На один укус

У подъездной дороги уже столпились кареты с прибывшими гостями. Лакеи и дворецкие поместья помогали выйти, растаскивали по комнатам вещи и беспрерывно желали доброго дня. К тому времени как необходимо было встречать гостей внизу в просторном зале вместе с главой поместья, несносный юноша, коим был дня своего отца и прислуг, только соизволил проснутся. Такую фривольность ему никто не позволял, но вновь срывать дверь с петель не хотелось никому. Когда белокурые кудри поднялись с подушки, а острые колени согнулись удерживая свешенные ноги, он привстал отпирая дверь. В его комнату тут же проникли двое служанок. Одна носилась с наглаженным костюмом и накрахмаленной рубашкой, вторая зачесывала непослушные волосы с аккуратный хвост, под нос шепча что-то вроде укора за поздний подъём и лишения головы у отца. Головы он не лишится, но выговор будет, в этом можно было не сомневаться. Но своевольность юноши была не в первый и даже не во второй раз, ему было всё равно на то что вновь ему скажет отец или какое замечание сделает учитель музыки, который что ни день, а предлог в новом упрёке всегда найдёт. Его опоздание как золотая жила, и юноша это знал. Как знал и то что идя по ступенькам, запоздало встречая гостей, этот день пройдёт так же скучно и бессмысленно, как и вчера, как и завтра. Бессмыслица. Пустые разговоры, пустые похвалы, пустые души. Он не был лучше присутствующих, но его не забавила подобная жизнь. Другие ей наслаждались, пока он умирал, вновь запираясь в комнате вечером. Был ли шанс не проснуться завтра? Он не знал, но этого так хотелось. Так хотелось забыть всё человеческое, и утонуть в вечном сне. И чтобы всё вокруг как и он сам стало немое. Забытое. Стук в окно. Внимание юноши это не привлекло, он стоял, погрузившись в мысли и лбом оставляя след на двери. Стук в окно. Его ресницы дрогнули, глаза метнулись к шуму. Ничего не удивив в полумраке, он уже почти обернулся, когда стук повторился. Не выдержав, он шагнул к окну прогнать надоедливую птицу, но замер на месте в шаге от окна. На широком карнизе, по ту сторону стекла, сидел юноша, ничуть не стесняясь своей неготы. Он смотрел рубиновыми глазами в глаза напротив, не моргая, словно прожигая дыру. Через мгновение он пальцем указал на задвижку окна в немой просьбе впустить, но юноша словно прирос к ковру. Его тело словно оцепенело. Его сковал страх? Непонимание? Или необъяснимая тяга с человеку напротив? Он думал уже зашторить окно, убежать и спрятаться от названного гостя, как мозг вдруг вынес вердикт: скучно. Скучно было действовать так благоразумно. Юноша легко мотнул головой, преодолел оставшейся расстояние и отворил окно задвинув щеколду. Его встретил холод, но больше он был от рубиновых глаз, чем от наступившей ночи. Юноша отшагнул, впуская гостя. Тот, медленно спустившись с подоконника, начал мерить комнату шагами, осматриваясь. Когда шествие закончилось, он подошел к хозяину покоев, и уместил свою ладонь на грудь в знаке приветствия. -Доброй ночи, граф. Моё имя Рубин. Прошу прощения что прибыл не в званый час. Я вижу гости уже разместились. Позвольте мне разделить сегодня эти покои с Вами. Я так долго ждал встречи с Вами, граф. Он смотрел пристально и долго, замечая чужое замешательство, но словно хищник, выжидал ответа, изредка чуть прищуривая глаза. Так нагло. Так неправильно. Но так интересно. Юноша схватил чужое запястье и впился в холодные губы гостя. Смазанный и быстрый поцелуй повторился, но уже с инициативы гостя, видимо получив немое разрешение. Быстрые и рваные превратились с долгие и жадные. Комната наполнялась раскалёнными вздохами, простыни давно смялись, а волосы юношей мешали. Осязание реальности было слабым, но когда шею пронзила боль, глаза распахнулись. Ощущение, словно в шею что-то впилось. Чужая голова размещавшийся под челюстью, говорила о том что тот его..укусил? Так странно.