День гимнастики с Бомгю

Руки ломило, ноги казались ватными. Гимнастика нагружала непривычные группы мышц, и теперь, стоя у витрины с изысканными шоколадными шедеврами, Джин ощущал лёгкий дискомфорт. Он даже радовался этому — боль отвлекала от мыслей, что победителю нужно выбрать подарок ко Дню всех влюбленных. А если подарок есть — значит, его кому-то нужно подарить. Джин не чувствовал себя таким одиноким уже десять лет. Но унывать нельзя — на него смотрят камеры, идёт съёмка Run Сокджин. Как же он скучает по Run BTS: без ребят это уже совсем не то. Он отогнал грустные мысли и погрузился в съёмочный процесс. Взгляд привлёк билборд с фотографией европейца. — Разве он не знаменит? — вслух удивился Джин. — Человек, который делает эти шоколадки. — Да, он чемпион мира по кондитерскому искусству, — с гордостью ответила сотрудница магазина. — Настоящий новатор: от зерна до плитки. — А этот шоколад ведь поставляют бельгийской королевской семье? — продолжил Джин, стараясь отогнать навязчивые мысли. — Верно, — кивнула женщина. — Я столько всего знаю, да? — улыбнулся он. — Конечно, вы лучший. — Знаю это как свои пять пальцев… — и в голове прозвучал знакомый голос: «И кто тебе это рассказал?» Улыбка тут же сползла с лица. Он поспешно переключился на другую тему, выбрал подарок и намеренно проигнорировал ассоциации между пирожным в виде крупного сердца и одним человеком. Взял для себя пару десертов и начал дегустацию. — Бомгю, хоть ты и слабоват, но сегодня справился отлично! — Джин сделал фото и пообещал, что подарки гостей дойдут до адресатов. Съёмка закончилась. Стафф начал собирать оборудование, а Джин, сжимая пакет с шоколадом, словно спасательный круг, погрузился в мысли. — Джин, иди в гримёрку, к тебе скоро подойдут, — сказал менеджер. — А? Да, конечно… — Джин вздрогнул и направился в помещение, выделенное под гримёрку.

***

Внутри было тихо, пахло косметикой и только что принесенным шоколадом. Джин сел спиной к двери, поставил пакеты на стол и долго смотрел на них в мягком, тусклом свете. Вздохнул. Дверь открылась, и он, по привычке, хотел обернуться с фирменной улыбкой и глупой шуткой. Но сердце пропустило удар, а на лице застыл шок, когда за спиной прозвучало тихое, родное: — Кому подаришь шоколад? Джин замер. Мозг кричал: «Этого не может быть!», а сердце билось так, будто счастье было совсем рядом. Он медленно повернулся и проиграл битву со слезами. Перед ним стоял Намджун. Его Намджун. В гражданской одежде, с букетом цветов и искренней улыбкой. — Я же просил не приезжать во время отпуска! — выкрикнул Джин и разрыдался. Сердце билось так, будто было готово вырваться из груди. Голова кружилась, ноги подкосились — и он не смог двинуться навстречу тому, кого больше всего хотел видеть… и меньше всего ожидал. Намджун, испугавшись такой реакции, захлопнул дверь, чтобы стафф не услышал. Он положил цветы к шоколаду и заключил Джина в крепкие медвежьи объятия. — Тише… Ну ты чего? — он гладил его по голове. Намджун не в первый раз видел старшего в слезах, но почему-то в этот раз эти слезы казались какими-то новыми и от этого было страшно. — Прости, если бы знал, что так тебя расстрою, не приехал бы. — А к кому бы ты поехал тогда?! — всхлипнул Джин, толкнув его в грудь. Разница в размерах сделала это скорее смешным, чем злым. — Вот так встреча — я приехал, а ты сразу драться! – воскликнул Намджун, за что получил еще несколько толчков. Он засмеялся — и вибрация его груди пробежала мурашками по телу Джина. — Я скучал, хён, — тихо сказал он, прижимая Джина крепче. Джин поднял глаза, красные от слёз, и улыбнулся уголками губ — той самой улыбкой, что была только для Намджуна. Намджуну нравилось считать ее своей и думать, что Арми никогда не смогут ее увидеть. — Я тоже. Очень сильно. Он потянулся к его губам — и в тот миг дверь распахнулась. Они, словно ошпаренные, отпрянули друг от друга. — Ах, Намджун, ты ещё тут? — менеджер окинул их быстрым взглядом. Он мог лишь догадываться, что именно прервал, и, глядя на раскрасневшееся лицо Намджуна, понимал: все догадки наверняка верны. Но благоразумно промолчал. — Машина ждёт, пора ехать. Поедешь с нами или у тебя своя? — Своя, спасибо, — ответил Намджун, бросив взгляд на Джина. — Собирайся, — сказал менеджер и ушёл. — Лучше нам вместе не светиться, — тихо произнёс Намджун. — Арми не знают, что я в отпуске. Джин испуганно взглянул на него, но тот быстро добавил: — Мой водитель отвезёт меня к тебе. Мы ещё всё обсудим. Подмигнув, Намджун вышел. Джин, всё ещё шокированный, собрал вещи, прихватил букет и пошёл к машине.

***

В салоне он молча вдыхал сладкий аромат цветов. Мысли путались, сердце никак не могло успокоиться. И тут он вдруг понял — визажисты так и не успели снять с него макияж. — Ты знал! — взорвался Джин, обернувшись к менеджеру. Тот, сидевший рядом, даже вздрогнул, но быстро пришёл в себя. — Конечно знал, — невозмутимо ответил он. — А кто, по-твоему, провёл его на площадку? — Ты… ты…! — Джин искал подходящее слово, но эмоции захлестнули его. Менеджер ухмыльнулся: — Лучший. Знаю. Можешь не благодарить. — От кого ты такой наглости нахватался?! — От вас, конечно, — спокойно парировал тот и снова уткнулся в телефон. Несмотря на раздражение, Джин не смог сдержать улыбку. Сделав глубокий вдох и снова почувствовав аромат букета, он тихо прошептал: — Спасибо. Менеджер только хмыкнул, но уголки его губ дрогнули.

***

Дома он первым делом поставил цветы в вазу и подарок из кондитерской на стол. До праздника оставалась неделя, но мысль, что шанса подарить пирожное позже может не быть, жгла Джина изнутри. В этот момент раздался тихий стук. Джин знал, кто за дверью. Ноги подкосились, но он распахнул дверь и, не давая гостю опомниться, втянул его за ворот внутрь. Они замерли лицом к лицу. В прихожей пахло свежими цветами, и тишина квартиры вдруг стала осязаемой. Джин удивлённо посмотрел на свою руку, сжимавшую ворот кофты Намджуна, и только потом перевёл взгляд на его лицо. В их глазах было всё: ожидание, тоска, радость. Намджун наклонился и коснулся его губ. Сначала робко, словно боялся спугнуть момент, но в следующее мгновение — крепко, с отчаянием человека, пережившего разлуку. Джин замер, а потом поддался, и поцелуй стал единственным правильным ответом на все месяцы молчания. Лишь солёные слёзы прервали их. — Ты плачешь? А я был уверен, что поцелуй должен заканчиваться улыбкой. Давай попробуем ещё раз? — Я же просил не приходить… — прошептал Джин, а Намджун напрягся. Все его веселье улетучилось. — Джини, ты меня пугаешь. Я скучал, хотел встретиться, а ты второй раз винишь меня, — в его голосе было отчаяние. — Как я тебя теперь смогу отпустить? — Джин всхлипнул. — Я радовался, что меня не было рядом, когда ты уходил в армию: не пришлось стоять на перроне с белым платочком, а потом возвращаться в пустой дом, где всё напоминает о тебе, и выть от одиночества. — Джини… — Намджун попытался улыбнуться. — На каком перроне ты там мысленно меня провожал, а? — Ты меня понял! — рыкнул Джин и собрался отстраниться, но Намджун мягко взял его за руку. — Конечно понял. Ведь тем, кто страдал, был я. Боль, что сквозила в этих словах, заставила Джина поднять взгляд на Намджуна, и сердце рухнуло от того, что сейчас в его любимых глазах плескался океан тоски. — Хён, я махал платочком, когда ты уходил в армию. Все время без тебя чувствовал одиночество. Когда ты был рядом — всё имело смысл. А потом ты не пришел на мои проводы в армию. И я просто начал задыхаться от всепоглощающей тоски. В этот момент Джин стыдливо отвел глаза. — Поэтому, когда дали отпуск, первым делом я приехал к тебе. Я понимал, что если не увижу тебя, не смогу дотронуться, то на следующий день не смогу дышать. Ты мой мир Джини, не забирай у меня себя, пожалуйста. Слова обожгли Джина. Он вдруг понял: боль была не только его. Всё это время он замыкался в себе, а Намджун страдал не меньше. Сердце сжалось от боли за младшего. Он крепко стиснул его руку и прошептал: — Прости. Я дурак, думал только о себе. А ты снова оказался самым добрым и берёг то, что у нас есть. Они резко притянули друг друга, их объятия в тот миг стали тем самым облегчением, которого они ждали месяцы. — Шоколад… — нерешительно начал Джин. — Ммм? — Никому, кроме тебя, не хотелось дарить его, — тихо сказал Джин. — Когда в шоу заговорили о подарке, сердце сжалось так, что даже выигрывать расхотелось. С Бомгю было весело, он отвлёк, но, когда я зашёл в магазин… всё вокруг только напоминало о моём одиночестве. Я говорил умные слова, улыбался камере, но в голове звучал твой голос: «Не забывай, кто сделал тебя таким умным». — Ты и без меня очень умный, хён, — нежно парировал Намджун. — Ну не в случае бенгальских семей. — Бельгийских. — Намджун-а! — Молчу-молчу, — рассмеялся младший. Тяжело вздохнув, Джин протянул ему коробочку. Намджун бережно принял её, словно это было сокровище. — Оно напомнило мне о тебе, — тихо сказал Джин. Внутри оказалось огромное красное сердце. Намджун улыбнулся и подарил Джину лёгкий поцелуй в знак благодарности. А потом в его глазах появился озорной огонек, и он резко побежал на кухню: — Чур оно все мое! — Эй, ты маленькая жадина! – воскликнул Джин и побежал за ним. — Я-то маленький? – Намджун появился из-за угла и схватил Джина поперек талии. Под звонкий смех они направились на кухню, чтобы насладиться сладким десертом вместе. Та ночь была наполнена не слезами, а смехом и теплом. Душевные разговоры, в которых Джин раскрывался, как никогда; неуклюжие попытки Намджуна помочь на кухне; их взгляды, в которых отражалось счастье. Сердца наконец получили право любить. Под утро они уснули под одним пледом, не желая отпускать друг друга даже во сне. Через несколько дней пришлось расставаться. Не было перрона и белого платочка — только тихая прихожая, долгие касания и поцелуи. Но не было и боли. Как бы Джин ни боялся этой встречи и будущего расставания, он понял: до этого он лишь выживал. Эти дни дали ему силы жить снова. Полгода пройдут — и они встретятся вновь. Пусть в окружении камер и ребят, но для них будет важно только одно: видеть друг друга.