комбуча

***

У Джамала совсем не было идей, куда можно позвать Флориана: они давно обошли все приличные рестики и кафешки Мюнхена, наряжаясь в шикарные костюмы самых разных цветов (обычно всё-таки чёрный, словно ночное небо) и покроев; давно сто тысяч раз поиграли в футбол один на один; давно прошли новые части ФИФЫ по десять раз; покатались на водных лыжах, как хотел Флориан; посидели на баскетбольных матчах, как хотел Джамал — теперь фантазия работала со скрипом. Он сидел в столовой, где удушающе приторно пахло ванилью и корицей, и пялился сначала на сцепленные пальцы, потом на колышущийся тюль, следом на пустые стулья — и так по кругу, пока взгляд не упёрся в банку, стоящую на столе (хрен знает, сколько времени) с какой-то мутной жидкостью и непонятным плавающим предметом. — Мам? — позвал громко. — А это что в банке? — Комбуча. Э? — Чё? — Гриб чайный, — ответила, гремя посудой. — Попробуй. Понятнее не стало, а под рукой не было телефона с интернетом. — Можешь объяснить? Я не хочу пить что попало. Она вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. — И кто тебя растил? — Ты же понимаешь, что это огонь по своим? — Не умничай. Лучше попробуй и скажи, на что похоже. Он вгляделся в коричневую жидкость, в склизкий плавающий объект сверху. — Знаешь, я передумал… — Сынок, это не страшно. Выглядит не очень, да, но на вкус… — она мечтательно вздохнула. — Так что это? — он с сомнением посмотрел на стакан, в который мама заботливо плеснула эту муть. — Комбуча. Напиток такой. Берёшь любой сладкий чай, зависит от того, какой вкус ты хочешь получить, остатки закваски от материнского гриба (Джамал поднял бровь), заливаешь в банку, даёшь настояться. Всё. Кисленько. Немного уксусом отдаёт, но приятно что ли? И ещё что-то знакомое. — Я апельсин с лавандой бросила, — предвосхищая вопрос, сказала мама. — Ну как? — Сойдёт. Вот и идейка для встречи с Фло. — Только в холодильник не ставь. И марлей накрой. — Ага.

***

— Ну, и где же твой сюрприз? — выдал Флориан, едва ворота отъехали, пропуская его во двор. — Может, руки помоешь сначала? — О, а что это за худи? — он проигнорировал предложение, пристально рассматривая одежду Джамала. — Баленсиага что ли новую коллекцию выпустила? Такой цвет… интересный (скривил губы)… персиковый, но тебе не идёт. Этот минимализм тебя убивает. Изумрудно-зеленый надень в следующий раз и аксессуарчик какой-нибудь добавь, можно на заказ сделать у ювелира. — Опять модника включил? — Да смотреть на тебя неловко. Ещё бы пудровый взял. Глазами пользоваться нужно, ты ж не слепой. — Ты тоже вроде зрячий, а цепь эту таскаешь, — парировал Джамал. — Вот давай про цепь не будем, тем более у меня ещё одна есть, — сказал Флориан, поднимая край футболки: на длинных джинсовых шортах действительно висела цепь. Он добавил с довольной улыбкой: — Нравится? — Нет, — широко улыбнулся Джамал в ответ. Флориан цыкнул: не о чем нам больше разговаривать. — Дурак ты, конечно, отказываться от бесплатных услуг стилиста. Я б тебе так гардероб распотрошил… такой бы показ мод устроили… ну тебя, — он махнул рукой. Зашли в дом. — А чё у вас так сильно корицей… воня… пахнет? — сморщился Флориан. — Так по носу бьёт. — Это мама утром пирог пекла. До сих пор не выветрилось. Въелось что ли? — Не повезло-о. И златоглазки разлетались к тому же… — Кто? — Вот эти насекомые на подоконнике, — он тыкнул пальцем. — Златоглазки. Безвредные на самом деле. Мельтешат только вечерами, подбешивают. — Не знаю, никогда не обращал внимания, — ответил Джамал, доставая банку из шкафа, усмехнулся: — Глазастый ты, Фло, и оттенки различаешь, и голубоглазок каких-то. Они присели на террасе. — Давай выпьем, — Джамал разлил напиток по стаканам. — Стесняюсь спросить: а чё это за муть? — Комбуча. — Чё? — Чайный гриб. — Комбуча? Чайный гриб? Чё? — Флориан скривился. — Это ваше Баварское руководство план такой придумало? Травануть меня решили под шумок? — присвистнул и откинулся на спинку стула. — Нихуяшечки у вас не выйдет: Флориан Вирц всякую херню в рот не суёт. Джамал усмехнулся. Флориан покраснел и сказал с нажимом: — Не смей. Комментировать. Последнюю фразу. Так и быть. Но всё, что он сказал про рот — неправда: этот парень как-то пробовал пиццу с горохом, ананасами, тунцом и брокколи по своему желанию — и его желудок выдержал. Ему даже понравилось, но он отказался признавать. — Я вообще не понимаю, о чём ты: Баварское руководство, отравление. Это квас такой. Китайский. Мама привезла. — То есть ты позвал меня пить какой-то чайный квас? Это и есть сюрприз? — Ага. — Не очередной лакшери ресторан с устрицами и креветками, а какая-то плавающая плесень в трёхлитровой банке? — Совершенно верно. Флориан заморгал и уставился в сторону ворот. Помолчал, собираясь с мыслями, а потом обеспокоено выдал: — Вам зарплату урезали? Ты скажи мне, я подкину. Сколько надо? — Ха-ха, не смешно. — Так я и думаю: шутить ты не умеешь, а сейчас какой-то стендап устраиваешь. Явно ж стряслось что-то. Джамал закатил глаза. — Просто попробуй. — Может, лучше в рестик? Так и быть, я плачу. Мягко улыбнувшись, Джамал придвинул к нему стакан. — Фло, это не страшно. — А меня эта херня пугает. Если я опьянею и упаду? Сломаю свой прекрасный нос? — До свадьбы заживет, тебе всё равно ещё бревно пилить. — Тебе тоже так-то. — Я не пьянею от кефира. А он как кефир, — знающе заявил Джамал (на всякий случай всё-таки почитал в интернете полчаса назад). — Это просто чай, который этот гриб переработал в слабогазированный квас. — Звучит как херня… Ладно, ради тебя выпью, но если помру, то скажи моим, чтоб хоронили в цепях, типа, как у Лил Пипа: when I die bury me with all my ice on, — сказал Флориан, снимая бейсболку. — Это моя последняя воля. You know. Джамал хохотнул. Ответил важно: — Айс — это брюлики. — Дорогая ювелирка вообще-то. — А папа не наругает, что ты деньги на всякую хрень тратишь? — Я уже взрослый так-то, — хмыкнул Флориан, и добавил с хитрой улыбкой: — Тем более я ему чеки не показываю. — Отвлеклись, а теперь возвращаемся, — Джамал подтолкнул к нему стакан, который тот под шумок успел отодвинуть. — Дегустируй. Он восемьсот раз вздохнул прежде, чем прикоснуться к стакану. Умоляюще посмотрел на Джамала, и закрыв глаза, вылил содержимое в рот. Сморщил лицо. Подождал пару секунд и выдал: — Слушай, а неплохо. Кисленько так. Ещё какой-то привкус знакомый чувствую. Джамал усмехнулся. Сказал: — Мама лаванду бросила и цедру апельсина. Но и без этого вкусно, думаю. Флориан угукнул. — Мороженое хочешь? — Да, неси всё, что есть. Моральная компенсация. — Тебе ж понравилось. — Так я ж не знал, что мне понравится, страдал зря. И это не за гриб твой, а за внешний вид. Говорю: цвет этот ублюдский тебе не идёт. Как-то простит твою интеллектуальную внешность. Пока Джамал ходил на кухню, Флориан осушил ещё один (или не один, он же не рентген сквозь стены видеть) стакан. — Слушай, а мне даже нравится. — Ты так выпьешь все наши запасы, — сказал Джамал, разворачивая эскимо. — Сам виноват. Нечего было уговаривать. Минут через двадцать ворота издали отъезжающий звук. — Ждёшь кого-то? — спросил Флориан, сцедивший полбанки. — Не. Может, мама что-то забыла. Но нет, Майкл Олисе не выглядел как мама. Совсем. Флориан вопросительно изогнул бровь, проговорил под нос: Who dat boy? Who him is? Him that nigg… Джамал предупреждающе покачал головой. — Здоров, — Майкл сжал его руку. — А ты… здесь как? — Мы ж договорились, что я заеду сегодня. — Двадцать восьмого. Сегодня двадцать седьмое. — Бля, попутал встречи, зря пригнал свой чёрный Mercedes AMG SLS63 GT, — он хлопнул себя по лбу. — Прости, братишка. Виноватым он себя не ощущал, Джамал готов был поспорить, но только мягко улыбнулся. Флориан нарочно громко засёрбал. Майкл перевёл взгляд на стол. — Это комбуча что ли? — Да, хочешь? — спросил Джамал с воодушевлением. — У меня дед такое пьёт, а я в него превращаться не планирую, — ответил Майкл и добавил, задержавшись на нём взглядом: — И тебе не стоит, Джама. Ещё ослепнешь, как тогда на девчонок смотреть будешь? Флориан фыркнул. — А, тебе тоже привет, не заметил сразу. — Так ты за меня и посмотришь, — сказал Джамал, в который раз косясь на Флориана: тот закатил глаза, но пить не перестал. — Не, чужие девчонки — табу. — Давно ли? — усмехнулся Флориан, наливая себе новую порцию, напел со смешным акцентом давно завирусившуюся в тиктоке: — Гламур, блонды, гламур и брюнетки… Майкл поднял бровь и цыкнул, даже не удостоив того взглядом. — Точно не будешь пить? — влез Джамал. Ещё потасовки не хватало. — Не. — Отлично, нам больше достанется, — сказал Флориан с воодушевлением, придвигая и так близко стоявшую банку.

***

Джамал проснулся от телефонного звонка, огляделся: палата — значит, ему не приснилось; прислушался к ощущениям: нога одновременно и колола и ощущалась ватной; вздохнул с отвращением — никого не хотелось ни видеть, ни слышать, но на экран глянул. Фло. Последний раз они говорили накануне его перехода. Кажется, числа пятнадцатого. Тогда Джамал дулся и пытался понять: почему? Почему, сука, Ливерпуль? За что, Фло? Тот терпеливо (и устало) отвечал про взвешенное решение, про хороший контракт, про своё место на поле, за которое не придётся соперничать с ним, Джамалом. Идеально. А как же мы, вертелось на языке, но так и осталось в мыслях. Майкл подливал бензин в огонь, то шуточку выкинет, то намекнёт на предательство века. И сам Джамал за этот месяц передумал уже миллиард миллионов мыслей, склоняя весы из стороны в сторону: предательство — важный шаг для карьеры. В конце концов, смирился. Что тут ещё попишешь? Флориан — умный мальчик. Если вдруг нет, у него вся семейка заряжена: явно, не дали бы ему навалить непонятной кринжатины. А если, и дали… что ж — люди, живые и настоящие, ошибаются. — Алло? — О, наконец-то, я уже думал твоей матери набирать. — Забыл, что люди спят по утрам? — зевнул Джамал. — Уже восемь. Тебя там… на процедуры везти должны. — У меня свободный график. И отдельная палата. — Вип-палата для вип-малышки, — хохотнул Флориан. — Прям принцесса. — Могу себе позволить, — хмыкнул Джамал. Флориан зашуршал, спросил серьёзным голосом: — Реально малоберцовая? — Ага, минимум до ноября. — Блядство. Я… приеду… как смогу, ладно? Джамал улыбнулся уголком рта: только сейчас дошло, что Фло, скорее всего, сбежал в какой-то угол перед тренировкой, дабы позвонить ему. Как мило. Спросил: — Ты сам-то как вообще? — Вливаюсь, — он ответил тихо и, помедлив, добавил: — Потихоньку. Джамал за пару лет крепкой мужской дружбы выучил практически все интонации лучшего дружбана — врёт и краснеет — как жаль, этого не видно. — Скучаешь? Шорох в трубке. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Скучаю. И что имел ввиду, когда спрашивал? Германию и Леверкузен или себя? — Фло-о, погнали, там Слот уже подошёл, верёвку какую-то принёс, говорит, ты просил, — послышалось издалека, Флориан крикнул, что идёт и добавил в трубку: — По тебе больше всего. Увидимся, ой, услышимся, короче, пошёл. Спустя полчаса его забрали на процедуры. Опять сказали, что рассчитывать на раньше, чем ноябрь не стоит. Спасибо. Давно в отпуск не ходил. Сука. Мама пришла на следующий день уже под вечер. — Флориан позвонил, попросил принести тебе, я, конечно, спорить не стала, но ты правда хочешь комбучу? — спросила, ставя банку на стол у стены. Будешь пить — меня вспоминать, сказал тогда же, перед отъездом. — Да, спасибо. А зачем с целым грибом принесла? Готовой не осталось? — Это не целый, это кусок уже разросся. Латиша и Джеррел всё попили. — О как. А я думал эту бурду в этом доме только я пью. И Флориан. — Недооценивай своих сиблингов. Джеррел ест только то, что ешь ты. И не заставишь же попробовать упрямца. Ма-ам, а Джамал лук не любит, я тоже не буду, — прокривляла его. Джамал хихикнул. Она продолжила: — Всё спрашивают, а когда уже к Джамалу? — Да, почему не с ними, кстати? — Латиша на дополнительных, Джеррел на дне рождения у друга. — Вот так вот. Любимый братик лежит в больничке, а у них дела, — шутливо затянул Джамал. — Им от меня нужны только деньги… Когда мама ушла, он налил себе кваса. Стоял смотрел в окно, потягивая его из стакана, вспоминал, как уговаривал Флориана пригубить, как тот смешно морщился. Время от времени заглядывал Майкл. Они смотрели баскетбол и обсуждали трансферы Баварии. И не только их. Разговоры, конечно, касались и Ливерпуля. А где Ливерпуль, там теперь и он. Флориан. — А он тебе звонил разве после матча? Даже не удосужился узнать, как ты, — кинул как-то Майкл посреди такого разговора. — Кто бы говорил, ты сам-то первый раз когда пришел? Через три дня? — спросил Джамал и издевательским тоном (заебался) добавил: — У-у, Майки, и не стыдно? Как так можно, находясь со мной в одном городе? Или у тебя были какие-то дела? — прищурился. — Наверное, были. Как у всех вокруг. Как у Фло. Как у моей мамы, — махнул рукой, когда Майкл открыл рот. — Ничего не говори, это нормально. — Джама… — Майкл, не начинай. — А вдруг он там Салаху или ван Дейку в штаны полезет? — тот предпринял ещё попытку. Чё? Таких аргументов он ещё не слышал. Захотелось ржать. — Чё? — А чё? Опытные, статные дядьки. — Ты походу сам на них заглядываешься… проекции, они такие… Да и вообще, скажи спасибо, что в твои не полез. — Бля, Джамал… я же серьезно. Не хочу, чтобы тебе было больно. — Мне уже больно, Майкл, я в гипсе, мать его. Играть полгода не смогу — вот это больно. А Салах с ван Дейком — пф. Переживу. Хотя бы потому что это невозможно. В этой Вселенной точно. Майкл махнул рукой, они продолжили смотреть игру. Джамал попивал квас из трубочки. Неужели можно, наконец, расслабиться… — Но это ж мразотный поступок, — выпалил Майкл когда до конца оставалось минуты две. Джамал вздохнул, как будто не знал, чем закончилась игра. Перевёл взгляд на друга с очевидно горящей жопой. — А ты? Сам-то останешься в Мюнхене, когда тебе предложат перейти в другое место? Майкл молчал. — Вот именно. Поговорим, когда окажешься на его месте. Посидели в тишине. Досматривать матч уже не хотелось. Майкл подхватил банку с грибом, будто собирался кинуть на пол. Будто всё дело было в этом грибе. Будто это была башка Флориана Вирца. — Отдал бы ему. Забрал бы в свою Англию, — предложил, рассматривая гриб через стекло. — Там, в Ливерпуле, такого точно нет. — Ничего я никому отдавать не собираюсь, — Джамал вырвал банку из его рук. — Приедет и попьёт здесь. — Ха, когда только. Через год? — Да поебать мне, когда, — сказал и выдохнул с облегчением. — Хоть через два. — Как знаешь, но я предупреждал, если что. Флориан написал через неделю, когда Джамал сушил волосы, то и дело кидая взгляд на своё отражение: свободная молочно-белая рубашка поло с лого Баварии, широкие флисовые штаны глубоко-синего цвета, светло-графитовый гипс, найковский носок, а какая кожа! — всем мулатам мулат, — только круги под шоколадными глазами с проблесками янтаря и щетина портили идеальный вид. Отложил фен, вчитался: — прикинь че? тут комбучу эту в супермаркетах продают, лол, я прикупил разных видов, приезжай в гости, затестим — зачем мне эти лишние консерванты? я теперь сам умею делать, даже первую партию для тебя припрятал. не знаю, сколько она так выстоит, но надеюсь, что ты прилетишь раньше, чем скиснет окончательно — всё-таки решили меня травануть... я знал ещё тогда. и чем? уксусом каким-то… я думал, значу для тебя больше… disappointed but not surprised Джамал улыбнулся: ему не хватало этих шуточек под боком. Вспомнил, как они бегали по полю на одной из тренировок и Флориан внезапно напел: — Пам-пам-па-парам-пам-пам. Пам-пам-па-парам-пам-пам… Джамал узнал заедающую песню Крейзи Фрога, заржал, а Флориан стал гонять по полю, делая вид, что у него под жопой мотоцикл на манер лягушки из клипа. — Динь-динь… Пока дружбан нарезал круги по покрытию, а остальные косились на него, посмеиваясь, Джамал догнал его — и позорились они уже оба. — Бем-бем… Когда добрая часть сборной собралась паровозиком и, дрыгая ногами, стала ездить по полю и подпевать — Нагельсман махнул рукой и закончил тренировку раньше, а потом скинул мастерку и замкнул шествие: ну а чё вы так пялитесь, мне уже повеселиться нельзя? Джамал допил комбучу. С улыбкой взглянул на гриб. Надо чаем его накормить, а то засохнет — и поминай как звали. — ты че затих? — помнишь крейзи фрога? — ну заебись, щас будет в голове играть, а тут никто не поймёт… Старпёры, мог бы написать Флориан. И Джамал был уверен, что написал, но стёр. — ты знаешь, что делать — опять Нагеля изводить? лол Джамал отправил ему пять смайликов улыбающейся луны. — жду не дождусь… ты же встретишь меня в аэропорту? Только оденься нормально. Костюмы эти твои надоели… — ладно, надену костюм пива — не, этот до свадьбы отложи, будет весело, если ты надерёшься и устроишь выставку своего внутреннего мира. Прикинь, человек-пиво блюет пивом… — фу, Фло, умерь фантазию — дорогой мой, я только начал… Следом прилетело: — ой, dirty talk отменяется, Слот здесь, я пошёл, надо ещё штаны переодеть Джамал грустно усмехнулся. И комната погрузилась в безмятежную тишину.