Во имя науки

Пробирки кидались об стену, разбиваясь в дребезги, оставляя за собой осколки, все стикеры с ежедневными заданиями и напоминаниями были разбросаны по всей лаборатории. Абсолютно все было вверх дном, только любимому растению не досталось. Что происходит? У нашего героя на имя Феликс, пришло ужасное осознание того, что он по уши влюбился. Чего он так расстроился, что крушил всю свою лабораторию? Дело в том, что Хонникер думает, что любовь и отношения будут очень мешать его деятельности в роли ученого. Он хотел быть ученым, что не знал пощады и сожаления, что готов был пожертвовать этикой и репутацией ради нового достижения. Совсем как дядя, только он, по мнению Феликса справлялся в одиночку или же с друзьями/знакомыми в виде работников. Да даже собственного племянника он ни во что не ставил, но все это ради науки, не так? Чтобы было легче жить другим! Но вот незадача, чувство влюбленности неожиданно достигла мальчика. Он надеялся, что всю любовь он будет давать только любимому растению, а не кому-то из его подобных, но нет. Угораздило ведь влюбиться, еще и в кого! В мыльного наркомана, что работал на дядю! Нет, ну не ужас ли? Но даже это не было пределом, все вышло за границы, когда Феликс еще и понял, что Беннет и сам проявлял к нему признаки чувств. Он ведь постоянно приглашал Феликса посмотреть вместе телевизор, только Феликса, никого больше. Он часто заходил к нему в лабораторию, да бы помочь с работой или просто поговорить. Он даже своего рода подарки делал, в виде ‘я еле как для тебя мыло лишнее урвал!’, ‘это наклейка, она мне напоминает тебя, держи!’. Прелесть, но не для Феликса у которого из за влюбленности проснулось сочувствие и он не мог просто взять и отказать Беннету в отношениях. Из за мыслей об этом, Феликс злился на себя, за то что он предал себя этими чувствами, предал свои мечты. Он кричал и плакал, только когда силы покинули его после долгого избиения и раскидывание предметов, он падает на колени и смотрит в стену. Дыхание было наглухо сбито, глаза уже горели от сильных слез, сам ученый был потрепан не меньше самой комнаты, которая сейчас наверное была олицетворением него самого в данный момент. Феликс едва ли отдышавшись, продолжает пускать слезы, будет слишком позорно, если он еще и собственные эмоции контролировать не сможет. Он приложил дрожащие руки к лицу, вытираясь ими, тихо шепотом наговаривая себе. – Перестань, перестань, перестань… Но это не помогает, в сердце будто вставили тысячи шприцов, впрыснув яд медленного действия. Он должен избавиться от этого, чего бы ему это не стоило… ————————————————— И у Феликса появился план как это сделать, скоро должен подойти Беннет, а все нужные предметы готовы, комната убрана. Все будет именно так, как надо, и ничего больше не встанет на пути у Феликса. Долгожданный стук в дверь и Хонникер совсем не медля открывает дверь, как и планировалось, за дверью стоит Беннет, но он что-то прятал за спиной. – Привет! Я тут кое-что раздобыл для тебя, пока на другом этаже был, держи! Он вытягивает руки и протягивает Феликсу цветы, Хонникер ясное дело этого не ожидал, но подарок он принимает, благо он никак не помешает плану. – Ух ты, а что за цветы? – Не знаю, но они вроде как перенимают запах то ли от окружающей среды, то ли от владельца. Феликс внюхивается в них, он чувствует смесь запахов мыла, но особенно выделялось лавандовое - любимый вкус Беннета. – Ага, пахнут твоей зависимостью. – Ой, пхех, прости. – Нет, так даже.. хорошо. Садись пока. Говорит Феликс, указав рукой на матрас на полу, Беннет послушно это делает. Хонникер ложит цветы на стол и поскорее подсаживается к Беннету. – Ты, кстати, чего звал? Что-то срочное? – Да, Беннет, у меня один вопрос к тебе… Правда ли что ты влюблен в меня? Блондин явно опешил от такого вопроса, ну конечно, а как иначе?  – Э.. а откуда ты узнал…? – По тебе видно. – Ой… ну вообще.. да. Бедному явно было ужасно неловко и тревожно, хотелось щипнуть за щеку и сказать что все будет хорошо, но тогда Феликс соврал бы. – Как долго ты планировал скрывать это? – Не знаю, ну в ближайшие недели точно не планировал признаваться. – А я уже признаюсь. Феликс неожиданно для Беннета, переползает к нему и садится на область паха. Хонникер улыбаясь, прижимает недоумевающего блондина к матрасу, надавив руками на грудь друга, и сам наклоняясь целует его. Ради этого пришлось посмотреть туториалы, это такая тяжелая техника на самом деле. Феликс не боялся показаться неопытным, Беннет явно и сам не смыслил в этом, а по слегка тревожным глазам ранее в моменте уж точно, но он все таки старался. Даже положил руки должным образом на спину и куда-то за голову другую, это был наверное один из тех моментов когда Феликс позволил себе так наслаждаться происходящим, наслаждаться этим так, что хотелось ранее подготовленный план разрушить к чертям собачьим. Правда когда Хонникер подумал о таком, то он вскоре отстраняется от Беннета, он смотрит на блондина и невольно умиляется его румянцу и легкой отдышке. В тех лабораториях хорошо постарались над ним, Беннет выглядел чуть ли не всегда прекрасно, хоть пьяным, хоть на работе, хоть ругающий от ломки. – … Ого. Говорит вдруг Беннет, точно, неловкая тишина, надо бы тоже что-то еще придумать и сделать. Феликс снова наклоняется к лицу Беннета и кратко целует его в уголок губ, перейдя потом на подбородок и еще парой поцелуев и вовсе добравшись до подчелюстной части. – Хонникер.. – Мм? – … все это так резко произошло. – Мне остановиться? – Хм… нет, не останавливайся, просто.. ну не далеко заходи… Феликс тихо смеется и расцеловывает партнера, далее перейдя на шею. Надо поторапливаться, думал Феликс, собственно он это и делает продолжая параллельно с тем одаривать блондина лаской. Сам же Беннет что все это время был расслаблен, наслаждался моментом, понимая, что это взаимная любовь, тут же чувствует боль. Он только захотел крикнуть, но Хонникер закрывает рот рукой, а другой он вытаскивает нож, что оставил рану на животе Беннета.  – Тише, не хочу слышать твои крики и плачь.. С глаз уже текли слезы, было очень больно, физически в том числе. Но Феликс неожиданно отстранив руку с губ Беннета, дает ему пощечину и параллельно снова втыкает нож, но уже чуть выше. Снова еле как приходится сдерживать крики, второй раз был не менее болезненным. Теперь Феликс выглядел как машина для убийств, взгляд холодный, не проявляющая особого соболезнования или угрызений совести. Когда Беннет чувствует, что снова может говорить, то он спрашивает. – За что?! Это был слегка истеричный тон, с нотками страха и обиды. Феликс нисколько не освждал и не обижался на Беннета, его чувства были понятны, но Хонникер в ответ на это, снова кратко целует блондина в уголок губ. Беннет после такого в миг отворачивается, хочется сопротивляться, но боль в и так изначально хрупком и чувственном теле парализовала. Как же противно, противно, противно, противно, противно, противно.. Хонникер свободной рукой вытирает тому слезы, говоря. – Прости, Беннет, но может быть.. в другой вселенной? Феликс после этого перерезает шею блондина, теперь Беннет и без руки на губах, ничего не мог сказать, последнее что он увидел - слезы Феликса, хоть и лицо было все таким же, не выражающая эмоций мимика. Когда Беннет совсем перестал двигаться, дышать и что-либо еще делать, Хонникер срывается, он обнимает тело любимого и снова громко плачет. Он пачкает одежду и белоснежный халат, пачкает красным, только этот красный, наверное останется еще и навсегда в душе. Этот цвет будет значить для Хонникера тем, чем он готов пожертвовать ради своей цели, ради науки.