Закон ее сердца

Пять лет. Для Авроры они пролетели длинной чередой уроков, прочитанных книг, тихих вечеров с Екатериной и няней Лил, и бесконечных, ярких, таких желанных писем из столицы. Писем, в которых жизнь Эстер была расписана по минутам: дипломатия, стратегия, история, фехтование. Аврора впитывала все, что давали ей учителя, желая быть достойной. Достойной заботы Екатерины. Достойной переписки с принцессой. Она расцвела, как редкий цветок, наконец-то попавший на благодатную почву, и её красота, некогда хрупкая и болезненная, теперь стала сияющей и совершенной. В замке её любили все без исключения. Для горничных она была сказочной принцессой, чья доброта не знала границ; для стражников — живым символом защиты и заботы, которую олицетворял дом Вэлгар; для Екатерины — дочерью. В тот день воздух в замке был напоен запахами старого пергамента и летних трав, струящихся через распахнутые окна библиотеки. Аврора, сосредоточенно склонившись над листом, выводила сложные вязи южного диалекта, ее тонкие пальцы уверенно водили пером. — Браво, дитя моё! — раздался одобрительный голос учительницы. Она смотрела на свою ученицу с нежной гордостью. — Всего пять лет, и ты освоила то, на что у других требуются десятилетия. Диалекты, науки, законы, экономика... Ты — живое чудо, Аврора. Иногда мне кажется, что ты просто вспоминаешь то, что уже когда-то знала. Аврора подняла на нее свои огромные небесно-голубые глаза, и по ее лицу расплылась счастливая, немного смущённая улыбка. За эти годы ее черты стали еще более утончёнными, а вечный страх во взгляде сменили глубокая печаль и пытливый ум. — Я просто хотела, чтобы вы все мной гордились. — Произнесла она, и её голос был полон искренности. — Каждый день, прожитый здесь, — это дар. И я стараюсь быть благодарной за него. Внезапно из коридора донёсся нарастающий гул — быстрые шаги, приглушённые возгласы, суета, стук подков о брусчатку во внутреннем дворе. Прежде чем Элен успела подняться, чтобы узнать о причине переполоха, дверь в учебную комнату распахнулась. На пороге стояла Екатерина Вэлгар. Её обычно невозмутимое лицо светилось от радостного волнения, а синие глаза сияли. — Аврора, — её быстрый взгляд сразу нашёл девочку. — Эстер будет здесь через час. Следует с инспекцией на северные рубежи, остановится у нас на ночь. Сердце в груди Авроры замерло, а затем забилось с такой бешеной силой, что в ушах зазвенело. Кровь прилила к щекам, заставив их гореть румянцем. — Я... я увижу Её Высочество? — её голос показался ей слабым, доносящимся издалека. Она вскочила с места и подбежала к герцогине. Екатерина с материнской нежностью провела рукой по её шелковистым волосам. — Увидишь, моя радость. Беги, переоденься. Выбери что-нибудь... особое. И побыстрее на внутренний двор! — улыбнулась Екатерина. — Конечно! — выдохнула Аврора, и уже через мгновение она, подобно лёгкому летнему ветерку, мчалась по прохладным каменным коридорам, на ходу столкнувшись с расторопной Молли, своей горничной. В гардеробной было светло, пылинки играли в солнечных лучах. — Голубое! — воскликнула Молли и с уверенностью выхватывая из шкафа наряд цвета летнего неба, отделанный серебряной нитью. — Оно оттенит ваши глаза и ваши волосы! Вы будете похожи на нимфу, сошедшую с полотна великого мастера! Сорок минут спустя, облачённая в струящееся голубое платье, мягко облегавшее ее округлившиеся бедра и тонкую талию, Аврора стояла на верхней ступени лестницы во внутреннем дворе. Екатерина мягко обняла ее за талию, чувствуя сквозь тонкую ткань, как девушка вся дрожит от волнения. — Успокойся, дитя, дыши глубже, — прошептала она, притягивая девушку к себе. — Помни, теперь она — Её Высочество, наследная принцесса. Ее статус выше моего. — Я помню, — кивнула Аврора, сжимая похолодевшие пальцы. Она мысленно повторяла все уроки этикета. Реверанс, опущенный взгляд, титул... — Я все помню, ваша светлость. Я не подведу вас. И в этот миг тяжёлые ворота замка с глухим, торжественным скрипом начали медленно распахиваться, впуская в их уединенный мир гул приближающейся жизни. Свита принцессы въехала во двор дисциплинированно, грозно и красиво. И впереди всех, на величественном вороном жеребце — она. Эстер. Время, проведённое в столице при дворе могущественной тетки-королевы, отшлифовало её личность, превратив девушку-подростка в идеал власти, грации и неоспоримой силы. Ей было девятнадцать и каждый её жест, каждая линия тела были наполнены уверенностью, дарованной королевской кровью и суровым воспитанием. Её чёрные, как смоль, волосы были убраны в строгую, практичную причёску, открывая высокий лоб. Лицо с резкими, аристократичными чертами — высокими скулами, прямым носом, упрямым волевым подбородком — было прекрасно суровой, холодной красотой. Но в синих, как глубины северного океана, глазах, жил тот самый неугасимый огонь, что когда-то заставлял ее бегать по заснеженному саду и выдувать мыльные пузыря для испуганной девочки. На ней были чёрные, отлично сидящие по фигуре кожаные доспехи с серебристой эмблемой лисы на плече, подчеркивающие ее стройную, сильную фигуру, расправленные плечи, прямую спину. Она была не просто красива — она была величественна, воплощение власти и юности. Эстер легко соскочила с седла, бросив поводья подбежавшей конюху, и её внимательный взгляд устремился к крыльцу. Он скользнул по знакомому и любимому лицу матери, и на её сжатых губах дрогнула тёплая, искренняя улыбка. Но затем ее глаза встретились с парой небесно-голубых, широко распахнутых от волнения — и весь мир сузился до одной-единственной точки. Аврора. Эстер замерла. Она помнила хрупкого, испуганного ребёнка, чьё худенькое тело буквально утопало в ее старых платьях. Помнила девочку, обещавшую стать красавицей. Но то, что она видела сейчас, превосходило все её ожидания, все картины, нарисованные воображением за долгие ночи в столице. Это было свершившееся чудо. Аврора стояла, залитая полуденным солнцем, и казалась сотканной из самого света и воздуха. Её фигура, хрупкая и изящная, дышала пробудившейся женственностью. Платиновые волосы, вьющиеся мягкими, послушными волнами, рассыпались по её плечам и спине, переливаясь на солнце, словно водопад из жидкого серебра. Ее лицо с тонкими, совершенными чертами, большими голубыми глазами и нежными, чуть приоткрытыми губами, было до того прекрасно, что у Эстер на мгновение перехватило дыхание. Она была воплощением неземной, ангельской чистоты и в то же время — трепетной, живой, пробудившейся красоты, от которой сердце сжималось от восторга и какой-то щемящей, пронзительной нежности. — Матушка! — Эстер опомнилась первой, быстро шагнув к Екатерине и обняв её с искренней дочерней любовью. Но её взгляд, будто притягиваемый магнитом, снова и снова возвращался к видению на ступенях. — Аврора... — наконец, вырвалось у неё почти с благоговением, шёпотом, который услышала лишь мать. И тогда что-то в ней сорвалось с цепи. Все придворные церемонии, годы обучения сдержанности и самоконтролю, бесконечные наставления о дистанции — все это рухнуло под натиском чувств, хлынувших, как водопад. Она забыла о титулах и протоколах, обо всём на свете. Перед ней была не подданная, не дочь мятежницы, не объект государственной важности. Перед ней была Аврора, её Аврора. — Аврора! Эстер стремительно сократила расстояние между ними. Аврора, не помня себя от переполнявших её чувств, инстинктивно распахнула объятия, и в следующее мгновение Эстер схватила её, прижала к своей твёрдой, закованной в кожу и сталь груди так сильно, что шелест их платьев смешался в едином, полном эмоций порыве. Эстер зарылась лицом в шелковистые, пахнущие летом и полевыми цветами волосы Авроры, вдыхая знакомый, родной и одновременно новый, повзрослевший запах — чистоты и невинности. — Боги, — прошептала она, наконец отстраняясь, но не выпуская тонких, изящных пальцев девушки из своих сильных рук. Ее властный, привыкший отдавать приказы голос дрожал, срывался на низких, сокровенных нотах. — Как ты выросла... Ты... ты прекрасна. Ты ангел, сошедший с небес. Я не могу поверить своим глазам. Она снова привлекла ее к себе, уже не так порывисто, но с той же силой обретённого чуда, как будто боялась, что видение исчезнет. — Скорее, — заговорила Эстер, обращаясь уже к обеим — к смущённой и сияющей Авроре и к улыбающейся, счастливой матери. — Идёмте! В сад, в гостиную, неважно! Расскажите мне всё! Я не хочу сухих строк из писем, я хочу слышать ваши голоса, видеть ваши глаза, хочу знать каждую мелочь, что я пропустила за эти годы! И, приобняв мать и намертво вцепившись в руку Авроры, наследная принцесса Западного Королевства повела их вглубь замка, оставив позади изумлённую свиту и перешёптывающихся слуг. В этот миг она была не принцессой, не наследницей, а просто Эстер, с огромным облегчением и радостью вернувшейся в единственное место, которое по-настоящему чувствовалось как дом. И этот дом теперь был немыслим без хрупкой девушки в голубом платье, чья рука так доверчиво покоилась в её ладони.