Звезды

В этот момент на улице была глубокая ночь, которая окутывала весь город. На небе, если приглядеться, можно было заметить звезды, которые давали мне некий покой и надежду. Возможно, все эти звезды светили только для меня, кто знает. Я безнадежно улыбался этому небу и этим звездам, на моих щеках можно было заметить следы от слез, которые слегка охлаждали мои щеки. Я не видел света в моей жизни, я не видел будущего, я видел только разочарования и упреки, со стороны моих близких и знакомых. Сзади я услышал, как что-то упало, похоже было на велосипед. -Росс? Как ты дружище? В тот момент мое сердце замерло и я обернулся на голос, мои глаза вновь наполнились слезами, когда я увидел единственного человека, который никогда не осуждал меня, а просто был рядом. В этот момент немец сел рядом со мной на качельку, взяв меня за мои холодные руки и стал тихонько согревать их. -Что же случилось? Его руки были такими тёплыми. Таким контрастом к леденящему онемению, которое сковало меня изнутри. Я пытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный звук, который был нечто среднее между стоном и рыданием. Я отчаянно сглотнул и опустил голову, не в силах встречать его взгляд, полный неподдельной тревоги. — Я... я не справляюсь, — наконец выдохнул я, и слова повисли в ночном воздухе, казалось, становясь тяжелее от собственного признания. — Они... все они. Отец говорит, что я неудачник, что я ничего не добьюсь. Друзья... будто смотрят сквозь меня. Как будто я пустое место. Немец не перебивал. Он просто слушал, продолжая согревать мои руки в своих. Его молчание было не обвиняющим, а принимающим, и это давало мне сил продолжать. —Сегодня... на меня снова обрушилось всё. Очередной провал,очередное разочарование в их глазах. Мне кажется, я тону, а они просто стоят наберегу и кричат, что я плыву не в ту сторону. — А ты куда хочешь плыть, Росс? —тихо спросил Немец. Его голос был таким же спокойным и глубоким, как эта ночь. Этот простой вопрос заставил меня замереть. Всё, что я виделдо этого — это волны осуждения. Я не думал о направлении. — Не знаю, — честно признался я. — Просто... хочу, чтобы было тихо. Чтобы эта карусель мыслей остановилась. Иногда мне кажется, что звёзды там, наверху, — это единственные, кто меня понимает. Они молчат и просто светят. Не требуют ничего. Немец мягко вздохнул и слегка сжал мои пальцы. — Они и правда светят для тебя. Так же, как и я здесь, рядом. Ты не пустое место, Росс. Никогда им не был. Ты — это тот, кто делился со мной последней конфетой в пятом классе. Тот, кто смешил меня до слёз, когда было грустно. Чужие упрёки — это всего лишь шум. Не позволяй этому шуму заглушить тебя самого. Он отпустил одну из моих рук и ткнул пальцем в небо, проведя воображаемую линию между звёзд. — Видишь ту яркую звезду ? Это как якорь. Как ориентир. Твой внутренний свет ослабился, но он не погас. Поверь мне. Я поднял взгляд и последовал за его пальцем. И в тот момент, сквозь пелену слёз, звёзды действительно показались мне ближе и ярче. Они были не просто холодными точками, а целыми мирами. А здесь, на земле, на этих старых, скрипучих качелях, у меня был свой маленький, но такой прочный мир — любовь к этому человеку. Я глубоко вдохнул, и впервые за этот вечер воздух не обжёг лёгкие, а наполнил их странным спокойствием. Следы слёз на щеках уже не казались ледяными, они просто высыхали под пристальным взглядом ночи и тёплым прикосновением друга. — Спасибо, что нашёл меня,— прошептал я. — Я всегда найду, — так же тихо ответил Германия. — Всегда.Давай ко мне домой в гости. Я купил то шоколадное мороженое, что ты любишь. А ночь и звёзды никуда от нас не денутся. Они будут ждать. Россия на эти слова лишь улыбнулся, немец и без слов понял,что это некое согласие со стороны русского, после чего он встал, потянув ссобой Россию, и побежал вместе с ним домой, забыв о своем велосипеде, ведь в его голове была лишь одна проблема- любовь к России.