Я не псих.

      больно. боль пронзала грудную клетку при каждом вздохе. что это было? я не помню. а должен ли я вообще что-то помнить? розы. такие красивые. белые розы, лепестки которых окрашивались в красный. медленно, пропитываясь какой-то жидкостью. что это? не помню. это выглядело так красиво. почему я лежал среди роз? не помню. красиво. очень красиво.       кто-то взял меня за лицо и что-то сказал. что-то невнятнтное. но голос был таким родным, хоть и не знакомым. странно. вроде знаешь голос, где-то слышал, а кому принадлежит даже представить не можешь. а почему не можешь? должно ли меня это волновать вообще? сомневаюсь. боль не утихала, а пришедший человек не уходил. да и не хотелось. с ним было спокойно. были ли розы выдумкой сознания я тоже не знаю. почему-то мне плевать. а если плевать, то это не важно.       проснулся парень в белой комнате, лёжа на правом боку. сделав глубокий вдох грудью, там кольнуло. инстинкт заставил выдохнуть. окружение в свою очередь ставило в ступор. что это за место? стены, обитые чем-то белым и на вид очень мягким, пол, что тоже был белым, но в свою очередь выглядел как обычный пол с белым ковром, что хоть немного успокаивало. он посмотрел на себя. белая футболка с длинными рукавами, явно ему не по размеру, белые шорты и белые носки. простынь, пододеяльник, подушка, всё было белое. да даже бинты на его руках откуда на моих руках бинты? были белыми! белый резко начал слепить. захотелось увидеть что-то кроме белого и.. бежевого, что являлось цветом собственной кожи, хотя, этот бледный цвет тоже больше напоминал белый.                         Лололошка. это я. странное имя. почему меня так зовут? а моё ли это имя? почему я ничего не помню? всё равно. надо бы встать.       он откинул одеяло от себя и спустил ноги, что сразу коснулись пола. высокий. пошатываясь, парень встал с кровати и пошёл к двери. осматриваться смысла не было. а зачем? тут же очевидно ничего не было. дверь тоже белая. аж тошно. почему белый? он уже бесит. хочется всё перекрасить в какой-нибудь другой цвет.. в голубой, например. он взялся за шею. бинты? зачем? почему? ему было больно? дышать уж точно.       он дёрнул за ручку. не поддаётся. и что ему делать? почему не открывается? как открыть? паника начала охватывать его затуманенный разум. он что, умереть тут должен? дёрнул за ручку ещё раз, ещё. дышать стало ещё тяжелее и больнее. звук уже становился мерзким. прям бил по ушам как цепь.       за дверь послышались шаги, пришлось отойти от двери и напрячься. кто-то услышал его. хорошо. но и страшно. почему страшно? потому что должно быть. инстинкт? а есть ли у него инстинкты? он помотал головой и отмахнулся от мыслей.       дверь открыл до жути знакомый человек. белая рубашка, белый, длиннющий халат примерно до колена, брюки тоже белые. аж бесит. но был хотя бы один успокаивающий элимент. шарф, с рисунком как у шахматной доски, только вместо белого был оранжевый. волосы чуть темнее каштанового, зализаны назад, а на лице были.. пластиковые очки в оранжевой оправе и с чёрными стёклами.                   ну ты и чудик.       мужчина улыбнулся. реально пугающий. и что он хочет? странный, вот правда. особенно шарф. зачем, если тут и так тепло? логика Лололошки уже начала бесить его самого. почему он задумывался о таких незначительных вещах? он заметил, что глаза у них на одном уровне. роста они, похоже, одного. – привет, мой дорогой лололошка, — улыбка озарила лицо незнакомца. знакомый голос. откуда он меня знает? вопросы продолжали бить по голове. раз за разом как молоток, будто это чувство ему было знакомо. будто кто-то это уже делал. раз за разом и методично, стараясь свести с ума. – головушка не болит? дышать не больно? – привет? – сошёл с губ этот странный то ли вопрос, то ли утверждение. он и сам то не понял. да и не за чем. – дышать больно. а... ты откуда меня знаешь? и.. ну... – он окинул взглядом комнату. – где я? – ну же, солнышко, что, совсем не помнишь меня? – он вздохнул. – в прочем, другого я не ожидал. ладно, солнышко, ты в больнице. я буду тебя лечить, хорошо? – почему тут пусто? это неуютно. – почему я не задаю более важные вопросы? почему я задаю такой бред? уже стыдно даже. – на всякий случай, чтобы ты не поранился. но, так уж и быть, я, как истинный благодетель, может быть помогу оборудовать тебе твою... – он поджал губы. – не сильно уютную комнатку. но послушай меня, сначала тебе нужно пройти небольшой опросник, хорошо?       я кивнул. а что мне ещё оставалось делать? этот человек внушает доверие. он закрыл дверь за собой и сел на мою кровать, похлопав рядом с собой, приглашая меня к себе. всё было слишком спокойно. уютно. мне нравится. я подошёл к этой кровати и сел. она чуть скрипнула под моим весом. интересно, сколько я вешу? много? не знаю. да какая разница. я опять вздохнул и в груди опять было больно. почему?       лололошка чуть поёржал на кровати и сел подубней, поставив руки рядом с собой, опираясь на них, чуть выпремляя спину. в спине хрустнуло. незнакомец всё же решил представиться и снял очки. глаза янтарные, красивые. будто тебе хотелось бы утонуть в этих глазах, никогда не выглядывая из них. такой приятный цвет. красиво. будто идёшь по осеннему парку, на тебя падают листья, а ты в наушниках смотришь ка клён, с которого падают и падают листья от столь сильного ветра, а ты попадаешь на землю, на эти мягкие листья, что дворник так усердно собирал в кучу за мизерную зарплату, лишь бы прокормит себя или свою семью. вроде плохо, а вроде и хорошо. тебе не холодно и не жарко. тебе хорошо. тёплый шарфик окутывает шею, шапка согревает уши, а на тебе надета тёпленькая курточка с шерстяным утеплением внутри, будто закутан в плед. пришлось отмахнуться от своих мыслей. – в общем, солнышко, зовут меня Джон Дейви Харрис, либо же JDH. мне приятней от тебя слышать только «джон» или другие милые словечки, но, сейчас можешь звать как захочешь, раз не помнишь меня. обидно, в самом то деле. я помогу тебе вспомнить всё. – голос был бархатный, будто показывающий, что говорит правду, но не договаривает. почему-то ему хотелось верить. – давай спрошу тебя сразу, что именно ты помнишь, кроме того как очнулся тут? имя, что-то ещё? – меня зовут лололошка... помню только розы.. и чьи-то руки... чей-то голос... помню боль... Харрис сделал какие-то пометки в блокнотике и кивнул. – понятно... – сорвалось с его губ. – а сейчас что чувствуешь? что-то кроме боли при дыхании? – ничего. – ясно. – он встал и положил руку ему на голову. – ну чтож, солнышко, я пойду, пожалуй. – а что мне сделать? тут же банально нечем заняться. – это уже другой вопрос, солнышко. я к тебе через пару часиков заскочу. тебе пока лучше поспать.       он вышел, закрыв дверь. на ключ, наверное. мне больше и выбора то не оставалось, глаза и без этого смыкаться начали, может во сне будет не больно? во сне то боли чувствовать не буду. пришлось лечь на кровать, на ненавистную уже кровать белого цвета, закутавшись в тёплое одеялко. голова на подушке казалась как будто на своём месте. стало удобно, тихо и приятно. я закрыл глаза и начал засыпать. дыхание выравнивалось, а мысли вообще не волновали. и почему мне на всё так всё равно? да не важно. зато поспать можно.