Дядина малышка

Отчего-то мне казалось, что мы оказались здесь не случайно. На улице было душно, хоть солнце и зашло за горизонт уже несколько часов назад. Антон на меня не смотрел, уставившись в светящийся в ночной темноте экран телефона. Он что-то сказал мне про такси и сколько минут нам придется его ожидать, но слова пролетели мимо ушей, пока я старалась лишь отдышаться. Было слишком жарко, я чувствовала, как тонкая ткань платья прилипла к моему телу, и мне отчаянно захотелось, что он тоже это заметил (не зря же я упаривалась в спортзале три раза в неделю). Я неуклюже пошатнулась на каблуках, но выстояла на ногах, прижав к груди блестящий клатч. Повезло еще, что умудрилась не забыть его в ресторане. Около тротуара остановилась серебристая Ауди. Водитель в однобортном темном костюме вышел из автомобиля, чтобы открыть перед нами заднюю дверцу. Неужели он заказал бизнес?.. Мужская рука аккуратно коснулась моей поясницы, как бы подталкивая меня в прохладу салона. По коже пробежали мурашки, и мне захотелось игриво рассмеяться, чтобы хоть как-то… как-то обратить его внимание на себя. Я вежливо улыбнулась водителю и пролезла на кожаное сиденье, постаравшись как можно аппетитнее повилять пятой точкой перед лицом Антона. И, судя по его самодовольной ухмылочке, когда он влез в салон следом за мной, мне это не удалось. Машина мягко тронулась. Я обернулась, проводив взглядом стеклянные двери ресторана, который мы покинули с пары минут назад. От Антона пахло сигаретами, но запах меня не раздражал, как это всегда было с моим бывшем мужем. Вонь табака, исходящего от бывшего возлюбленного, всегда воспринималась мною в штыки. Сейчас же я практически с наслаждением вдыхала воздух, косясь на невозмутимое лицо мужчины сбоку. Как мне казалось, мы сидели непозволительно далеко друг от друга, и я недовольно поерзала на сидении. Сознание никак не могло прийти в себя: будь то влияние алкоголя или же его близости. Я взглянула в центральное зеркало на таксиста. Симпатичный, молодой. Мне всегда нравились такие парни, часто даже помладше меня самой. И только Антон был исключением в списке моих симпатий. Водитель не обращал на нас никакого внимания, внимательно следя за дорогой и постукивая по рулю указательным пальцем в такт попсовой песни, звучащей из магнитолы. А в моей голове созрел не слишком трезвый и логичный план. Аккуратным движением я передвинулась поближе к Антону. Он отвернулся от меня в окно, и я бы могла даже счесть, что он не заметил моего приближения, не улови я взглядом, как мускул на его щеке дрогнул. Ну надо же, а казался таким недотрогой. Дрожащими пальцами я коснулась плотной ткани брюк на его колене, не сводя с его лица взгляда. Антон дернулся, сначала взглянул на мою руку на его ноге, а потом посмотрел прямо на меня. Я нервно сглотнула. Я совершенно не знала, какой реакции мне ожидать от него. Он ведь мог взбеситься, скинуть с себя мою руку, накричать, выгнать из машины… Антон накрыл мою ладонь своей. Я как завороженная смотрела, как его длинные грубые пальцы полностью закрывают собой мою, кажущуюся детской, руку. Боже, он не оттолкнул, не поругался. Тепло от его ладони распространилось по всему телу, и мне начало казаться, что в такси вмиг перестал работать кондиционер. Антон теперь смотрел исключительно на меня, не отводя взгляда. Да и я, как дура, не могла перестать на него пялиться. Он осторожно отпустил мою руку, а я едва не застонала от жалости. Видимо, он все понял по моему взгляду, так что тут же опустил свою горячую ладонь на мое бедро. Мне хотелось разреветься. Еще никогда в жизни я не хотела никого так же сильно, как его. Я боялась, что оставлю мокрый след на сверкающей коже салона автомобиля. Антон огладил большим пальцем кожу бедра, не сводя с меня изучающего взгляда. И, о Боже, на меня так никогда не смотрели. Я еще никогда не видела во взгляде мужчина такого. Не то чтобы у меня был огромный опыт в этом деле, всего два парня за мои двадцать четыре года, и мне всегда казалось, что уж с ними то я точно попробовала, если не все, то практически все. Но то, что творил он, медленно пробираясь пальцами ко мне под платье на заднем сиденье такси, было настолько невероятный, что я сжала от перенапряжения ноги, пытаясь хоть кто-то усмирить жар между ними. Антон, почувствовав это мимолетное движение, самодовольно усмехнулся и, подвинувшись прямо к моему уху, хрипло прошептал: — И как давно у тебя не было? Мне захотелось съязвить, ответить что-то в его духе наподобие: «Разве должен дядя спрашивать такое у племянницы?», но тут его пальцы коснулись внутренней стороны бедра. Близко. Настолько близко. Еще чуть-чуть, и он почувствует, насколько я мокрая. — Почти год, — прошептала я, сама удивившись, что удалось раскрыть рот. И как только ему удавалось касаться так грубо и нежно одновременно? — Но ведь развелась ты всего полгода назад, — приподняв в удивлении одну бровь, спросил Антон, добравшись, наконец, до края моих трусиков. Пальцы безошибочно нашли клитор и мягко надавили на него. Из моего рта вырвался несдержанный стон, и мы оба испуганно замерли. Но водитель, вроде бы, ничего не заметил. Или же тактично сделал вид, что не заметил. Я закусила губу, чтобы больше не застонать, как услышала над своим ухом хриплый смешок: — Брось, он же не знает, что ты моя племянница. Я почувствовала, как зарделись щеки. Он творил что-то невероятное. Я прикрыла глаза, но рот все еще держала плотно сомкнутым: все-таки не хотелось, чтобы таксист застал нас за таким непристойным делом. Над ухом я чувствовала его тяжелое дыхание. Моя рука так и оставалась неподвижной на его колене, как мне захотелось кое-что проверить. Моя ладонь поползла вверх и совершенно неожиданно легла на его ширинку, четко почувствовав под собой крепкий стояк. Надо же, у него все-таки может стоять на меня. Антон громко выдохнул мне куда-то в район шеи. Я сжала пальчиками выпирающую ткань, и движения на моем клиторе стали более хаотичными. Я была настолько близка к разрядке, как вдруг ощутила, что Антон резко убрал руку из моих трусов. Я распахнула глаза, чтобы узнать в чем дело, но он лишь кивнул в сторону окна, и я разглядела там знакомый двор. В уголках глаз защипало. Я знала, что такси он вызывал на два адреса. И вот мы доехали до его дома. Неужели он сейчас просто выйдет из машины, оставит меня здесь одну, и мы снова на долгие годы забудем об этом инциденте? — Высадите нас обоих здесь, на второй адрес ехать не нужно, — спокойно сказал Антон, доставая из кошелька купюру. Пока дядя расплачивался с водителем, я как ужаленная выскочила на улицу, чтобы хоть немного прийти в себя. Мне было сложно дышать, и я на негнущихся ногах поплелась к до боли знакомому подъезду. Сзади послышались приглушенные шаги. Я обернулась уже у самой подъездной двери, встретившись с ним взглядом. Антон молча протянул руку с ключом и открыл нам дверь, пропуская меня внутрь. Также молча мы дождались лифта, обменявшись парой красноречивых взглядов. Мы оба знали, зачем и почему мы здесь. Я нервно теребила хлипкий замочек клатча, купленного в каком-то магазине на распродаже. Он пропустил меня в кабину лифта первой. Мне захотелось поумничать, что по правилам этикета в лифт должен заходить первым мужчина, но я едва не задохнулась, почувствовав его горячую руку на своей спине. Антон, мягко меня подтолкнув (я, видимо, зависла прямо в дверях), вошел следом. Его огромное тело прижало меня к зеркальной стене, перед этим развернув лицом к себе. Дядя не улыбался — он, скорее, выглядел чем-то раздраженным. Взгляд черных глаз направлен прямо на меня. И, о Боже, я узнала этот взгляд… — Я, блять, не понимаю, чего ты добиваешь! — прошипел дядя, упираясь своим лбом с мой. Я едва смогла разобрать его слова, потому что была сосредоточена на чем-то большой и очень-очень твердом, упирающимся мне в живот. — Алёна! — Антон слегка потряс меня за плечи, приводя в чувства. Прошла лишь минута в этом злосчастном лифте, а я уже мечтала сбежать отсюда. Слишком уж плохие воспоминания… — А что, — подняв на него взгляд дрожащих ресниц, неожиданно дерзко спросила я. — снова скажешь, что не хочешь меня? Мне казалось, он испепелит меня взглядом. Черт, я еще никогда его не видела таким злым. В детстве он всегда был нашим добрым дядюшкой, а затем… затем началось это. Мои слова оказались для него грубой пощечиной. Он с пару секунд убивал меня взглядом, потом убрал руки с моих плеч (в местах, где он меня касался, повеяло холодом, и стало совсем как-то неуютно). Антон отошел от меня на приличное для дяди с племянницей расстояние. И двери лифта разъехались в сторону на восьмом этаже. Дядя шел первым. Он молча, тяжело дыша, вставил чертов ключ в замок, что-то щелкнуло, и он открыл дверь, повернув увесистую ручку. Прихожая встретила нас кромешной темнотой. Я плохо ориентировалась в пространстве в целом, а в этой квартире я вообще была лишь раз. В моей дезориентации и оказалось его преимущество, и Антон, схватив меня за руку, прижал к стене. — Я только одного понять не могу, — задумчиво произнес он уже совершенно другим голосом. — Почему ты пришла тогда? Я чувствовала его дыхания на губах, и от этого становилось так невыносимо мокро. — А почему ты пошел за мной тогда? Его дыхание участилось. Я так хотела… так хотела. Платье казалось мне чертовски узким, я мечта стащить его с себя и увидеть, как у дяди бы окончательно сорвало бы все стопы. — Потому что ты выглядела расстроенной весь вечер, — прошептал он. Его губы мягко коснулись моих, но не позволили углубить поцелуй. Он лишь слабо чмокнул меня и отстранился. Будучи и так прижатой к сильному телу, я притянула его еще ближе своими руками, и он (не)случайно мазнул губами мою раскрасневшуюся щеку. — И поэтому ты залез мне в трусы? — ехидной спросила я. Антон глухо хмыкнул и уже увереннее поцеловал мою скулу. Я в ответ лишь сжала его плечи пальчиками, понимая, что начинаю сходить с ума от возбуждения. — И поэтому я сдержался и не трахнул тебя в том туалете, — плавно переходя поцелуями на шею, пробурчал дядя, сжимая правой рукой мою ягодицу. Я тихо заскулила и поерзала на месте. Его «трахнул» звенело в ушах. Похоже, еще никогда мы не были с дядей так близки к провалу. — Ты не ответила на вопрос, малышка, — напомнил он. — Почему ты пришла? По коже пробежали мурашки. В детстве почти всегда Антон звал меня малышкой, но теперь это было… что-то совершенно иное. — Я хотела, чтобы ты сказал тогда «да», — еле шевеля языком, ответила я, чувствуя влажные поцелуи на шее и как его руки задирают платье. — А до этого? — почти что будничным тоном спросил он, сжимая мои ягодицы. — Блять, да я хочу тебя с шестнадцати лет, ты это хочешь услышать?! — рассердившись, я даже слегка стукнула его в плечо, на что дядя только рассмеялся. Мне вспомнилось то волнение, с которым я приняла столь сложное решение. Вспомнился скрип старых ступеней, ведущих на второй этаж в бабушкином доме, и стук в голове после трех фужеров шампанского, выпить которое мне разрешили в день сороковой годовщины со дня свадьбы бабушки и дедушки. Комната, в которой всегда ночевал дядя, находилась на втором этаже, а мне нужно было добраться до нее незамеченной. Это невыносимо трудное решение, созреваемое во мне на протяжении нескольких месяцев, пришло в мою пьяную голову слишком внезапно, но отречься от него я уже не смогла. Антон уже спал, когда я ввалилась к нему в спальню. Конечно, я разбудила его своим фееричным появлением, но он не сердился. Он вообще редко на меня сердился. Решил, что я, как и в детстве, захотела лечь спать с ним. Он сам уложил меня рядом с собой, заботливо укрыв своим одеялом. Не помню точно, что я несла, гуляя вокруг да около. Я говорила не прерываясь, потому что боялась момента, когда я замолчу. Тогда пришлось бы действовать. В порыве прилива смелости я рваным движением прижалась своими губами к его, не сумев и дальше сдерживаться. И… Ни-че-го. Казалось, он был настолько обескуражен моим поведением, что не успел даже никак отреагировать на мой самоотверженный поступок. Я вновь попыталась поцеловать его, но он мягко отодвинул меня и посмотрел… так грустно, проницательно. Не знаю, на что рассчитывала я, шестнадцатилетняя девчонка, целуя тридцатидвухлетнего дядюшку, но он поступил даже благородно, попытавшись разъяснить мне, что это никакая не любовь, о которой я упорно твердила ему, что так произошло, потому что он единственный взрослый мужчина в моем близком окружении. Однако, мне не нужны были это разъяснения, мне был нужен он. Разрыдавшись, я спросила: «Чем я хуже, чем они?!», собственно, не понимая, кто такие эти «они». Но дядя никогда не походил на мужчину, обделенным женским вниманием. Понимая, что Антон уже далеко не ребенок, и все мои сопли про неземные чувства ему неинтересны, я решила перейти к более решительным действия, не желая признавать поражение. Рука смелым движением (хоть я и понятия не имела, что нужно делать) легла на его пах. Я так хотела, чтобы он взял меня тогда, я так хотела… попробовать. Это стало началом конца. Если бы пьяный поцелуй Антон бы еще смог списать на что-то вроде детской влюбленности и неосознанности моих действий, но мою ладошку на его члене он не смог бы объяснить никак. По итогу он все-таки смог меня усмирить, уложить спать. Я уверена, что он не стал ночевать со мной в одной комнате, но точно этого я знать не могу, потому что, когда я проснулась, его рядом не было. Вообще больше не было. По словам бабушки, дядя уехал рано утром. И больше я его не видела. До одного дня… Мы целовались до потери воздуха, кусались губы, ласкали друг друга языками. Антон умело шарил руками по моему телу, пока я бездвижно держалась за его шею, и только благодаря этой хватки я не осела на пол безвольной куклой. Я дрожащими пальцами стащила с дяди пиджак, вцепившись в галстук, но не сумев его ослабить. Опять… — Года идут, привычки остаются прежними, — хмыкнул Антон, отрываясь от моей шеи и отходя на пару шагов. Я, вся запыхавшаяся, уперлась в стену, дабы не упасть. В темноте не было видно его нахального лица, и я уже хотела было возмутиться, что он отстранился от меня, как дядя схватил меня за запястье, потянув куда-то за собой вглубь квартиры. Мы вошли в просторную спальню, слабо освещенную сиянием луны, пробивающимся в огромное окно. Дядя развернулся ко мне лицом, заправив выбившуюся пряду мне за ухо. Он приобнял меня за талию, и это объятие было вовсе непохотливое. Оно было такое уютное, домашнее, будто он и вовсе не желал сейчас овладеть мною. — И зачем ты только надела это платье? — со смешком спросил Антон. — Ты же знаешь мою тягу к голубому… Он вновь поцеловал меня, а я ошарашенно осознала смысл его слов. Боже, платье… И как я только могла забыть… В этом самом платье я отмечала свое совершеннолетие. Оно было дорогущим, купленным мне в подарок от отца в модном бутике. Родители закатили мне празднование в ресторане в семейном кругу, когда я хотела попросту нажраться в сопли дома у подружки с друзьями. И какого было же мое удивление, когда в ресторан зашел сначала огромный букет, а потом мой пропавший дядя. Он улыбался так мило, по-родному, что, казалось, и не было этих полутора лет разлуки. Он обнимал меня так нежно, с чувством, а я таяла, таяла, понимая, что это была далеко не детская влюбленность. Меня по-прежнему тянуло к родному дяде, как к мужчине. Его появление, безусловно, обрадовало меня. Он сел возле меня, и мы даже немного поболтали. Точнее, в основном, болтал он, пока я со смущением пыталась согнать краску с лица, чувствуя, как мы касаемся коленками под столом. И мне казалось, что я уже такая взрослая, совершеннолетняя, и разница между нами в шестнадцать лет была уже не столь ощутима. А потом все вновь разрушилось. Антон положил свой телефон на стол, между нами, экраном вверх. Во время нашего разговора его экран засветился — ему позвонил некий контакт, подписанный как «Зая». Я не знаю, как я сумела сдержаться и не разреветься прямо там, на глазах у всей семьи. Мало того, что у него кто-то есть, так она еще и записана у него в телефоне таким вульгарным «Зая». Это же ни в какие сравнения не идет с ласковым и нежным «малышка». Я неловко выдавила из себя улыбку. Антон извинился и вышел из-за стола, отвечая на звонок. Горло душили слезы. Пока я убиваюсь тут по нему, он мило болтает со своей Заей, потом наверняка поедет к своей Зае домой и будет целовать и обнимать ее так, как никогда не позволит себе прикоснуться ко мне. Я прошептала маме, что мне необходимо в уборную, и вышла из-за стола. В висках стучало. Дрожащими руками я повернула ручку двери и зашла в небольшую комнату со столешницей под раковину и матовым унитазом. Повернула кран и коснулась кончиками пальцев струи с ледяной водой. Как же мне хотелось подставить под него лицо и охладиться, но я переживала, что мой макияж может испортиться. Сзади раздался звук поворачиваемой ручки, и я с ужасом осознала, что забыла затворить дверь. — Тут… — я обернулась, подавившись словом «занято». Передо мной стоял Антон в своей беленькой рубашечке. Я ожидала, что он извинится и выйдет, но он прошел внутрь, что мне пришлось неосознанно отступить на шаг назад, чтобы мы уместились в такой маленькой комнатке. Дядя прикрыл за собой дверь и улыбнулся. Совсем не так, как раньше. Прошлая его улыбка говорила о умилении, это же был хищный оскал. — Что ты вообще творишь? — нахмурившись, гневно спросила я, всем телом чувствуя, насколько он близко. — А ты? — тихо спросил он, наклонив голову в бок. Антон обежал взглядом мою тонкую фигурку в платье, худенькие ножки и всмотрелся в лицо. — Мне нравится, — почти прошептал он. — Голубой очень тебе идет. Он шагнул ко мне, а мне уже было некуда отступать. Его ладонь легла мне на затылок, зарывшись в локоны. И будто мы перестали быть родственниками. Будто мы стали незнакомцами. Незнакомцами, которые безумно хотят друг друга. Антон поцеловал меня так резко и неожиданно, что я вцепилась в его ворот пальцами, скомкав ткань. У меня было мало опыта в поцелуях, но это было чем-то нереальным. Он с каким-то нетерпением мял мои губы, при этом сжимая своими сильными руками талию и волосы на затылке. Едва оторвавшись от меня, Антон перешел на шею, зацеловывая ее всю. Такого со мной не делал никто, я буквально таяла в его руках, которыми он беззастенчиво залез мне под платье, оглаживая бедра. Дядя приподнял меня над полом, заставив усесться прямо голой задницей на деревянную столешницу возле раковины. Он сжал рукой мое бедро, вновь возвращаясь к моим губам, целуя с языком. Правой рукой Антон нашарил грудь, примеряя ее на ладони. — Скажи, чего ты хочешь, — прижавшись своим лбом к моему, буквально потребовал он, испепеляя пылающим взглядом. — Я…       — Скажи, — перебив меня, жестче повторил дядя, пытливо уставившись в мои глаза. — Тебя. Едва это слово слетело с моих губ, он набросился на меня, поднимая руку с бедра выше. Нащупав кружево трусиков, Антон безошибочно коснулся средним пальцем клитора, помассировав его круговым движением. Еще ни одному парню я не позволила трогать себя там, а он даже не спрашивал. Я откинулась назад, пока дядя на ощупь расстегнул пуговку на платье, находящуюся сзади на воротнике. Он стянул ткань с моих плеч, открывая вид на мою грудь. Я аккуратно приподнялась, пытаясь сжать бедра от наслаждения. Губами аккуратно провела по его шее, стесняясь поцеловать ее так же, как он целовал мою. Рука вцепилась в галстук, пытаясь его ослабить. Безуспешно. Антон тихо посмеялся, но не остановился. Внизу творилось что-то нереальное. Антон пробрался под трусики, лаская меня так умело, что у меня дрожали коленки, между которыми он стоял. Его язык прошелся по моей шее, облизывая левый сосок. И тут меня прошибло. В глазах потемнело, по телу разлилось тепло, и все будто сжалось, и стало так… хорошо. — Умничка, — прошептал мне на ухо дядя, довольно улыбаясь. — Ты же уже не девочка, верно, малышка? — без особого сомнения спросил он, потянувшись рукой к заднему карману джинсов. — Что? — растерялась я, не отойдя до конца от оргазма. — Я… ну… да. То есть, нет… — я растерялась, уставившись на него. — У меня ничего еще не было, — едва шевеля распухшими от поцелуев губами, призналась я. Антон, достав из кармана презерватив в темной упаковке, так и замер с ним в руках, удивленно посмотрев на меня. — Блять, — поморщившись, выругался он, зажмурив глаза. Я испуганно заерзала, почувствовав, как он отодвигается от меня, и опустила полы платья пониже, прикрывая свои ноги. — Так, красотка, — быстро собравшись с мыслями, сказал дядя, скрестив руки на груди. — иди к родителям. — А ты? — едва сдерживая слезы, спросила я, аккуратно спрыгнув на небольшие каблучки. Как, как я могла так опозориться перед ним?! Почему не додумалась соврать?! — Я… — он запнулся, а потом добавил. — я подойду позже. На ватных ногах я прошла мимо него к двери, последний раз бросив взгляд на себя в зеркало. Растрепанная с алыми губами девчонка с покрасневшими глазами. «Конечно, ты выглядишь на двенадцать, он не будет с тобой спать». — сказала я себе тогда. Родители явно были недовольно моим долгим отсутствием, но я была слишком занята своими мыслями, чтобы обратить на них внимание. Я все ждала, когда Антон вернется за стол. Но этого так и не случилось. Как оказалось потом, дядя лишь кинул маме СМСку, что ему пришлось срочно уехать. Я взглянула ему в глаза, нервно улыбнувшись. — Что это было? — спросила я. — Тогда, на моем дне рождения. — и по его лицо я поняла, что он прекрасно понимает, на что я намекаю. — Мне стало страшно, — как-то странно дернув плечами, признался Антон, — я не мог перестать думать о тебе с того момента, как ты мелкая призналась мне в любви. — он хмыкнул, смерив меня насмешливым взглядом. — Думал, что смогу не показать тебе этого и возобновить нормальные семейные отношения. Мне не удалось сдержать нервный смешок, и дядя тоже невесело улыбнулся. — А потом увидел тебя и… блять, — он прищурился и неожиданно ущипнул меня за ягодицу, прижав меня ближе в себе. — Я весь вечер сходил с ума. Потом мне позвонила знакомая девчонка, с которой я трахался тогда, а ты так мило приревновала. — он замолчал, слегка призадумавшись. — Знаешь, я ведь был уверен, что ты давно забыла эту детскую влюбленность, даже думал, что у тебя появился мальчик. Я увидел, как ты заходишь в туалет, и пошел за тобой, сам не понимая зачем. А потом ты сказала, что ты девственница, и я внезапно вспомнил, какая ты еще маленькая. И не придумал ничего лучше, чем снова попросту сбежать. Я ничего не ответила, смотря, как Антон хмурится. — Я не знаю, какого черта я тогда натворил. С тобой всегда так, понимаешь? — он подхватил пальцами мой подбородок, заставив меня посмотреть ему в глаза. — Вижу тебя, и всё — пелена. Ни хрена не соображаю. Даже сегодня, — он нервно дернул плечами, поникши улыбнувшись. — Блять, Алён, ну я ж сорокалетний мужик, че я сдержаться что ли не могу? — Да ты издеваешься! — гневно выкрикнула я, вырываясь из его объятий. — Ты долго в это играть собираешь?! Кто тебя сдерживаться то просит?! Со злости я рваными движениями расстегнула замок на платье, скинув его со своих плеч. Антон громко выдохнул, уставившись на мою грудь. — Трахни меня уже, наконец, а. Антон мигом подлетел ко мне, подхватывая ладонь за шею. Он целовал так злобно, будто возмещая все чувства, что он задолжал мне за все эти годы. Мужская ладонь грубо сжала мою грудь, и я тихо застонала, переступив с ноги на ногу. Дрожащими пальцами я все-таки справилась с его галстуком и уже умело расстегнула пуговицы на белоснежной рубашке. Антон чмокнул меня в ухо, опустился поцелуями на шею, водя пальцами по губам. Вторая ладонь сползла на ягодицу и сжала ее с такой силой, что мне пришлось привстать на носочки. — Стой, — сквозь стон попросила я, пытаясь отодвинуть его ладошками за плечами. Антон с изумлением и явным трудом отстранился, вперившись в меня пытливым взглядом. — Я… я так не могу… — прошептала я, пытаясь восстановить дыхание. — Что?! — дядины глаза полыхнули красным. Я видела, как дрожат его руки. Больше терпеть он не мог. — Только не говори, что… — Нет, нет, — замотав головой, быстро перебила его я, положил ладошку на его обнаженную грудь. Все-таки гад был в хорошей форме. — Мне просто надо понять… что изменилось? Почему сейчас, а не тогда? — тихо спросила я, взглянув в его глаза. Дядя усмехнулся и покачал головой. — Какая же ты дурочка, Алён. Мне было двадцать один, когда я впервые оказалась на пороге этой квартиры. В семье знали, что наши теплые отношения с дядей, которым все умилялись в детстве, сошли на «нет», но никто не знал причину разлада. Все думали, что дядя слишком занят на работе, а я на учёбе, и мы просто «изросли» эту детскую дружбу. Поэтому мама была крайне удивлена, когда я позвонила ей в позднем часу, попросив адрес Антона. Не помню, что конкретно я ей тогда наплела, но через час такси привезло меня к тому самому подъезду. Найдя нужную квартиру, я сразу позвонила в дверной замок, зная, что передумаю, если буду медлить. Сердце билось бешено, но я знала, что не могла этого сделать, не уточнив, не прояснив… Антон выглядел уставшим, слегка заросшая щетина, синяки под глазами — кажется, в то время он работал из дома. Он был без футболки, и я старалась слишком нагло не пялиться на его пресс. — Алёна… — изумленно произнес он, оглядывая меня с головы до ног. — Извини, что так поздно, — переминаясь с ноги на ноги произнесла я, чувствуя, как в горле образуется ком. — Ээ, — Антон почесал затылок, явно не зная, что сказать. — а, да, — замешкавшись, он отодвинулся от дверного проема, давая мне место пройти в квартиру. — проходи. Я настороженно вошла в квартиру, внимательно оглядывая все. Панически боясь увидеть хоть одну женскую вещь. Благо, таковых обнаружено не было. — Может, чаю? — как-то неловко спросил Антон, но я слишком резко замотала головой. — Нет, я… мне нужно кое-что рассказать тебе, — призналась я. — Вот как, — удивленно выгнув бровь, заметил дядя, оперившись плечом о стену. — Ну, я слушаю. — Я… — я нервно сглотнула, собираясь с мыслями. — я выхожу замуж… похоже. Влад сделал мне предложение сегодня вечером. Сказать, что Антон выглядел изумлённо, — ничего не сказать. Казалось, что ему дали под дых, и он на секунду забыл, как дышать. — И ты согласилась? — резко спросил он, вперившись в меня пытливым взглядом карих глаз. — Ээ, вроде как, да, — неловко промямлила я, отчего-то стыдливо опуская взгляд в пол. Дядя быстро пришел в себя и с совершенно невозмутимым лицом сухо сказал: — Ну что ж, поздравляю. Мне стало холодно под его взглядом. Он был таким чужим, далеким в этот момент. — Я… ты можешь сказать, чтобы я этого не делала… если ты, конечно, тоже хочешь этого, — сглотнув, честно призналась я, подходя к нему ближе. — С чего я тебе должен это говорить? — слишком грубо переспросил Антон, скрестив руки на груди. — Ты знаешь, с чего! — вспыхнув, рассердилась я. — Антон, я больше не ребенок. И я знаю, что ты тоже это чувствуешь! И я в отличии от тебя решилась! Так поведи себя достойно — признайся. Дядя был удивлен моему напору. Я подошла к нему почти вплотную, но он не сделал ни шага навстречу. Только лишь смотрел каким-то грустным, отрешенным взглядом. — Алён, не глупи, — негромко попросил он, почесав большим пальцем подбородок. — Ну, о чем ты говоришь? Что я чувствую? Тебе не кажется, что ты придаешь слишком большое значение дрочке в туалете? Выходи замуж, рожай детей, живи счастливо, но, будь добра, отъебись от меня. На глаза навернулись слезы. Ну какая же я дура! Зачем только поехала к нему, зачем открыла душу?! — Антон, пожалуйста, скажи, чтобы я осталась, — дрожащим голосом взмолилась я, прильнув к нему всем телом. — Ты не думала, что, если бы я хотел с кем-то быть, я бы нашел себе женщину? Не малолетку и не племянницу. — отрезал дядя, отодвигая меня от себя. — Антон, я бы не вышла за него, если бы ты тогда согласился. — сквозь пелену слез сказала я, почувствовав, как горячая ладонь коснулась моей щеки… — Прости меня, малышка, — тяжело сказал дядя, гладя меня по голове, совсем как в детстве. — Я надеялся, что у тебя еще может быть нормальная жизнь с нормальным мужчиной. Кто же знал, что он таким мудаком окажется, — хмыкнул он. — Почему сейчас? — прошептала я, едва шевеля губами. — Я пришел на юбилей твоего отца только для того, чтобы убедится, что ты переросла это все. И сразу понял, что ничего не прошло. Мы оба взрослые люди, сколько уже можно испытывать друг друга? У нас у обоих было множество возможностей прожить жизнь по-другому, завести семью, но все же мы оба оказались здесь. Ты моя болезнь, Алён, и я надеялся не стать твоей. — Признаюсь честно, если бы ты не отрастил эту бороду, я могла бы поломаться еще подольше, — отшутилась я, проведя ладонью по его небритой щеке. Я сама поцеловала Антона. Рука нащупала бляшку ремня и аккуратно расстегнула ее. Дядя резко вдохнул воздух носом, зарываясь им в мою макушку. Я дернула за замочек ширинки и, приспустив штаны сразу вместе с трусами, с некой опаской коснулась кончика его члена. Он был таким горячим, я почти чувствовала ладонью, как он пульсировал, когда я аккуратно сжимала его пальчиками, осторожно двигаясь вверх-вниз. Антон рвано дернулся и неожиданно подхватил меня под ягодицы, укладывая на кровать, нависая сверху, придавливая горячим телом к матрасу. Я чувствовала, как он упирается своим пахом мне между ног, и тихо застонала, почувствовав, как он целует мою шею. Его руки хаотичными движениями стащили с меня платье, болтающееся где-то в ногах. Антон приподнялся, чтобы скинуть со своего тела рубашку, а я невольно залюбовалась им, расплатившись на покрывале. Провела ноготками по его животу, и мы снова слились в поцелуе. Все-таки для его возраста у него было потрясающее тело. Антон спустился поцелуями на ключицы, положив левую руку на внутреннюю сторону бедра. Меня трясло. Дядя аккуратно вобрал в рот сосок, нежно прикусив. Я застонала, прогнувшись в спине, почувствовав его пальцы у себя в трусиках. Антон медленно ввел палец, прошептав на ухо: — Какая у меня узкая малышка. Я практически захныкала оттого, как сильно хотела его. Дядя неторопливо трахал меня пальцами, то наблюдая за моей реакцией, то целуя мою грудь. Антон все же стянул с меня трусики, швырнув их куда-то в сторону. Следом последовали его штаны. Антон чмокнул меня в губы, приподнялся надо мной. Я почувствовала, как головка уткнулась в меня и… О Боже! Я не смогла сдержать стона, когда он вошел, слегка несдержанно толкнувшись бедрами. Антон подхватил меня под ягодицы, сам направляя движения. Он сразу начал с быстрого темпа. Видимо, мы оба слишком долго этого ждали, чтобы медлить сейчас. Мне было так хорошо. Он так умело надавливал на нужные точки, гладил мое тело. Я не могла дышать, соображать. Я не помню, что выкрикивала, возясь на его кровати. Дядя подхватил меня под коленки, заставив прижать бедра к туловищу, и вошел совершенно под другим углом. Он двигался быстро, мощно. Его бедра шлепались о мои ягодицы, разнося по комнате неприличные шлепки, смешанные с моими стонами, которые стали походить на всхлипы. Антон толкнулся слишком рвано, и все внутри будто дернулось, сжалось. Тело расслабилось, и я задохнулась воздухом. Перед глазами почернело, и я замерла, не желая, чтобы этот момент заканчивался. Это определенно точно был самый яркий оргазм в моей жизни. В ту же секунду, я почувствовала, как внутри меня дернулся член Антона, и мы оба замерли, боясь пошевелиться. — Блять, — выругался Антон, выходя из меня. — ты потрясающая, — признался он, плюхаясь на спину. Он тяжело дышал, я видела, как поднимается и опускается его грудная клетка. Я молча перевернулась на бок, не в силах что-то отвечать ему. Аккуратно прилегла ему на плечо, расслаблено прикрыв глаза. Интересно, что скажет отец, если я забеременею от его брата?..