу чуть выше колена. Джулсу хотелось ответить на объятие, но риск того, что кто-то может зайти в кабинет в самый неподходящий момент, заставлял сердце колотиться ещё сильнее, и он решил просто закрыть глаза, погружаясь в это странное ощущение безопасности и опасности одновременно. Довольно соблазнительный коктейль эмоций. Вдруг он почувствовал ровное дыхание Тобиаса у своего уха: – Расслабься, – его пальцы впились в напряженные мышцы бедра Джулса чуть сильнее. – Никто не рискнёт сунуться ко мне до десяти. Губы Тобиаса коснулись его шеи. Волна тепла растекалась по всему телу, и Джулс с трудом сдержал тихий стон, когда зубы слегка задели чувствительную кожу. – Но если войдут, вот картина-то будет… Внезапно Тобиас схватил его за подбородок, поворачивая к себе. – А сам просил поцеловать тебя в ординаторской, – в его глазах вспыхнули опасные огоньки. – Куда исчез твой запал, Джулс? Прежде чем Джулс успел найти ответ, губы Тобиаса вцепились в его. Поцелуй не оставил и шанса. Язык грубо вторгся в дрожащую влагу его рта, выжимая из Джулса прерывистый звук не то протест, не то мольбу. Сопротивление рассыпалось в прах. Его собственные губы вдруг ожили. Руки, только что лежавшие на коленях, взметнулись к плечам Тобиаса. Тот одобрительно хмыкнул, свободной рукой скользнув под рубашку. Горячая ладонь легла на его спину, и Джулсу резко захотелось, чтобы эта ладонь опустилась ещё ниже. Джулс много кого целовал. Мужчин, женщин. Ему нравилось целоваться. Ему нравилось целовать людей, в которых он был влюблён, и тех, кого впервые встретил в баре. Но ни один из этих поцелуев не был похож на то, как его целовал Хендрикс. Невозможно было понять, где заканчивается удовольствие и начинается что-то совершенно другое. Грусть? Тоска? Или это просто желание оставаться рядом, не дышать, не думать ни о чём, кроме этих секунд? Но тогда почему оно ощущалось так горько, что ком вставал в горле? В этот момент Джулс осознал: он не просто влюблен. Он влип по уши. Ладонь Тобиаса вернулась на его бедро, пальцы намеренно, или случайно, сжали именно то место, где на коже цвёл сине-багровый синяк. Джулс отстранился с коротким «ай». – Ещё болит. Тобиас тут же убрал руку. В его глазах мелькнуло что-то вроде раскаяния. – Прости. Я вчера переборщил? Это было вчера? После насыщенной смены все дни смешались. Джулс покачал головой. – Ничего страшного. – Потом, желая разрядить обстановку, улыбнулся и добавил, – Сегодня утром в бассейне Итан увидел синяк и решил, что это он меня так ногой задел. Тут мягкость в глазах Тобиаса испарилась. – Итан? – Э…да? – Какой Итан? – Из кардиохирургии. Мы… – Джулс замолчал. Кажется, он только что призвал бурю. – Мы плаваем вместе, когда смены совпадают. Мы вроде как…друзья. Лицо Хендрикса сделалось каменным. – И давно? – Ну… – И как на это ответить? Джулс даже не помнил, что было вчера. – Да нет. – Да, – отчеканил Хендрикс, – или нет? – Нет… – А какой был вопрос? Хендрикс резко подался вперёд, и Джулсу пришлось соскочить на пол, чтобы дать ему встать. Он взял пакет с едой и подошёл к окну, там возле кулера стоял миниатюрный холодильник, куда Хендрикс и положил разогретый на гриле сэндвич. – Интересно, – протянул он, глядя куда-то в пространство над Джулсом, – доктор….как там его? – Он интерн. Итан. – Интерн Итан тоже считает ваши заплывы дружескими? – Наверное. – Джулс подумал ещё усерднее, – конечно. – Может, стоит перевести тебя в дневные смены? Чтобы было больше времени на... плавание. В его голосе не было злости. Только ледяная вежливость, которая была, правда, куда хуже. – Мы просто плаваем. И всё. Ничего больше. Я не понимаю… Хендрикс нахмурился. – Мне не нравится, когда ты сидишь у меня на коленях, позволяешь мне целовать себя, а через пять минут рассказываешь о другом мужчине, который разглядывает тебя в раздевалке. Так понятно? Что-то щёлкнуло в сознании Джулса. Он уже видел эту холодную маску раньше, в те редкие моменты, когда Тобиас терял над собой контроль. А ему важно было контролировать абсолютно всё. Это неотъемлемая часть самой его природы, та самая тёмная и властная энергия, что делала его таким невыносимым. И таким неотразимым. Об этом можно было догадаться и раньше, но будучи подчинённым Хендрикса ты видишь лишь крупицу его многогранной натуры. За время их отношений Джулс узнал его куда лучше. Ревность Хендрикса была продиктована его собственничеством. О, Тобиас Хендрикс был собственником. В своей жизни он всё мог разделить на две простые категории: моё и чужое. Моё отделение. Мои сотрудники. Моя больница. И, с недавних пор, мой Джулс. В постели эта собственническая страсть принимала конкретные формы. Тобиасу нравилось оставлять следы – тот же самый синяк, ему нравилось устанавливать правила, решать, когда начать и когда закончить. И что самое неожиданное: это нравилось и Джулсу. Нравилось чувствовать себя настолько желанным, что это граничило с безумием. Нравилось отдавать контроль человеку, который так яростно защищал то, что считал своим. Джулс жалел, что он не может обсудить это странное самопознание с Кенеди. Потому что если он расскажет ей абсолютно всё об их с Тобиасом отношениях, та наплюёт на этику, связывающую по рукам и ногам психотерапевтов и психиатров, и не просто скажет Джулсу расстаться, а напишет какое-нибудь анонимное письмо в учредительный совет больницы. Или ещё хуже – его маме. Вариант того, что подруга его поймёт Джулс допускал в вероятности около десяти процентов. И сейчас, глядя в эти холодные глаза, Джулс не почувствовал страха. Он почувствовал странное, почти извращённое облегчение. Смотри на меня. Ревнуй меня. Желай меня. – Понятно. – Желание разгоралось в животе, как раскалённый уголь. – Мне жаль. – Это всё, что ты можешь сказать? Джулсу было неприятно осознавать, что он разочаровал его. А ещё он был в полном восторге. – Нет, – Джулс медленно двинулся к окну, – Скажи, как мне загладить…свою вину. – Не загладить вину, Джулс, – поправил Тобиас, и теперь его голос приобрёл ту самую бархатистую мягкость, от которой по коже бежали мурашки. – Вину нужно искупить. А для этого требуется наказание. Это-то ты понимаешь? – Да, – прошептал Джулс, уже стоя перед ним. – Хороший мальчик, – Тобиас поднял руку и провёл костяшками пальцев по его щеке, а затем по ней похлопал, как делают иногда с непослушными детьми. – Закрой дверь. Сердце забилось чаще, когда Джулс повернул замок. – Сядь на стол. Джулс запрыгнул на стол и сел с идеально прямой спиной, как на экзамене, глядя перед собой, но видя лишь расплывчатые очертания мебели. Всё восприятие сосредоточилось на человеке, стоявшем за его спиной. Он услышал мягкие шаги, приближающиеся к нему. Ладонь легла на затылок, слегка оттягивая волосы. Джулс запрокинул голову и встретился с взглядом Хендрикса. – Ты очень красивый, Джулс. Уверен, что я не первый, кто говорит тебе об этом. – Большим пальцем Хендрикс очертил кайму его губ. – Мне нравятся твои пухлые губы, они созданы для того, чтобы сосать. Это совершенно не походило на наказание, если бы не неудобное положение головы, от которого затекала шея. Тобиас принялся расстёгивать пуговицы его рубашки. Одна. Вторая. Прохладный воздух коснулся обнажающейся кожи. Когда ткань упала с плеч, губы Хендрикса прильнули к его шее. – От тебя пахнет апельсином, – прошептал он, перемещаясь к ключице, а затем ниже, к груди. Его язык обрисовал круг вокруг соска, заставив Джулса ахнуть. Волосы Хендрикса щекотали нос, но были мягкими и тоже вкусно пахли ванилью. – Я...х-х… помылся после бассейна, – пробормотал он и тут же прикусил себе язык. Тобиас остановился и выпрямился. – С тем интерном? – Н-нет… Нет! Там же закрытые душевые… Лицо Хендрикса исказилось от какой-то новой эмоции гнева, которую Джулс не смог с точностью определить, а затем он быстро расстегнул ширинку, просунул руку в брюки Джулса и с силой сжал член. Джулс вздрогнул от боли и от невыносимого возбуждения. Он удивился, что может так быстро возбудиться. Ладонь Хендрикса хоть и была тёплой, но кончики пальцев холодные. В течение нескольких секунд Джулс мог только закрывать глаза и стонать, позволяя себе быть полностью ведомым, чувствуя сладкий трепет, который можно было описать только одним словом: власть. – Смотри на меня, когда я прикасаюсь к тебе. Хендрикс чуть усилил хватку, и Джулс сдавленно выдохнул, пытаясь удержать в себе очередной стон, но тот всё равно сорвался. – Т-тобиас... – Я должен быть уверен, – Он склонился ближе, почти касаясь его губами, – что ты понимаешь, почему я злюсь. Тогда Хендрикс отпустил его волосы, к счастью затёкшей шеи. К несчастью эрегированного члена, рука Хендрикса тоже покинула его. Он обошёл стол и встал напротив, коленом разведя ноги Джулса шире. – Посмотри, как ты дрожишь, – с усмешкой сказал Тобиас. – Тебе это нравится. Джулс не мог ничего сказать, язык будто прилип к нёбу, а мозг думал только об одном: мне было так приятно, почему всё прекратилось? – Отвечай. – Хендрикс сжал его подбородок. – Тебе нравится? – Д… да. – Ещё раз. Чётче. – Да, нравится. Тобиас улыбнулся. – Разве наказание должно нравится, Джулс? – Нет…не должно… – Значит, я плохо справляюсь? Может, твой интерн лучше меня знает, как тебя наказывать? Может, он бы уже разрешил тебе кончить? – Джулс протестующе замотал головой. Большим пальцем Хендрикс провёл по его губам, и Джулс, считав этот знак, – снисходительное позволение – втянул палец в рот. Облизнул и даже слегка прикусил. Ясные глаза Хендрикса потемнели, став тёмно-синими. – Признайся, когда ты мылся после бассейна, втирал в себя этот химозный гель, он смотрел на твою задницу? – Нет… – И почему ты так уверен? Сам смотрел на него? Хендрикс огладил внутреннюю сторону его бедра, чуть ниже синяка, но так и не дотронулся до члена. Джулс выгнулся, пытаясь поймать это желанное прикосновение. – Не смотрел… я думал… думал о тебе. В душе. Думал, как жаль, что мы больше не плаваем. Вместе. Наконец-то Тобиас, довольный, сжалился: положил ладонь на его промежность, поверх трусов, водя пальцами по головке члена, надавливая ровно настолько, чтобы вызывать волну сладкого напряжения. – Часто думаешь обо мне? – Хендрикс опустил голову, следил, как тело Джулса реагирует на каждое его движение. – Да... – Джулс мог только кивать, бёдра непроизвольно двигались навстречу. Через влажную от предэякулята ткань трение становилось почти невыносимым – одновременно мучительным и блаженным. – Часто. – И о чём? Господи, о чём он только не думал. Стыдные, пошлые фантазии, которые заставляли кровь приливать к лицу в самые неподходящие моменты. Он представлял, как Тобиас приходит к нему домой без предупреждения, застает его спящим, и вместо того, чтобы разбудить, просто начинает трахать его, отчего Джулс просыпается, но не может сделать ничего, кроме как безвольно стонать под ним. Ему было стыдно признаться, что иногда, когда Тобиас говорил с ним строгим тоном на обходах, Джулс представлял, как опускается перед ним на колени прямо в процедурном кабинете, как Тобиас грубо держит его за волосы, а он, стараясь не шуметь, удовлетворяет его, пока за дверью слышны шаги и голоса персонала. Самая же грязная мысль была о том, как Тобиас полностью его контролирует. Как надевает на него ошейник и привязывает к кровати, лишая возможности двигаться, а потом часами ласкает, мучает, доводит до исступления, но не дает кончить, пока Джулс не начинает плакать от переизбытка чувств и умолять о пощаде. – О том, как ты прикасаешься ко мне, – Это была лишь малая часть правды. Джулс потянулся к нему. – Пожалуйста… поцелуй меня. Хендрикс прищурился, словно эта просьба была ему физически неприятна. – Нет. Он толкнул его в плечо. От неожиданности Джулс потерял равновесие и откинулся назад, развалившись на столе. Под его спиной зашуршала бумага, наверняка очень важные документы. Джулс понадеялся, что это не чьи-то истории болезни. Одним быстрым движением Тобиас спустил с него брюки вместе с трусами до лодыжек, затем развернул. Твёрдая ладонь легла ему между лопаток и заставила наклониться вперёд. Джулс ахнул, руками упёрся в стол. Листья теперь лезли прямо в лицо. Бёдра всё ещё оставались на весу. Джулс пополз вверх, пока его таз не упёрся в самый край. Ноги, до этого свисавшие со стола, опустились на пол, найдя наконец неуверенную опору. Но поза оставалась унизительной: верхняя часть тела распластана по столу, щека прижата к дереву, а голые ягодицы, приподнятые на столешнице, были выставлены на всеобщее обозрение. Хотя нет, почему на всеобщее. На обозрение одного единственного человека. – Не двигайся, – прозвучал холодный приказ. Джулс замер, прижавшись к столу. Тело дрожало. Что Тобиас будет делать? Войдет в него? Здесь, в кабинете? Без смазки? Насухую? Это будет его наказание? От этой мысли стало не по себе. Он вдруг с ужасом осознал, что не знает, насколько далеко Тобиас может зайти. Щелчок открывающегося ящика заставил его вздрогнуть. Звук выдавленного геля... Значит, смазка у него здесь, в кабинете? Джулс почувствовал странное облегчение, смешанное со стыдом. Это же Тобиас. Он никогда, никогда не причинит ему боли. Пока Джулс его. – Мне всё равно с кем ты дружишь, Джулс. И с кем, – он почти выплюнул следующее слово, что немного расходилось с заявление о том, что ему всё равно, – плаваешь. Ногти провели по коже, оставляя горящие полосы. Джулс закусил губу. – Но я не потерплю, чтобы кто-то другой даже мельком появлялся в твоих мыслях, когда ты со мной. Когда мой язык, – он провёл им по шее Джулса, – ласкает тебя. Пальцы нашли сосок и принялись теребить его, сначала нежно, потом сильнее, пока Джулс не начал выгибаться, тихо постанывая. – Ты вспоминал о нём, – пальцы сжали сосок больнее, – когда я целовал твою шею. Свободная ладонь скользнула между ягодиц, мягко обхватила правую половинку.  – А ещё ты щеголял перед ним своей сладкой попкой. Думаешь, я прихожу от этого в восторг? Один смазанный палец едва коснулся входа, но не проникая внутрь. Джулс затрясся, тело напряглось в сладком предвкушении. Воздух коснулся влажной кожи, и Джулс сдавленно ахнул. – Прелесть... – Тобиас провёл вокруг подушечкой пальца. – Жаль, ты не видишь, как сжимаешься. В этом есть что-то медитативное. Палец надавил чуть сильнее, и кончик мягко вошёл внутрь. Джулс выдохнул, ощущая знакомое растяжение. Мышцы, то ли расслабленные плаваньем, то ли ещё растянутые после их последнего раза, легко поддались. Хендрикс сразу добавил второй и изменил угол, целенаправленно надавив на ту самую точку внутри. – Ах… – Какой ты податливый, – прошептал Тобиас. Джулс зажмурился. Пальцы у Тобиаса были длинными и очень умелыми. Когда он добавил третий, растяжение стало более ощутимым, но Джулс лишь глубже вдохнул. В этом деле главное – правильно дышать. – Ох... Тоби... Хендрикс убрал пальцы, оставив Джулса пустым и скучающим на мгновение, которое показалось вечностью. Но почти сразу тугая, обжигающая горячая головка члена упёрлась в его вход. Джулс оглянулся. Тобиас снял штаны, он мог увидеть набухший кончик его члена, выступающие вены... Джулсу хотелось кричать на весь мир: этот прекрасный как греческий бог мужчина хочет меня. Меня! Первое проникновение всегда было особенным. Ощущение было совершенно иным, чем от пальцев, куда более острым. Чувство полноты, принадлежности. Полного подчинения. Тобиас вошел до конца. Было тесно, но приятно. Совершенное напряжение. – Да... вот так... – Бёдра громко хлопнули об ягодицы. – Ты так прекрасно принимаешь меня... вся моя длина... чувствуешь? – Ах! Да! Сознание Джулса уплыло куда-то далеко. Так хорошо... Его собственный член болезненно пульсировал в такт их движениям. Тобиас как-то подвинулся, чуть вверх, левее, правильно направил на себя бёдра Джулса. Острая, почти болезненная волна удовольствия пронзила Джулса от самого основания позвоночника. Он взвыл, дёргаясь, как от удара током. – О-о-ох! Господи! Там... Тобиас на секунду замер. И повторил движение. Намеренно. – Ти-и-хо… – Он наклонился, его губы коснулись затылка Джулса. – Иначе все сотрудники узнают, как мой мальчик стонет, когда его как следует трахают. – Я... я не могу... Джулс закусил губу, пытаясь заглушить стоны, но это было бесполезно. И даже угроза разоблачения уже не казалась такой пугающей. Джулс умрёт со стыда, всю следующую смену, ловя на себя взгляды коллег и думая, а вдруг кто-то из них что-то слышал. Но это будет следующая смена. – Ты и так уже достаточно набезобразничал. – Тобиас развязал свой галстук и обернул его петлей вокруг лица Джулса, заталкивая в рот. – Если это не сработает, нам придется остановиться, так что тебе лучше заткнуться. И это сработало. Стоны Джулса стали тише, превратились в мычание. Ткань галстука поглощала большую часть шума. Становилось всё труднее и труднее сохранять плавность движений. Если Хендрикс слишком ускорится, стол заходит ходуном, шлёпающие звуки эхом разнесутся по комнате, и кто знает, как легко звук просочится за дверь и достигнет ушей проходящей мимо медсестры? Джулс чувствовал себя так грязно. Если бы он мог двигаться, то вытер бы слюну, которая сейчас бесконтрольно стекала по подбородку. Джулс также чувствовал, как с каждым шлепком из него вытекал излишек смазки. Невероятно унизительно, развратно, прекрасно, божественно… Тобиас нашёл ритм. Каждое попадание в простату посылало по всему телу судорожные разряды, от которых темнело в глазах. Его член, зажатый между животом и столом, истекал влагой. Но этот безжалостный ритм помимо удовольствия приносил и боль. Хендрикс забыл о всякой нежности, если она его вообще когда-то волновала, вдалбливался в него без остановки. Стоило только Джулсу подумать, что мог бы кончить прямо так, не прикасаясь к себе… Кому не расскажешь – никто не поверит. Прямо так. Не прикасаясь к себе. Он кончил прямо на стол, оставляя липкое месиво, за которое, несомненно, потом будет чувствовать себя виноватым. – Чёрт возьми…стой…на месте… Хендрикс впился в его дрожащие бёдра, не давая отодвинуться. Он обхватил запястья Джулса, поднимая их над головой, и начал входить в него уже без всякого ритма: глубоко и грубо. Джулс ёрзал, едва ли не скуля от дискомфорта. Хендрикс словно пытался врасти в него, наклонился вперёд, упираясь лбом куда-то между лопаток. Джулс слышал, как тяжело он дышит. Как тихо постанывает. У Тобиаса Хендрикса красивый глубокий голос, но когда он кончает, его голос звучит ещё прекраснее. Внезапная тишина обрушилась на Джулса, оглушительная после шума собственной крови в ушах. Слух, обостренный до предела, начал улавливать звуки извне: за окном, за стенами кабинета. Прозвучал отдаленный вой сирены скорой помощи, спешащей к больнице или от неё. По дороге проехала поливальная машина, моющая асфальт после ночной грозы. Джулс никогда не понимал, почему городские службы моют улицы после дождя. Тобиас высвободил его запястья, помог Джулсу опустить ноги на пол и застегнул на нём брюки. – Спасибо за завтрак, – он поцеловал его в плечо. Джулс моргнул. Слегка потерянный, он молча наблюдал, как Тобиас поправлял на себе халат. – Да…не за что.

🩺🩺🩺

– О, приятель! Давненько тебя не видел! Итан радостно замахал, завидев Джулса у душевой. – А…привет! Да…как-то…работы было много. – Понятно, – хмыкнул Итан, – а я уж решил… Дверца душевой, возле которой стоял Джулс, открылась. Оттуда вышел Тобиас Хендрикс. Вода стекала по его рельефным мышцам. Он был полностью голый. Итан слегка откашлялся, вытянувшись по струнке. – Доктор Хендрикс, добрый день. Тобиас кивнул, его взгляд на мгновение задержался на Джулсе, прежде чем посмотреть на Итана. – Итан, – лишённым эмоций тоном произнес он и прошёл мимо них к раздевалке. Повисла короткая, немного неловкая пауза. Итан проводил Хендрикса, как показалось Джулсу, заворожённым взглядом, а затем обернулся к Джулсу, его брови удивленно поползли вверх. – Я и не знал, что он знает, как меня зовут. – Да уж, – ещё секундная пауза. – Эй, ты что пялился на его задницу? – Чего?