Отпуск?...

Сынмин и Хенджин готовят вместе завтрак, когда на кухню заходит ещё один человек. Они мило щебечут друг с другом, и смеются тихонько, не нарушая романтическую атмосферу. Хван сует в рот парня рядом кусочек сыра, и улыбается солнечно, получая мимолётный поцелуй на тыльной стороне ладони. От Сынмина редко можно получить нежность, поэтому такие моменты особенно теплые, превращающиеся в счастливое воспоминание. Они шепотом переговариваются о чем то лёгком, в перемешку со флиртом, и продолжают шаманить над плитой. -Доброе утро - слышат они тихое, слегка хриплое ото сна, сзади. Парни одновременно оборачиваются, и замирают. В кухне теперь помимо них, стоит Чан. Он помят слегка, мило щурится от непривычно яркого света из панорамного окна, и обхватывает руками свою талию, совсем слегка переминаясь ногами из-за прохладного пола. Он морщит нос смешно, стараясь понять, что готовят парни. Пальцы неосознанно медленно перебирают слишком длинные рукава рубашки на нем, и глаза быстро моргают, привыкая к солнцу. Он выглядит невероятно мило без макияжа или каких то милых вещей. Он просто от природы милый, красивый такой, и из-за этого, сам того не желая, он доводит своих парней едва не до инфаркта. Да, в этой жизни ему не повезло, и повезло одновременно. Окружение не понимает их отношения, считая это чем то ненормальным и больным, ведь Чан не просто с парнем, что уже "неадекватно", но у него их два! Они стараются максимально не разглашать о своих отношениях - фанаты не поймут, утопят в хейте, сломают репутацию. Конечно, совсем никому не сказать не получилось, но, к счастью, узнавшие об этом, отнеслись или положительно, либо же нейтрально. Благодаря этому они спокойно могут обниматься весь день в общежитии, и это не вызовет вопросов у мемберов. В любви ему повезло вдвойне. Хенджин мягкий и ласковый, поддержит, если нужно, и поцелует мягко, в тихоря, когда Сынмин запретил. Сынмин же более грубый, жёсткий. Он безмолвной статуей всегда рядом, готовый протянуть руку помощи, но в постели беспощадный, запрещающий такие любимые Чаном поцелуи за любую оплошность. Несмотря на это, Бан чувствует его любовь. Она не так четко выраженна, как у Хвана - это более тонко, показывающее действиями, а не словами. Но Чан чувствует. Его едва не каждый день окружают лаской, объятиями, зная, что он любит это. Они думают о нем и о его чувствах и желаниях. Да, он актив, может грубо трахнуть или нежно заняться любовью, но и ему нужна любовь, что ему дают в огромных количествах. Иногда слишком огромных. -Это моя рубашка. - прерывает слегка неловкое молчание Сынмин. Он склоняет голову в бок, и без зазрения совести, как и Хенджин, рассматривает парня перед собой. Чан розовеет щеками, и отводит взгляд, на его губах появляется смущённая улыбка. На нем слишком большая, что Киму, что Чану рубашка, доходящая до середины бедра. Она настолько свободная, что широкий, мускулистый Бан в ней выглядит почти что хрупким. Ткань лёгкая, просвечивающаяся, благодаря чему младшие прекрасно видят чужое тело. Не только тело, но и то, что на смущённом лидере нет белья. -Она просто попалась под руку, - тихо говорит он, и застенчиво закусывает губу. Чан знает, что это слишком очевидная отмазка - его парни знают, что он любит таскать их вещи. Это изначально было так просто. Прийти в чью-то комнату (в последствии, в их общую), открыть шкаф, и выбрать то, что по душе. Сынмин и Хенджин лишь плечами на это пожимали, и предлагали попробовать взять какую-нибудь толстовку, или свободный джемпер. Они вдвоем уверены, что старший становится таким плюшевым в их объемных вещах, что без сомнений отдают ему пол шкафа. Мемберы уже привыкли, хотя Чонин все ещё крякает слегка удивлённо, когда видит их лидера в каких нибудь шортах Сынмина или футболке Хенджина. Иногда Чану его жалко даже, все таки, у ребенка психика на глазах трещит, но таскать вещи не прекращает. Вот и сейчас на кухне все знают, что он взял не просто так кимову рубашку. -Ты милый, знаешь? - подаёт голос Хван, улыбаясь мягко. Чан заливается краской сильнее, и кивает покорно, зная, что ему запрещено отнекиваться от комплиментов. В самом начале их отношений, у него была, мягко говоря, низкая самооценка. Парни конечно же приняли это во внимание, и с усердием начали ухаживать за стесняющимся Баном. Тысячи поцелуев, множество небольших букетов незабудок, и частые комплименты - вот оно, лекарство от непринятия себя. Несмотря на то, что они вместе уже три года, Чан все ещё слегка зажимается, когда кто-то указывает ему на его достоинства. Это и не удивительно, ведь парни знают, как же сильно он течет от похвалы. Первым подходит Хенджин. Он легко отталкивается от столешницы, и через секунду мягко касается гладкий волос. Старший поднимает на него взгляд, и смотрит преданно. Хван сверкает улыбкой, и чмокает любовно в приоткрытые губы, тут же отстраняясь. -Еще, - слегка капризно просит Чан, и тянется за продолжением. Хенджин хихикает тихо, но касается губами чужих в более длинном поцелуе. Вскоре рядом оказывается Сынмин, перед этим предусмотрительно выключив плиту. Он встаёт сзади, и обхватывает широкую талию длинными пальцами, зарывшись носом в длинную шею. Чан вздрагивает от приятной щекотки, вызванной горячим дыханием, и отводит голову, открывая больше доступа для действий. Ким покрывает учащенно бившуюся жилку медленными поцелуями, поглаживая узкими ладонями кожу, скрытую тонкой рубашкой. Хенджин сосредоточенно выводит какие-то узоры на его груди, усмехнувшись неслышно тихому выдоху, вызванному их действиями. Вскоре он опускается на колени перед замершим старшим, и касается пальцами белоснежного бедра. Почти белоснежного. Эта "небольшая" деталь делает ангельский образ Чана горячим, пошлым, нагоняя воспоминания о прошлой ночи. Как их сильный лидер плакал, выгибался и кричал от удовольствия, пока младшие медленно, очень медленно подводили его к концу. Как его сильные бедра дрожали от нахлынувшей эйфории, невольно сведя колени, несмотря на запрет. Как он по очереди выстанывал их имена, теряя рассудок от шести длинных пальцев внутри. Их переплетённых пальцев - Хенджина и Сынмина. Теперь все его тело - шея, грудь, живот, бицепсы, и конечно же, бедра - покрывали сотни мелких черных пятен. Засосы. В обычные дни они не позволяют себе такую роскошь, как след на открытом месте. Но сегодня другая ситуация - у них отпуск на месяц. Первый день они провели прекрасно, но впереди ещё много таких возможностей. И эта неделя посвящена Чану. Хван несильно давит на темное пятно, из-за чего старший сверху всхлипывает еле заметно. Сынмин и он никогда не смогли насмотреться на черные следы на белоснежной коже. Этот контраст сводит с ума, разум мутнеет, а у Чана начинают подрагивать колени, потому что он знает, что это значит. Это значит, что его зад сегодня точно примет хоть один из членов младших, если не оба сразу. И это сводит с ума. -Тебе так идут наши метки, - мурлычет Хенджин, и приподнимает слегка подол рубашки, прижимаясь губами к созвездию на мягких бедрах. В этот момент Сынмин слабо, но ощутимо прикусывает нежную кожу под ухом, из-за чего Чан не может сдержать тихий стон. Ладони Кима гладят его живот, опускаясь все ниже и ниже, пока не скользят по чужому паху. Старший вздрагивает, и закусывает губу - невесомое прикосновение к полувозбужденному члену послало сотни мурашек по его телу. Чан всегда легко распалялся. -Наш Чан-и возбудиться от простых поцелуев, как мило. - шепчет на ухо Сынмин, и прикусывает мочку, наслаждаясь неслышным скулежом. Бан правда уже находится в мире приятных ощущений, разнеженный после сна, и залюбленный его парнями. Он чувствует, как Хенджин ведёт кончиком языка мокрую дорожку к паху, как Ким убирает одну руку с его тела, чтобы одобрительно погладить старшего по волосам. Хван, ободренный немой похвалой, ныряет головой под широкую рубашку, чтобы медленно поцеловать в напряженные кубики пресса. -Как думаешь, Мин-и, - шепчет он, опаляя чувствительную кожу дыханием - Нам сначала позавтракать, а потом насладиться этим сладким мальчиком, - на этих словах Чан мычит смущённо, и отворачивается от Сынмина. - Или наоборот? -Ммм...- тянет задумчиво Ким, и поворачивает чужую голову за подбородок, чтобы заглянуть в глаза, и не отрывая взгляда, произнести - я никогда не слушался родителей, и сначала ел конфеты, а потом только суп. Поэтому, предлагаю перейти сразу к десерту. Чан сглатывает в предвкушении, и медленно вдыхает, пытаясь успокоиться. Чужие пальцы впиваются в следы от прошлого раза, и Бан рвет выдох, видя звёздочки перед глазами. -Мы же можем воспользоваться твоей прекрасной попкой, чтобы доставить тебе удовольствие? Простая формальность. Они знают, что Чан им не откажет.