Треск

Чонгук сидит и пытается прочитать предложение в пятый раз. Даже музыка в наушниках не заглушает крики отчима и матери. Голова трещит до боли, и он психует, откидывая домашнее задание в сторону. Тихонько матерится — пролил немного воды на любимую футболку с Железным Человеком. Да, она старенькая и уже потрёпанная, принт выцвел. Но любимая. Её подарила мама на день рождения, зная, как сын любит этого персонажа. Их семья особо деньгами не блещет, и ей пришлось немного сэкономить, хотя та футболка и не была особо дорогой. На разбитый к чёртям телефон приходит новое сообщение от друга. Тот пишет, что вернулся на учёбу, и теперь их нагружают по полной, вряд ли он скоро вернётся обратно в Пусан, где оставил младшего. Юнги — его лучший друг и самый близкий человек в мире. Они знакомы с детства. Сейчас Мин учится в другом городе и редко приезжает. Здесь у него никого нет, кроме Чонгука. Их история началась в детском доме. Юнги отдали туда ещё в младенчестве, а Чонгука в пятнадцать лет определил злой отчим на перевоспитание. Он провёл там около месяца и очень сблизился с мальчиком на год старше. Тот всегда его защищал, делился едой и обрабатывал раны. Гука забрали обратно, но дружба не закончилась. Они частенько общались по телефону и иногда даже гуляли. Если парню разрешали выходить за пределы квартиры. Чона часто наказывали, и это не давало никакой свободы, а о счастливом детстве и говорить не приходилось. Родной отец давно погиб в аварии, и мама вышла второй раз замуж. Ох, как же она потом пожалела… Мужчина, казавшийся на первый взгляд милым, добрым, щедрым и заботливым, оказался тираном и монстром. После свадьбы он стал много пить и поднимать руку на новую семью. Вечные гематомы и раны стали для юноши привычным делом. Он смирился, да и жаловаться было некому. Чонгук вырос забитым и необщительным мальчиком. Лишь иногда он ходил на могилу отца и тихо, беззвучно плакал. Его мысли прервал громкий, душераздирающий крик матери. По спине пробежал холодный ужас. Он бросил всё и ринулся в родительскую спальню. Ким Сухи лежала на полу в луже собственной крови. Разъярённый отчим крушил всё на своём пути, разбивая старые семейные сервизы о пол. Цветы вместе с горшками полетели в стену, досталось и бедному коту, уснувшему на подоконнике. На глазах у Чонгука выступили слёзы, дыхание перехватило. Тело заледенело и начало крупно трястись, он мог только смотреть на теряющие жизнь глаза матери. На выбросе адреналина он схватил первую попавшуюся вазу и разбил её о затылок пьяного мужчины. Тот рухнул без сознания. — Мама! — всё лицо уже было мокрым от слёз, лёгкие отказывались дышать, и Чон задыхался в истерике. — Беги… — прошептала Сухи и на последних крупицах сознания сжала ладошку сына. Но буквально через пару секунд хватка ослабла, её глаза закрылись, а пульс остановился. Чонгук рыдал, сгорбившись над бездыханным телом мамы. Он очень любил её и не знал, что теперь делать. Ему было страшно и больно. Пьяный отчим уже начинал шевелиться, и это хоть как-то привело юношу в чувство. Чон быстро схватил кота и, закрыв дверь на щелчок, выбежал. Гук помнил, куда мама клала заначку и сумку для побега. Они планировали сбежать отсюда вместе, но жизнь сыграла с ними злую шутку. Добравшись до старой коробки в своём шкафу, он не мог перестать плакать, не мог перестать дрожать, всё валилось из рук. Его отрезвил лишь громкий крик отчима, который, видимо, пытался встать. Гук закинул всё в небольшую спортивную сумку и рванул в коридор. Там он накинул старенький, но самый тёплый бушлат отца и выбежал в подъезд. Злой декабрь встретил его не особо дружелюбно. Ледяной ветер тут же окатил с ног до головы. А ботиночки, явно не предназначенные для зимы, намокли от снега. Он укутал кота поближе к себе под бушлат и побежал. Куда? Чонгук не знал, выбор был невелик, но главное — подальше отсюда. Холод хоть и заставлял немного думать, но мысли всё равно возвращались к мёртвому лицу мамы. Слёзы предательски снова потекли по горячим щекам, и от этого становилось только хуже. Он успел забрать лишь пару документов, отложенные деньги и немного запасов еды на первое время. Сколько прошло времени, Гук и не помнил. Он убежал далеко, в восточный район, и забился в углу небольшого проёма между балконом первого этажа и землёй. Буря только усиливалась, и Чонгуку оставалось молиться, чтобы его не засыпало снегом… --- Тэхён просыпается от противно звенящего будильника и нервно вздыхает, укутываясь сильнее в одеяло. Снова работа, снова его ждёт ненавистный начальник и необработанный за вчера отчёт. Серая квартира встречает его хмуро. Мужчина поднимается и заставляет себя собираться. А ведь так не хочется. В последнее время в его жизни всё стало хуже. На работе завал, начальник его не уважает и пилит мозги из-за отчётов. Дома тоже не лучше: почти каждый день ему названивает мама и спрашивает о личной жизни, не появилась ли невестка. Мол, в его-то двадцать пять уже пора бы иметь собственную семью, деток и бла-бла-бла. Как же его это заебало. О какой личной жизни может идти речь, если он живёт в дне сурка? С друзьями давно не виделся — их также поглотили работа и бытовуха. Тусовки и пьянки ушли на второй план вместе со студенческими годами. Накрыла жестокая реальность, где нужно рвать жопу, чтобы выжить. Натянув чёрные брюки и рубашку, Ким даже не удосужился позавтракать. Неохота. Но аппетит пропадает ещё больше, когда он выходит из квартиры и в нос бьёт резкий мерзкий запах. Мужчина зажимает нос, стараясь сдержать рвотные позывы, и его и так не сильно хорошее настроение падает ниже плинтуса. Ярость и злость накатывают мгновенно — стресс на работе даёт свои плоды, делая его нервную систему ещё более шаткой. Он замечает бомжа, спящего в уголке его подъезда. Весь грязный, с отросшими волосами, из-под которых не видно глаз, и отвратительным запахом. — Убирайся отсюда! Сколько раз я говорил не появляться тут, отродье?! — кричит Тэхён на бездомного. Тот приоткрывает глаза, которые не разглядеть из-под чёлки, и не понимает, что происходит. Но реальность быстро накатывает, и он, тихонько поднимаясь, выходит на улицу. Ким проходит мимо него и буквально рядом плюётся, возвышаясь над мужчиной почти на голову ниже. — Найди работу, упырь, заебал по подъездам лазить, — не сдерживает негатив Тэхён и направляется к машине, попутно застёгивая куртку. Этот мужчина появился у них в первый раз около месяца назад, прямо перед Рождеством. Во всём подъезде тогда несло так, будто кто-то купался в мусорке, а потом обливался жидкостью от шпрот. Ким всегда выгонял его, припоминая мужику о возможности работать и не ночевать в подъезде. Тэхёна всегда бесил этот алкаш, вечно напивается и ночует где попало.

***

Гук тихонько залезает обратно в свой угол под балконом и кормит кота. Сегодня ему повезло: кто-то выбросил на помойку консервы с рыбой. Можно накормить питомца. Сам он сильно исхудал — запасов хватило ненадолго, и пришлось рыться в мусорках у многоэтажки. Там он даже достал небольшой матрас и подушку для пушистика. В холодные и морозные ночи он с головой укутывался в огромный для него бушлат и прижимал кота к себе, чтобы тому было теплее. Чонгук забыл, когда в последний раз его нос нормально дышал без соплей. Иногда он позволял себе ночевать в подъездах, где его не били за это, и так же прижимал питомца к животу. Потому что было страшно умереть от холода. Один из таких подъездов был второй, где очень красивый мужчина просто орал на него по утрам. Спасибо, что не избивал. Он соврёт, если скажет, что ходил сюда только потому, что его тут не трогали. Тэхён, как удалось выяснить имя, был невероятен. Да, Чонгук не такой ориентации — принял это ещё два года назад, когда знакомый мальчик из детского дома поцеловал его в губы, а потом отсосал в подсобке. Ким стал для маленького Гуки эталоном. На него было приятно смотреть, приятно слушать его голос, даже если тот только орал в его сторону и сыпал оскорблениями. Иногда тот давал еды, лишь бы тот свалил. Чонгук всегда тихо кланялся и действительно уходил на улицу, разделяя тёплую домашнюю еду с питомцем. Мальчик всегда отдавал ему большую часть, ласково поглаживая и радуясь, что сегодня кот не останется голодным. Тот уже был стареньким и выглядел довольно уставшим. Гук всегда искренне и как-то по-детски радовался, ведь бродячего пушистика жители дома частенько подкармливали сами. Сейчас, сидя на пыльном и грязном матрасе, он грел руки, жегшие от мороза, и вспоминал те бездонные глаза. Они были очень красивые, янтарные и почти золотые. — Красивый…

***

Было семь часов вечера, когда Тэхён наконец возвращался домой. Из него выжали все силы, как и желание жить. Скоро собирались сокращать его отдел, и он рвал на себе волосы, чтобы остаться в числе лучших. Счета за квартиру, коммуналку и прочее сами себя не оплатят. Но, видимо, судьба была к нему неблагосклонна: открыв дверь в подъезд, он снова почувствовал знакомую вонь. Ярость закипела в венах. Да сколько можно! Сколько в этом человеке наглости, что он снова торчит в их подъезде?! Но сил ругаться уже не осталось, как бы ни хотелось сейчас выплеснуть на бездомного всё, что накопилось. Ким подошёл к комочку, снова сидевшему у его двери, и тихонько сопел. Он опустился на корточки, чтобы сравняться с бомжом. Пахло всё ещё ужасно, но он сдержался. — Эй, проснись, — дёрнул его за плечо Тэ, и тот вздрогнул, тут же сжавшись, как только увидел перед собой мужчину, и уже приготовился убежать. — Что мне сделать, чтобы ты свалил отсюда раз и навсегда?! Всё же переходя на крик, Ким, сдерживая внутреннюю брезгливость, убрал руку с чужого плеча. Бездомный пару секунд молчал и, опустив голову, тихо ответил: — Покормите, пожалуйста, моего котика… Тихий, детский, блять, голос словно окатил мужчину ледяной водой. Тэхён почувствовал, как кончики пальцев задрожали, а дыхание сбилось. Из-под грязного бушлата выглянул кот, которого Ким уже пару раз точно видел и даже кормил. Он аккуратно отодвинул с лица парня чёлку и еле сдержал слёзы от невинного взгляда мальчишки. Перед ним был ребёнок, а не взрослый алкаш с похмелья. Ким впервые услышал голос бомжа и теперь не мог сдвинуться с места. Ему стало мерзко и гадко от самого себя, ком в горле не давал сглотнуть. Он чувствовал себя монстром. Шмыгнув носом, он аккуратно взял худенькое запястье мальчика и повёл за собой. — Пошли, умоешься, — сказал Тэ и почувствовал, как дрожит его голос. Мальчик покорно пошёл за ним, хотя немного боялся. Но этому мужчине почему-то хотелось довериться, хоть тот и выгонял его столько раз. Небольшая квартира встретила Чонгука тёплым светом и запахом хвои. Почему он так быстро согласился? Не знал. Возможно, терять было уже нечего. Ему стало очень стыдно — он прекрасно понимал, что от него несёт за километр. — Спасибо… Всё так же тихо прошептал Чон, когда ему в руки дали мягкое полотенце и направили в ванную. А Тэхён не мог произнести ни слова. В нём что-то сломалось, и с таким треском, что оглушило. Как только мальчишка включил воду и неуверенно начал мыться, стараясь по минимуму использовать гигиенические средства, что показал ему Ким — стыдно было тратить чужое, — владелец квартиры закинул всю грязную одежду бездомного в стиральную машину, насыпав побольше порошка. Старенькие и потрёпанные вещи ещё сильнее заставили Тэхёна сжаться внутри. Он оставил чистую сменную одежду для юноши и поскорее покинул ванную, чтобы не смущать гостя. Тэ ушёл на кухню, и слёзы наконец скатились по его щекам. Он согнулся пополам над столом, не переставая винить себя за жестокость. Его душила совесть. Ким ничего не был должен этому бездомному, но эти наивные глаза что-то убили в нём мгновенно. Накормив кота паштетом, он решил сварить горячий рамен. Тот наверняка замёрз и голоден. Ким не часто готовил дома, и еды было не особо много, но голодным оставить ребёнка он не мог. Через несколько минут к нему босиком притопал тот самый гость, сонно трущий кулачком глаз. Он оказался безумно красивым. Чёрные пряди, заправленные за уши, открывали очаровательное лицо. А насколько его домашними делали спортивные штаны и футболка Тэхёна — он промолчал. — Спасибо вам, — быстро поклонился тот. — Эй, не нужно! — воскликнул Тэхён и приподнял лицо юноши, заглянув ему в глаза. — Я приготовил немного поесть, присаживайся. Тот немного затушевался и застыл на месте. Ему было очень страшно, даже несмотря на добрый тон Тэхёна. От запаха еды слегка подташнивало, а желудок беспощадно ныл. Чонгук не помнил, когда в последний раз хорошо ел. Он стыдливо старался прикрывать свои исхудавшие руки и всё же сел за стол, начав медленно есть. Сначала он ел неуверенно, не осмеливаясь поднимать взгляд на Тэхёна, а тем более что-то спрашивать… Возможно, Ким действительно так сильно хочет, чтобы Чонгук больше не появлялся тут. От этой мысли разрывалось сердце и хотелось расплакаться. Каждый день его грели чувства, которые он тихо нёс в себе и крепко оберегал. Ему очень нравился Тэхён. Гук соврёт, если скажет, что не следил иногда за машиной мужчины и тихонько вздыхал, стараясь даже не позволять себе мечтать. Как такой, как Тэхён, может посмотреть на бездомного упыря? Никак. Боль медленно разливалась по телу, но он держался до последнего. Взяв немного мяса из рамена, Чон протянул его коту. Даже в самые тяжёлые дни малец всегда отдавал всё другу, которого слишком любил, чтобы оставить голодным. Он не знал, когда они ещё смогут хорошо поесть. — Останься на ночь, — мягко начал разговор Тэ, вырывая мальчика из раздумий. — Извините, но я не могу. Вы и так много сделали для меня, — тут же запаниковал младший. — Ничего страшного, останься, пожалуйста, и… — немного запинаясь и думая, как выразить свои мысли, мужчина замолчал. — Извини меня, пожалуйста. — Но вам не за что! — сразу же начал качать головой Гук, слегка жестикулируя и дожёвывая лапшу. — Мне очень стыдно, что я всё это время выгонял тебя. Позволь мне извиниться хотя бы так, — всё так же ласково продолжал Ким и пододвинул чашку с чаем мальчишке. — Как тебя зовут? — Чонгук… Спасибо вам, — прошептал Чон, краснея. — Завтра я обязательно уйду и больше не появлюсь в вашем подъезде, извините за это ещё раз. Господи, как же от этих слов разрывалось сердце Тэхёна. Ему хотелось разрыдаться, обнять мальчишку и уложить уставшего ребёнка спать. — Пошли спать, утро вечера мудренее, — вздохнул старший, пытаясь проглотить ком в горле. — У меня небольшая квартира и одна кровать. Я хочу, чтобы ты спал там, а я могу на полу. — Вы… — Обращайся просто Тэхён, — отрезал тот. Ему не нравилось это «выканье». — Тэхён, я могу сам спать на полу или с вами… То есть с тобой, — выпалил Гук и только потом осознал, что сказал. — Извините, я… Чонгук не успел договорить, как его тепло и мягко обняли. Он буквально испытал шок. Его так давно никто не обнимал — кроме Юнги, который сейчас за сотни километров, и мамы, что лежит в трёх метрах под землёй. Гук неосознанно вспомнил единственных родных людей в жизни, одного из которых уже потерял. Слёзы сами полились по его щекам. Ким заметил, как начало мелко трястись тело парнишки, и аккуратно взял его одной рукой под коленки, а другой под спину, начав покачивать, как ребёнка. Сев на кровать, он усадил того к себе на колени и мягко поцеловал в макушку. Чонгук тихо плакал, греясь в таких комфортных и приятных объятиях. Ему не хватало родных, он так соскучился по человеческой ласке, что даже больно было от этих прикосновений. — Всё будет хорошо, я обещаю… — сказал Тэхён, и Чонгук поверил. Очень захотел поверить. Что-то в этот день сломалось в Тэхёне, что-то рухнуло с такой оглушительной силой, что в ушах до сих пор звенело. Но теперь этот звон был не от безысходности, а от тишины после долгой бури.