Ритмичные Движения

      Сил не оставалось ни на что. Ни на сопротивление, ни на крики, ни даже на слёзы. Они иссякли давно, оставив лишь пересохшие дорожки на щеках. Горло саднило от отчаянных воплей, ещё недавно заполнявших это проклятое помещение, но теперь из него вырывалось лишь хриплое, с трудом различимое сипение. Тело превратилось в бесчувственную массу, обмякшую настолько, что он уже не ощущал ни растерзанных ран, ни шрамов, что расходились вновь от каждого дёрганого движения, ни кровавых пятен, расползающихся по лицу, груди, рукам, бёдрам… Он не чувствовал ничего, кроме разрывающей изнутри боли, такой тошнотворной, такой всепоглощающей, что если бы он мог — его бы вырвало. И не один раз.       Каждый новый удар об пол, каждое содрогание, каждое столкновение с холодной стеной — всё сливалось в ритмичную, неумолимую симфонию насилия. Толчки, шлепки по коже, хруст ломающегося внутри достоинства и болезненные рывки. Натаниэль давно потерял счёт времени. Минуты, часы, дни? Четыре, восемь, двенадцать часов? Какая разница? Он знал лишь одно — это не закончится. Это повторяется. И будет повторяться. С тех пор, как он попал в этот чёртов Эвермор, его насилуют. Жестоко, грубо, безжалостно. С каждым движением выбивая из него остатки жизни. Иногда он терял сознание, организм не справлялся с этой пыткой, но пробуждение было ещё страшнее — потому что означало лишь новое погружение в кошмар.       Он ненавидел себя. Даже не Рико — мерзавца, что сейчас добирался до самого нутра, оставляя внутри горячую, отвратительную грязь. А себя. Душ не помогал, как бы он ни тёр кожу, как бы ни скоблил её мылом, сколько бы ни стоял под ледяной водой. Это было бесполезно. Он всегда чувствовал их руки, их прикосновения, их дыхание. Грязь въелась в самую суть, в самые клетки его тела. Он ощущал себя никчёмным, ничтожным, гнилым. Проституткой. Развалиной.       Не только Рико. Все. Вороны приходили и брали своё. Один, двое, трое — сколько угодно. В комнате, где его ломали, оставались лишь тени и смутные звуки. Иногда его память стирала происходящее, и он только догадывался, что с ним делали. Но тело помнило. Оно никогда не забывало. Снова и снова. А после — Жан. Он молча поднимал его с пола, нес в душевую, штопал, обрабатывал рваные раны, а потом... потом — тренировка. Нормальный день. Система работала, словно слаженный механизм. Кровь, боль, попытка залатать дыры — и вперёд, обратно в ад.       Иногда Натаниэль сам шёл на это. Потому что иначе Рико выбирал бы Жана. И выбор был очевиден. Он стоял перед этим ублюдком, давал себя растерзать, слушал, как после Жан кричит на него, едва не срываясь на слёзы, называя идиотом, глупым ребёнком. "Я бы справился! Мне не нужна твоя помощь!" — но Нат его не слушал. Он не мог.       Просить пощады? Когда-то он это делал. В первые разы. Потом понял, что это бессмысленно. Теперь он не говорил почти ничего, лишь глухо стонал, когда Рико вбивался в него с новой жестокостью, с новым ураганом ненависти и наслаждения. Он видел его взгляд, горящий, одержимый. Рико любил это. Любил до одури. Любил до животного хриплого смеха, когда Натаниэль всё-таки не сдерживался и издавал болезненные звуки.       Шлюха. Так его звали теперь. Будто раньше воспринимали как человека, но теперь... В него плевали, его унижали, но он не оставался в долгу. В каждый раз, когда мог, он избивал своих мучителей до полусмерти. Ему плевать. Последствия не страшили, потому что хуже быть уже не могло. Или могло?       Морияма шептал грязные слова ему в ухо. Раз за разом. Натаниэль знал: теперь он никогда не сможет воспринимать флирт иначе, чем насмешку. Секс — забудь. Одна только мысль о чьём-то прикосновении к его телу вызывала спазмы рвоты. Оказалось, сломать человека — так легко.       Резкий толчок, последнее содрогание, тяжёлый выдох. Рико закончил. В который раз? Натаниэль не знал. Ему было всё равно. Он не двигался, только ощущал, как мерзкая, липкая жидкость растекается по внутренней стороне бёдер. Грязь. Грязь, которую не смыть. Никогда. — Ну как, тебе понравилось, Натаниэль? — насмешливый голос прозвучал словно из-под воды. Смысл слов пробрался в сознание медленно, но, когда дошёл — тело пробила дрожь. Его вырвало. — Ох, неужели аж на столько? — Рико рассмеялся. — У тебя ровно десять минут, чтобы привести себя в порядок и быть на поле. Если тебя там не окажется... В следующий раз тебя возьмёт кто-то из защиты. Дверь хлопнула. Он остался один. В голове — хаос. В ушах — звон. Тело не слушалось. Из пересохшего рта не вырвалось ни звука. Ни стона, ни хрипа, ни крика. Натаниэль знал, что опоздает. Знал, что его ждёт за это. Знал, что это повторится. Ещё. И ещё. И ещё.