Не хочешь выпить?

      У Сана был черный пояс по тхэквондо, у Уёна по тупому юмору, у Хонджуна по закатыванию глаз, а у Ёсана мог бы быть по умению нервничать с каменным лицом.       Его могла бы выдать капля пота, стекающая по виску, но дубовая укладка, залитая тонной лака, надежно её скрывала. Его бы задницу кто так прикрыл.       Когда он принимал приглашение на свадьбу Уёна, зовущего себя «лучший, единственный и неповторимый друг», он точно не ожидал такой подставы. Подставы, отличную задницу которой он пилил стеклянным взглядом несколько минут, а нет уже ширинку.       С несбыточной надеждой он посмотрел на ключи в своей вспотевшей руке, но нет, к сожалению, он именно там, где нужно. В одном номере с любовью всей своей жизни, которая уже раскладывает вещи возле мать его.единственной.кровати.в.чертовом.номере.       Он видел порно, которое начиналось так же, и не одно. Это было настолько клишированное клише, задроченное авторами его любимой манги, что даже смешно. Гейской манги к слову. Очень горячей, где авторы на славу постарались прорисовать все возможные позы в деталях, которые Ёсан был бы не прочь повторить, если бы был уверен, что сможет так согнуться. Ну и не то чтобы, Юнхо мог поголубеть от одного вида кровати или нелепого, застывшего статуей Ёсана.       В любом случае, Ёсан даже взял с собой пару томиков, чтобы коротать особо скучные часы этого торжества.       — Будешь раскладывать вещи? — Юнхо оборачивается к нему с полной неловкости улыбкой.       «Ты мог бы разложить меня» — хотел бы сказать Ёсан, но увы и ах. Они все ещё не в манге и даже не в кино, и Ёсан достаточно трезв, не смотря на залитый в его глотку бокал шампанского (он сопротивлялся, но молодожены были настойчивы, а Сан ещё и непозволительно силён), чтобы произносить свои мысли в слух, даже случайно. И видимо его мозг отмерз на ветру, пока они гнали на кабриолете до отеля, потому что всё на что его хватает, это жалкое «эмэ».       — Не хочешь выпить? — спрашивает Юнхо. Ёсан клянется, что он мог бы с таким же успехом спросить что угодно, потому что Ёсан не слышит ничего, медленно следя за тем, как большая рука Юнхо тянет за узел галстука, ослабляя.       — Виски, — произносят его губы словно сами по себе. И это была самая тупая шутка от него, потому что он вдруг совсем не уверен, что Юнхо в курсе его несуществующих отношений с алкоголем.       Юнхо идет к бару, Ёсан на ватных ногах к кровати. Чемодан оставляет у тумбочки и медленно садится, сложив руки на коленях как школьник. Ему нужно переосмыслить свою жизнь. Юнхо подает ему виски, аккуратно удерживая бокал снизу, чтобы не трогать там, где губы Ёсана коснутся стекла. В жутком напитке кубики льда, Ёсан хочет вылить его себе за воротник, чтобы ослабить ощущение прожарки на своей коже. Да Чон Юнхо отжарил его даже не касаясь.       Юнхо садится рядом, откидывается на подушки кровати, лениво покачивая своим бокалом. Ёсан едва вздыхает — эти руки кого угодно до Гонконга доведут. Без смс и регистрации.       Он с трудом вдыхает, когда оценивает взглядом оставшиеся жалкие сантиметры между своим бедром и ногами Юнхо, и залпом вливает в себя всё, что было в стакане.       Юнхо свистит, а Ёсан, выпучив глаза от ужаса, делает то, что делает всегда, когда ему в рот попадает какое-нибудь дерьмо. Выплевывает все обратно.       Теплое виски бежит в стакан по его подбородку, и он с огромным трудом не начинает плевать туда же горечь с языка, потому что Чон Юнхо смотрит прямо на него и стыд обжигает его щеки. Великолепно.       — Ты в порядке? — Юнхо, красивый негодяй, смотрит на Ёсан со с трудом сдерживаемой улыбкой.       — Бульк, — выдает Ёсан, и кубик льда, заглоченные им, вываливается в стакан. Виски брызгает на его рубашку, единственную рубашку! Ёсан вообще чистенький и опрятненький, когда Чон Юнхо не посягает на его… ни на что не посягает, к сожалению. Но рубашка одна, а впереди банкет и попойка за здоровье Усанов.       Юнхо смеется, щуря глаза. Ёсан хочет лизнуть его зубы, губы и шею над воротничком рубашки.       — Зубы, — выдает гениальный по четвергам мозг Ёсана, опомнившись, — свело. Лед же.       Он краснеет, мать его за фартук и в таз для кимчи! Тоналка, которой его щедро обмазал визажист, борется с краснотой всеми слоями.       — Здесь должно быть что-то теплое, — спохватывается Юнхо, словно зубы Ёсана надо греть по-настоящему, а не подождать пару секундочек, пока тело сделает свое дело.       — Твой язык, — выдает рот Ёсана, кажется его речевой аппарат сломался, — теплый.       Юнхо смотрит на него так словно впервые видит, а после хитро-хитро улыбается и склоняется в сторону Ёсана. Он шутит, шутит, не смей лезть в его рот!!! — орет мозг Ёсана, а язык уже нетерпеливо жмется к стиснутым зубам.       — Тридцать шесть и шесть, — обреченно продолжает Ёсан, огромными глазами смотря на приближающийся к своему лицу нос Юнхо. Большой нос, добротный. Если провести параллель, то очень даже неплохой.       — Согреть? — Юнхо кладет одну руку на плечо закаменевшего Ёсана, и смотрит прямо в растерянные глаза. И начинает ржать, как припадочный. Ёсану обидно. Так обидно, что он пихает этого мамкиного соблазнителя на подушки, и одним махом затыкает его болтливый рот своим.       Ох, ебать его этими прекрасными губами! Ёсан целует как пятилетка, чмокающий маму в щечку — слюняво. И кажется даже не ведает, что губами надо двигать, а не зажимать, чтобы даже воздух не просочился.       В душе Ёсана весна, цветут цветы и поют птички. А ещё Чон Юнхо какого-то хрена согласен его целовать.       — Спокойнее, — фыркает Чон Юнхо, с трудом отодвинув чугунную голову Ёсана от себя.       Ёсан хочет помереть от сердечного приступа, прямо сейчас, но его — здорового мужчину весом под 80кг — удар так просто не хватит. Увы и ах. Зато Юнхо очень просто хватает его за задницу, усаживая на свои худые и твердые бедра.       — Я пока никуда не ухожу. И улыбается так словно давно и кристально ясно знал, что Ёсан дрочит на него одинокими ночами, и был очень даже не против.       Ёсан, сидящий в очень неудобных брюках, передавивших его бедра и промежность, что-то невнятно говорит. Юнхо не понимает, но и не важно, дела есть поважнее: для начала научить своего будущего парня целоваться.