Марафон твоей улыбки

      С наступлением вечера пятницы многие снимают с себя не только офисные наряды, но и ответственность. И, вооружившись уверенностью и капелькой алкоголя, идут покорять новые вершины. Вот как, например, Ким Сокджин. Старший коллега Чонгука прямо сейчас, тесно прижавшись к какой-то барышне, бессовестно кружит в ритме танго, и это при том, что играет джаз. Чонгук широко улыбается, наблюдая за развернувшейся картиной из типичного ромкома, однако сам к подобному не готов. Он берёт бокал ещё холодного пива и, откинувшись на спинку диванчика, делает пару глотков.       — Слышали про теорию одного минета и ноля конфет? — доносится до ушей Чонгука голос за соседним столиком, и он заинтересовано бросает взгляд в ту сторону. — Суть в том, что как только ты ему даёшь, перестаёшь быть интересной, — говорит блондинка с венцом из розовых пенисов — хуже атрибута для девичника Чонгук ещё не видел. — Ему больше не хочется тебя добиваться, потому что и так всё получил. И дальше либо бесплатный секс по его первому зову, либо гуляй, девочка.       — Да ну, бред всё это, — восклицает одна из подружек. Чонгук с ней в общем-то согласен. — У нас с Гёну секс был на первом свидании, и мы всё ещё вместе и очень счастливы.       — Счастливы трахаться по выходным после просмотра сопливой мелодрамы у него на диване или похода в лапшичную?       «Фу, как грубо», — думает Чонгук. Кто как хочет, так и дрочит — вот он — залог счастливой жизни.       — Ты себя совсем не ценишь, — продолжает давить блондинка, — а вот он, конечно, счастлив. Напрягаться вообще не нужно, разве что для того, чтобы кончить.       — Зачем ты так? — пытается остановить поезд третья подружка.       — Как?! Мужики вообще обленились: за один сраный букетик хотят горловой по меньшей мере, а уж если ещё и покормит в более-менее приличном заведении — то всё — ты, чёрт её дери, секс-рабыня!       — А если секс — это и есть выражение взаимной симпатии, любви между партнёрами? Ну типа им круто вот так, без материального, — неожиданно даже для себя встревает Чонгук. Ну потому что какого хера она стрижёт всех под одну гребёнку?       — И много ты таких знаешь? — незамедлительно летит ответочка. — Как бы хорошо он не отлизывал, на утро ей всё равно захочется кофе и круассан из той самой кондитерской. И цветов ей тоже будет хотеться, и брюликов, а он, в лучшем случае, оплатит ей такси до дома. И в следующий раз попросит разделить счёт, а потом оп! — он забывает портмоне, и она уже оплачивает весь счёт. Поэтому, мои дорогие, сперва букеты и конфеты, а уж пото-о-ом минеты. Один минет и ноль конфет! — кричит блондинка и опрокидывает очередную стопку, а затем оценивающим взглядом пробегается по Чонгуку. — Но вот тебе бы я и так отсосала.       Ох уж эти противоречивые женщины!       — Спасибо, конечно, — Чонгук душит в зародыше надменную ухмылку девушки, — но я так-то и сам неплохо сосу, — и с особо важным видом поднимается и уходит: две пинты пива сами себя не отольют.       Он и правда хорош собой: подтянутое смуглое тело, точёные, словно из мрамора, скулы, ровный нос, выразительные глаза. И да, он реально классно сосёт. Во всяком случае, его парень всегда бурно кончает. И как бы общество не пыталось навязать какие-то любовные стандарты, Чонгук верит, что выразить свои чувства можно и в постели. Вот чтобы он делал с этим шоколадом? Набирал лишние килограммы? А цветы? Он же не девчонка какая-нибудь, на кой они ему? Они ходят в уютные бары, тусуются вечерами на набережной или у него. И да, они валяются перед телевизором — в этом нет ничего зазорного. Зато после отменно трахаются, не стесняясь своих желаний, не боясь раскрыться друг перед другом. И утром расстаются, потому что у каждого из них есть обязательства перед семьёй, которая не разделяет любовные предпочтения их сына, работа, голодные и требующие внимания питомцы, в конце концов. Чонгуку всё нравится, он полностью доволен такими отношениями, ведь им хорошо вместе, оба в выигрыше.       Он моет руки, когда на телефон приходит уведомление из мессенджера:       «у меня освободился вечер. приезжай».       Чонгук на автомате начинает набирать ответ и вдруг останавливается. Всё стирает и печатает заново:       «сегодня никак. зависаю в баре с коллегами».       «нахрен коллег        папочка хочет тебя усадить на коленки и хорошенько отшлёпать»       «я, правда, не могу»       «хорош ломаться, малыш       пиши адрес, я вызову такси»       Становится не по себе. Чонгук морщится, но всё же решает не заводиться:       «давай встретимся завтра, мне пора».       Чонгук выходит на террасу, расстёгивает пару пуговиц чёрной рубашки и с наслаждением принимает ласкающие объятия ночного прохладного воздуха. Он вынимает из пачки сигарету, чиркает зажигалкой, но та отказывается работать. Чонгук пробует ещё и ещё, даже начинает злиться, но вдруг в поле зрения оказывается чужая ладонь и любезно делится «огоньком». — Спасибо, — затянувшись, отвечает Чонгук. Горький ментоловый дым заполняет лёгкие и дарит некое подобие спокойствия. Чонгук шумно выдыхает и стряхивает пепел. — Тяжёлый день? — интересуется рядом стоящий парень. Голос его звучит негромко, но уши Чонгука невольно дёргаются и он бросает короткий взгляд на силуэт справа. — Не сказал бы. Такой же, как и вчера, — Чонгук делает очередную затяжку. — Что тогда тебя так сильно тяготит? — с не присущим типичному незнакомцу пониманием в голосе звучит очередной вопрос от парня. В голове невольно пролетает мысль о сверхъестественном: демон желаний или ангел во плоти? — Сомнения? — Чонгук поворачивает голову и пытается рассмотреть незнакомца, но во тьме может видеть лишь играющие тени ночного города на его лице. — Лучшее лекарство от сомнений — движение. Просто сделай шаг, и ты почувствуешь, как тревога внутри ослабевает, а желание действовать растёт. Не накручивай себя понапрасну, — парень тушит сигарету и растворяется в темноте, и о его реальности говорит лишь скрипнувшая за спиной дверь. Чонгук смотрит на неспящий город, в котором искорками тлеют тысячи маленьких окон, и внезапно в его голову приходит одна странная мысль: что если между ними, и правда, больше нет той искры, что позволяла чувствовать себя значимым? Неужели с каждой близостью они всё больше отдаляются друг от друга? Теперь между ними просто секс? Резкий гудок откуда-то снизу вырывает из мыслей. Чонгук тушит уже давно истлевший окурок и бросает в урну, взглядом цепляясь за знакомый силуэт, вышедший из такси — Идже? Чонгук быстрым шагом возвращается в бар, ищет глазами среди толпы знакомое лицо и… находит. Его парень, обвив талию той самой блондинки за соседним столиком, страстно целует её в губы. Чонгук, будто заворожённый, делает пару шагов вперёд, ощущая, как закипает от злости в жилах кровь, а затем цедит гневное «сука» и с решимостью замахивается, чтобы наверняка оставить след в жизни этого лживого ублюдка. — Не стоит, — знакомый голос и резкий, но в то же время мягкий захват его запястья останавливают от совершения импульсивного поступка. Чонгук смотрит на красивые ухоженные пальцы на своей руке, и чувство гнева внезапно сменяется стыдом и жалостью к себе. Это не ему изменяли, а с ним. Третий лишний здесь он. В глазах неприятно щиплет, но он всё же поднимает голову и снова смотрит на Идже. Тот шокирован не меньше, смотрит испугано в ответ, но продолжает обнимать невесту. Немыслимо… Чонгук не любит проигрывать, и если уж его так ловко намотали вокруг члена, он должен, как минимум, укусить этот член, да побольнее. Ничего лучше, чем бить той же картой, он не находит, поэтому поворачивается к мистическому незнакомцу с «огоньком» и, собрав остатки гордости и крошки не успевшей разбежаться смелость в кулак, целует, толком даже не взглянув на него. Выходит смазано и как будто бы неумело, неосторожное касание, но точно не поцелуй, и хочется провалиться сквозь землю. Вот только у парня напротив в глазах мелькает, и правда, что-то потустороннее, и в следующее мгновение Чонгук оказывается в плену чужого желания. Парень хватает его за затылок, притягивает и жадно впивается в губы. Облизывает, кусает, дразнит, оттягивая с каким-то садистским наслаждением нижнюю губу, пока Чонгук не сдаётся и не приоткрывает рот. Мокро, грязно, пошло — наверняка именно так они выглядят со стороны, сливаясь воедино влажными от слюны губами и переплетаясь языками. Рука незнакомца скользит от запястья к плечу, спускается вниз к груди и ныряет подмышку, ещё крепче прижимая Чонгука, а затем снова спускается. Нарочито медленно, будто прощупывает границы дозволенного, и когда не находит их, обхватывает широкой ладонью упругий зад Чонгука и крепко сжимает. — Эй, — Чонгук приходит в чувства, слегка отстраняется и смотрит на парня затуманенным общим желанием взглядом. — К тебе или ко мне? — не отрывая глаз от распухших и пощипывающих от страстных терзаний губ Чонгука, задаёт вопрос незнакомец. У Чонгука диссонанс в голове и туман перед глазами. Хочется, ужасно хочется сказать да! Потому что хорошо, потому что это было охренеть как горячо, и Чонгук уверен, секс был бы в разы горячее, но… прямо за его спиной недобывший, да и интрижки на ночь — не то, что ему подходит. Какова вероятность того, что утром его накормят, проводят и возьмут номер, чтобы обязательно позвонить и пригласить на свидание? Что если секс в действительности окажется настолько охуенным, что Чонгуку захочется повторить, а вот партнёру — нет? Одна случайно подслушанная нелепость посеяла зерно сомнения и в придачу рядышком посадила куст неуверенности в себе, что зацвёл и вот-вот начнёт плодоносить.       — Прости, — шепчет Чонгук, стыдливо опустив глаза, а затем аккуратно убирает чужие руки со своей талии и быстрым шагом покидает бар, не замечая ошарашенных пристальных взглядов трёх пар глаз.

***

      Хреновый вечер и море выпитого алкоголя от горя приносят похмелье и унылое отёкшее лицо. Это несомненно расстраивает Тэхёна, однако времени на погрустить у него нет, как и на то, чтобы залёживаться в постели. Нужно написать заявление на увольнение и срочно приступать к поиску новой работы. Впрочем, первый пункт вероятнее всего можно пропустить: после вчерашнего начальник наверняка уволил его задним числом. Скромный белый конверт ложится на стол директора под аккомпанемент его хмурого озадаченного взгляда. Тэхён запросто может сделать вид, что ничего не случилось, но отчего-то совесть в этот раз не позволяет схитрить. — Простите. — А-а-а, — расслабляя лицо, тянет мужчина, — так ты знал. — Тэхён на это молча кивает. — И как давно вы… знакомы? Встречаетесь? — Если вкратце, то познакомились мы только вчера, так что… нет, мы не встречаемся… — Но? — Но он мне нравится. Уже довольно давно. — Как ты понял? — мужчина не выглядит рассерженным, но Тэхёну от этого не легче, поэтому продолжает стоять, опустив голову. — Его крайний пост с рецептом макгусу. Точно такое же фото вы опубликовали спустя пару дней, только с другого ракурса. Поэтому я решил проверить. — Так вот оно что. Решил меня вывести на чистую воду? — лениво растянув губы в ухмылке, говорит начальник. — Пригрел гадёныша на груди, — мужчина тяжело вздыхает. — Может оно и к лучшему, — он тянется к конверту и толкает его обратно Тэхёну. — Забери. Будем считать, что ты помог мне остепениться. Потерять сразу двух отличных парней за одно утро — как-то слишком, не находишь? — Тэхён гулко сглатывает и забирает конверт со стола. — Господин Со, могу я спросить? — любопытство не порок. Тэхён дожидается утвердительного кивка: — Почему ваша невеста была с подругами? Разве вы не планировали в этот вечер сделать ей предложение? — Она нашла чек от покупки кольца ещё на прошлой неделе. Это всё? Теперь дуй на своё рабочее место и кофе мне принеси. И смотри мне, больше не потерплю таких выходок. Камень с души размером с булыжник ухнул в небытие, принеся такое блаженное чувство покоя. Чем он думал, бронируя столик для Сокджина и его коллег в том же заведении, что и для босса с его невестой? И ежу понятно — влюблённым сердцем и напрочь отбитой головой. Потому что только отбитый рискнёт работой в престижной компании с заработком выше среднего и служебным авто в его полном распоряжении. Со Идже в очередной раз показал свою дипломатическую сторону и контроль над эмоциями. Наверняка ему сейчас хреново. Тэхён по счастливой случайности урвал всего один мимолётный взгляд и неосторожное касание, когда после новогоднего корпоратива пьяную тушку брата по доброте душевной Чонгук помог запихнуть в машину. А тот взял и осел в его мыслях прочно. И после вчерашнего поцелуя, что каким-то рождественским чудом посреди знойного лета показался Тэхёну, вселил надежду на что-то куда большее.

***

— Не похерить бы, — тоскливым голосом, глядя в порцию ещё горячего хэджангука, говорит Тэхён брату. — Натворил ты дел, конечно, — Сокджин, как ни в чём ни бывало, уминает суп за обе щеки. — Вот завтра же пойду и всё ему расскажу! — бросая ложку, внезапно вскрикивает Тэхён. Нервы ни к чёрту, с утра себя сидит накручивает. — Кукухой поехал?! — поперхнувшись, Сокджин откашливается и кричит в ответ. Затем вытирает рот салфеткой и спокойно говорит: — Пойдёшь с повинной сейчас — он тебе степлером как пить дать извилин в мозг прибавит, а может ещё и лоботомию грифелем проведёт. — Всё так плохо? — Тэхён мысленно ставит крест на этой затее. Практика показывает — затейник из него никудышный. — Он сегодня шредер сам починил. А тот, между прочим, уже вторую неделю ждал ремонтников. Не дождался, — Сокджин забрасывает очередную порцию супа в рот и тщательно жуёт, не сразу замечая пристального взгляда Тэхёна. — Ну, это всё для того, чтобы избавиться от подаренного его бывшим галстука. — Галстук в шредере? — Тэхён бросает недоверчивый взгляд. — Ты плохо знаешь Чонгука. Поэтому тебе стоит его сперва успокоить, а затем влюбить в себя. Зайди с козырей, и когда он сдастся, раскроешь все карты. — Мне с ним переспать? — на полном серьёзе заявляет Тэхён. — Совсем дурак, — разочарованно вздыхает Сокджин. — И как тебя такого не уволили только? Мне то почём знать какой козырь у тебя в штанах?! — возмущённо вскрикивает на него старший. — Я имел ввиду твоё природное очарование и внимательность к деталям. Ты же у нас без конца юзаешь его страничку, вот и придумай что-нибудь. Тэхён хмурит брови и упирается взглядом в тарелку с супом. — И вообще, почему мы ужинаем похмельным супом?! — он берёт ложку и нехотя зачерпывает. — Потому что утром ты ушёл не позавтракав, а я не люблю есть в одиночестве, и моя голова всё ещё болит.

***

Сказанное братом оседает в мыслях и не даёт уснуть. Тэхён долго крутится в постели и начинает засыпать с первыми лучами солнца, но внезапно пришедшая идея заставляет вскочить. — Хён! Хён! Просыпайся! — Тэхён тормошит спящего брата. — Я всё придумал. Только мне будет нужна твоя помощь. — Что угодно, только дай поспать, — Сокджин отпихивает брата и укутывается с головой в одеяло.

***

— Что значит всего лишь незаметно класть записки на его рабочий стол?! — обычно глаза Сокджина просыпаются где-нибудь по дороге на работу, а то и вовсе после чашки кофе в офисе, но этим утром Тэхён готовит для него что-то покрепче. — Это так сложно? Ты же сам говорил, что ваши столы стоят рядом. Секунда работы, хён. Ну пожалуйста, — обычно глаза Тэхёна не выглядят настолько безумными, но этим утром Сокджин решает, что пора бы уже разъехаться.

***

Лаконичное «Привет», выведенное аккуратным почерком на небольшом листе крафтовой бумаги, появилось на столе Чон Чонгука ранним утром понедельника. А после обеда на точно таком же — «Я знаю, тебе сейчас грустно. Поэтому всю неделю я буду стараться делать так, чтобы ты улыбался». И не смотря на весь скептицизм, отчётливо заигравший на лице парня, он улыбнулся. Сперва Чонгук думал, что это чья то глупая шутка, затем с подозрением косился на всех коллег, но после очередного письма, пришедшего следующим утром, в его глазах заиграл неподдельный интерес. Небольшое вложение, завёрнутое всё в ту же бумагу, снова заставило улыбнуться, а тем же вечером он хохотал, сидя в первом ряду музея кино на показе чёрно-белой комедии о приключениях Мистера Питкина. Чонгук обожал чёрно-белые фильмы, обожал то, что другие считали нелепым и давно утратившим своё очарование. Однако именно оно и влюбило его в себя. Кем бы ни был его тайный доброжелатель, он точно знал о его маленькой любви. Среда порадовала очередной порцией билетов, но в этот раз они привели Чонгука в парк аттракционов. Сахарную вату он не ел слишком давно, чтобы с восторгом, совершенно не по-взрослому пищать в очереди на колесо обозрения. Вечерний город воистину прекрасен, как жаль, что он не позволял себе приходить сюда вот так — одному и абсолютно без причины. Четверг с утра был молчаливым, и разочарование невольно кольнуло в груди Чонгука. Он не был удивлён, в конце концов всё это действительно могло быть просто шуткой, но даже так он был благодарен. Однако к вечеру очередное письмо вновь лежало на его столе: «Давно ли ты совершал велопрогулку? Как насчёт того, чтобы сразу после работы прокатиться до торгового центра в Яндже-доне? P.S.: Обязательно спроси у администратора, не оставлял ли кто-нибудь жёлтый пакет с твоим именем». Это было странно: крутить педали, ощущать колючую вечернюю прохладу, отогреваться чаем из торгового автомата и осознавать тот факт, что всё это он проделал по доброй воле. А ещё, как оказалось, путь до дома, что прямо через дорогу от торгового центра, занимает на двадцать минут меньше, чем если бы он по обыкновению воспользовался автобусом. Задумавшись о том, насколько интересный опыт он проживал в этот момент, Чонгук едва ли не забыл о пакете. Женщина-администратор после его слов, и правда, принесла большой, нет, ОГРОМНЫЙ жёлтый пакет с аккуратно выведенным на нём его именем. Вежливо поблагодарив, он краем глаза заглянул внутрь: только от одного вида сахар в его крови подскочил до критичной отметки. Шоколад, карамелизированные фрукты, мятное драже, медовое печенье и ирис — по меньшей мере в пакете был месячный запас «чего-нибудь к чаю». На дне пакета Чонгук нашёл ещё одну записку: «Надеюсь, это подсластит твою жизнь». Кто-то усердно пытался подбодрить его, и этот кто-то определённо был в курсе недавних перемен в его жизни. Рабочая пятидневка подходит к концу, а значит, сегодня последний день марафона его улыбки. Чонгук в самом деле всю эту неделю почти не думал о расставании, хаос в голове замер, позволил насладиться приятными моментами, внезапно подаренными кем-то. Чонгук не хочет оставаться в долгу, он искренне надеется, что сегодня мистер Икс назовёт своё имя, а если нет, он попытается его разгадать. Чонгук приходит в офис на час раньше, занимает неприметное место у снова неработающего шредера и ждёт. Народ стекается, включаются компьютеры, кофемашины, кто-то уходит на утренний перекур, начальство уныло плетётся на отчётное собрание в конференц-зал, и в офисе остаётся всего пара сотрудников. Чонгук ловит себя на мысли, что даже зевнуть боится, поэтому сдерживает со всех сил застигнутые врасплох позывы. И когда возле своего стола замечает подозрительное движение, глаза сами собой просыпаются. Ким Сокджин — тревога ложная, этот бро точно не станет делать ничего подобного, он и так способен поднять настроение даже самой унылой какашке. Но вот все возвращаются на свои места, а мистер Иск так и не вычислен. Чонгук безрадостно опускается в своё кресло, придвигает его поближе, и внезапно его нога упирается во что-то громоздкое, а затем раздаётся приглушённый звон. — Какого… — цензурных слов Чонгук подобрать не может, потому что прямо под его рабочим столом в совершенно чёрном пакете стоит упаковка белого пряного пива его любимой марки, между прочим. Это подкупает, однако.       Неужели?!       В обеденный перерыв он решает всё же заглянуть в пакет в надежде найти там очередную записку. И находит: «Спасибо, что принял мою скромную заботу. Мне было приятно видеть твою улыбку. Если хочешь встретиться лично, я буду ждать завтра в 20.00 в кафе у станции Яндже. Мне нужно тебе кое в чём признаться». Признаться… — Ким Сокджин! — выходит слишком громко, но, к счастью, в офисе почти никого. — Чего орёшь? Я же прямо здесь и отлично тебя слышу, — Сокджин закрывает рабочий файл и хватается за сумку. — Идём. Что сегодня будем есть? — старший коллега поднимается со стула и как ни в чём ни бывало идёт к выходу, не обращая внимание на растерянность младшего. — И давно ты в меня влюблён? — еле слышно бормочет Чонгук ему в спину. — Чего? — Сокджин медленно разворачивается и непонимающе смотрит. Чонгук лишь молча протягивает записку, от неловкости пряча взгляд. — Слушай, я не то, чтобы не рад, это приятно, но ты же по девочкам. Ну вот прям совсем. Или я чего-то не замечал? — он несмело поднимает глаза на Сокджина, но тот лишь тяжело вздыхает, закатывая при этом глаза.       — Ты правда считаешь, что режиссёр этой ванильной мелодрамы я? Да я бы ни в жизнь такого не написал. К тому же без обид, ты красавчик и всё такое, но продуктовая корзина в твоих штанах меня совершенно не прельщает.       — Продуктовая корзина? — Чонгук немного сбивается с курса поимки воздыхателя. — Сонбэним! — наконец доходит до Чонгука. — Так мои яйца ещё никто не оскорблял.       — То есть член и задницу всё устраивает? — слегка наклонившись, заговорщицки шепчет Сокджин.       — Ты невыносимый, — Чонгук разворачивается в кресле и выключает компьютер.       — Знаешь, я, когда голодный, такой несговорчивый. То ли дело делиться секретами на полный желудок.       — Сонбэним, — Чонгук намёк понимает и, расплываясь в довольной улыбке, предлагает: — давайте я вас сегодня угощу чем-нибудь вкусненьким.

***

      Такси останавливается у высотки ближе к восьми вечера. Чонгук, внимательно выслушав своего сонбэнима, не стал дожидаться субботы, чтобы увидеться с загадочным мистером Иск, и, ухватив покрепче пакет с пивным презентом, решительно выдвинулся в путь.       Мерный отсчёт этажей приглушает твёрдую решимость, и Чонгук начинает нервничать. Ладошки неприятно липнут к пакету, а закушенная губа норовит вот-вот лопнуть. Что если этот парень окажется совершенно не в его вкусе? Ким Сокджин тот ещё интригант, даже фото любимого брата не стал показывать. Будет неловко, ведь он с таким наслаждением принимал всё, что тот делал для него. Отказать с порога или всё же дать шанс? Может, он человек хороший? Хотя о чём это он, конечно, хороший. И целуется он хорошо… замечательно…крышесносно. Почему-то в памяти осталось лишь воспоминание о поцелуе. Противный холод от страха внезапно сменяется приливом жара возбуждения. Так, стоп! Встретить доброжелателя со стояком — точно не лучший вариант. Чонгук впивается взглядом в медленно ползущие вверх цифры и не отлипает, пока лифт не оповещает о прибытии.       Вдох, выдох. Ещё раз. И повторить. Наконец он зажимает кнопку звонка и, зачем-то зажмурившись, ждёт. Дверь открывается, и Чонгук, мысленно воззвав к всевышнему с «пусть он мне понравится», распахивает глаза.       — О, Чонгук. Привет.       Парень с тёмными слегка взъерошенными волосами смотрел на него своими удивительными глазами сквозь линзы в очках с толстой оправой. Чонгук замер, не сразу найдя что сказать. Рассматривать точно такого же, замершего в удивлении парня напротив было чем-то вроде встречи с единорогом.       — Ты злишься, — поникшим голосом говорит единорог. То есть парень. — Я понимаю, что был отчасти не прав, но можешь хотя бы выслушать меня? — он распахивает дверь и жестом приглашает войти, но когда от Чонгука в ответ ноль реакции, приходится повториться: — Чонгук?       — Я не злюсь, — наконец отмирает Чонгук. Он быстро проходит внутрь и разворачивается к парню, что едва успевает прикрыть за ним дверь. — Просто не могу понять: почему я тебя не запомнил, Ким Тэхён? — это определённо не то, что следовало сказать.       — Что значит не запомнил? — парень выглядит растерянным. — Ты хочешь сказать, что поцеловал парня, на которого даже не посмотрел?       — Думаю, в тот момент это было не так важно.       — Оу, это задевает моё самолюбие, — Тэхён кривит губы в дурацкой и совершенно не искренней улыбке.       — Прости. Это не то, что я обычно делаю. И знаешь, — Чонгук делает паузу, поднимает взгляд и дожидается, когда парень посмотрит в ответ, — если бы не обстоятельства, я бы в тот вечер точно на тебя запал. Ты очень… притягательный. В своё оправдание могу сказать, что голос, твой голос я запомнил. И совет тоже. Движение. Это действительно то, что мне было нужно. Возможно, именно поэтому я тогда поступил так импульсивно.       — Окей, — Тэхён смущённо поджимает губы. — Может чаю?       Тот факт, что они всё ещё стоят у двери, очевидно, кажется странным.       — Я принёс пиво. То самое. И закусок прихватил, — Чонгук демонстративно трясёт пакетом. Они располагаются за столиком в гостиной, перекидываются парой-тройкой изучающих взглядов и продолжают испытывать неловкость. — Почему не спрашиваешь, как я обо всём узнал? — Чонгук решает нарушить тишину первым. — Это же очевидно. У меня был всего один помощник, и тот ненадёжным оказался. — У него просто не было выбора: признать, что он и есть мой тайный воздыхатель или же сдать брата со всеми потрохами. — Что? Ты решил, что Сокджин-хён в тебя влюблён? — Тэхён взрывается смехом. — Это же хён! Девушки к нему буквально как мухи липнут, его аура словно гетеросексуальный мёд, понимаешь? Поверить не могу, ты правда решил, что он на тебя запал? Чонгук смотрит на красивую белозубую улыбку в сопровождении трели бархатного голоса и искрящихся смехом глаз, и в груди точно так же что-то звенит в ответ. — Согласен, звучит крипово. Обстановка разряжается, и дальше разговор идёт как по маслу. Они обсуждают работу, хёна, снова работу, немного о сложностях передвижения в общественном транспорте, о пиве и почему именно эта марка стала фаворитом Чонгука, а затем лицо Тэхёна на мгновение становится серьёзным. — Почему ты не злишься? — он пытается выглядеть так же непринуждённо, однако его пальцы безжалостно теребят скомканную салфетку. — А почему должен? — Ну, я сунул нос не в своё дело, разрушил ваши отношения и … предложил переспать, пусть до конца и не осознавая в тот момент всю соль этого предложения. — Ты прав. Когда твой брат рассказал мне обо всём, я на самом деле ощутил укол злости. Но что, если бы ты промолчал? Что, если бы он продолжил молчать? Однажды бы я просто узнал о его жене? Или о том, что она ждёт ребёнка? Расставание было неизбежно, как и боль от него, но это лучший из возможных вариантов. — Я должен был дать ему шанс самому обо всём тебе рассказать. Думаю, такой вариант был бы менее болезненным. Но испугался, что в ту же секунду потеряю работу. — Всё в порядке, — Чонгук без задней мысли кладёт ладонь на запястье Тэхёна и легонько поглаживает, а тот вдруг замирает и тяжело вздыхает. — Ужасно хочется тебя поцеловать, — на грани слышимости говорит Тэхён. — Почему тогда медлишь? — Чонгук смотрит на зажмурившегося и слегка захмелевшего парня, и почему-то его желание кажется таким искренним, что хочется его исполнить. — Потому что нельзя. В твоём сердце всё ещё не свободно, так что я подожду. — А что если я тоже этого хочу? — Тэхён тут же поворачивает голову и внимательно смотрит на него. — Один поцелуй, но в этот раз я хочу всё запомнить. Тэхён несмело подаётся вперёд, взглядом всё ещё спрашивает разрешение, ищет знаки стоп, поэтому Чонгук практически не шевелится, смотрит в глаза напротив и, несмотря на бушующее внутри нетерпение, стоически ждёт. А Тэхён будто нарочно его испытывает, не спешит целовать. Мягко касается кончиками пальцев его щеки, проводит ими вниз по шее, бережно обхватывает ладонями лицо и наконец приникает губами к губам Чонгука. Осторожное, тёплое и совершенно целомудренное по меркам Чонгука касание внезапно заставляет его сердце трепетать как сумасшедшее. Это что-то совершенно новое, Чонгук не соврёт, если скажет, что ранее такого не испытывал, и это всенепременно хочется повторить. Но Тэхён отстраняется и шепчет нелепое «спасибо», а у Чонгука терпение лопается: — Ким Тэхён, ты блядь издеваешься?! — хватая парня за грудки, цедит сквозь зубы Чонгук и смотрит обезумевшим взглядом в глаза опешившего Тэхёна. — Поцелуй, как тогда. Я снова хочу это почувствовать, — приблизившись, шепчет в самые губы, а после коротко чмокает. Ещё секунда — и Чонгук точно сойдёт с ума. Потому что мечущийся по его лицу взгляд Ким Тэхёна, его участившееся дыхание и то и дело дёргающийся от сглатывания слюны кадык заставляют желать сильнее, страстно и гораздо большего. Тэхён проявляет истинное милосердие, впиваясь в губы Чонгука и даря долгожданное облегчение, бесстыдно вырывающееся изо рта коротким стоном. Тэхён целует умело, даже слишком по меркам Чонгука, и в голову начинают лезть совершенно ненужные сейчас мысли. Но Тэхён внезапно отстраняется, и что-то внутри надламывается: неужели вот так всё и закончится? — Прости, — Тэхён отворачивается и тянется к столику. — Телефон всё звонит и звонит. Наверное, Сокджин-хён. — Да, конечно, — Чонгуку становится стыдно за свои мысли, — Сокджин-хён. Он ведь здесь живёт. Я тогда пойду, не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко, — Чонгук едва ли не бегом мчит ко входу и судорожно пытается натянуть ботинки. Не хотел ведь сводить всё к сексу и сам же чуть постыдно не кончил от одного лишь желания ощутить его поцелуй. Идиот. — Хён сказал, что его сегодня не будет, — раздаётся голос Тэхёна за спиной. За своими громкими мыслями Чонгук даже не слышал их разговора. Он замирает, всунув одну ногу в ботинок лишь наполовину. — Так что… можешь остаться, если, конечно, хочешь. ХОЧЕТ ЛИ ЧОНГУК?! — Обычно по вечерам мы смотрим фильмы, одному это делать будет не так весело, — продолжает Тэхён, а Чонгук неуверенно дергает ногой, пытаясь освободиться из кожаного плена. — Или можем вместе собрать пазл. Это, кстати, одно из моих увлечений. Очень расслабляет перед сном. Чонгук знает другой, не менее эффективный способ расслабиться, а потому резко снимает треклятый ботинок, разворачивается и с блаженной улыбкой говорит: — Конечно, хён, давай сделаем это.

***

Фильм они, и правда, включили и пазл с цветущей сакурой разложили. Кажется, там была тысяча или полторы деталей. Чонгук точно не помнит, потому что когда Ким Тэхён снял очки всё остальное померкло, размылось. Прозрачное стекло в толстой чёрной оправе ему безусловно шло, но без него шёл нахер здравый рассудок и все Чонгуковы предубеждения относительно секса на первом свидании. И, кстати о птичках, Тэхён его так-то целую неделю на свиданья водил. Поэтому сейчас, лёжа на мягком ковре и утопая в жаре чужого горячего тела, Чонгук старается не думать о том, что будет завтра. Он ловит каждый его взгляд, отвечает на каждое касание томными вздохами и сладко стонет, когда тот доводит его до оргазма. Тэхён кончает следом, оставляя после себя белые тёплые пятна на раскрасневшейся от его рук коже на талии, и падает рядом, тяжело дыша. — Ты в порядке? — спрашивает Тэхён, кончиками пальцев несмело касаясь ладони Чонгука. — Не считая растраханной задницы и впивающихся в неё парочки пазлов, я в полном порядке, — Чонгук поворачивает голову к Тэхёну и устало улыбается. Однако встречает внимательный и как будто встревоженный взгляд карих глаз. — Ты ведь не уйдёшь? — тихо спрашивает. — Нет, — Чонгук стирает улыбку, смотрит в ответ так же внимательно, боясь упустить что-то важное. — Я не только про сейчас, я… — Думаешь, я тобой воспользовался? — Чонгук не ждёт ответа на этот вопрос. — Если бы между ним и мной всё ещё что-то было, меня бы здесь не было. — Хорошо, — одними губами шепчет Тэхён и шумно вздыхает. — Помнишь, ты тогда на террасе в баре спросил, что меня так сильно тяготит? — Чонгук решает озвучить и свои опасения. — Сомнения. — Верно. В тот вечер от невесты Идже я услышал о теории одного минета и ноля конфет. Чёрт, звучит как бред, особенно, когда произносишь это вслух, — Чонгук потирает лицо ладонями, но всё же продолжает. — Так вот, она о том, что после первого секса сладкое время заканчивается, и остаётся либо просто секс, либо ничего. — И ты решил, что у вас именно так? — Тэхён переплетает их пальцы и крепко сжимает. — Я понял, что у нас с самого начала было именно так. Мне не нужно было большего, я не просил, а он не предлагал. Я был уверен, что важным было только то, что между нами в постели. Прости, это, наверное, не то, что обычно говорят после секса. — Всё в порядке. Если для тебя это важно — я весь внимание. — Но даже так, я решил, что пусть, нам ведь хорошо вместе, а потом… потом пришло осознание, что наши так называемые отношения были ни чем иным, как изменой. Поэтому у нас не было совместных фото, походов в кино или парки, мы не дарили друг другу подарков, не было ничего из того, что делало бы нас парой. Потому что я был любовником. — Странно, — задумчиво выдаёт Тэхён. — Обычно в дорамах любовников задаривают бриллиантами. — Ложь, пиздёжь и провокация, — Чонгук кривит губы в ухмылке и получает подбадривающий толчок локтём в бок. — У меня есть только ты, — совершенно серьёзно говорит Тэхён, повернувшись на бок и подперев рукой голову. — Для меня это важно. И я очень хочу разделять абсолютно всё на двоих. Особенно что-то приятное. Ты изменил мой взгляд на отношения, понимаешь? Показал то, насколько весёлым, тёплым, искренним всё это может быть. Мы с тобой едва были знакомы, но ты смог влюбить меня в себя. — Потому что я притягательный? — Тэхён склоняется и коротко целует Чонгука в губы. — Потому что настоящий.