Эпистолярный роман

      Выдержки из личной переписки Гарри Дж. Поттера и Северуса Т. Снейпа, 1999-2001гг, Министерство Магии - полярная станция "Феникс"       Когда я написал, что на станцию мне требуется помощник, я имел ввиду кого-то с мозгами, а не это недоразумение. За первые сутки он умудрился испортить калибровку всех аурометров, пытаясь «подкрутить, чтобы стрелочки веселее прыгали». Его психика не пережила вида бескрайней ледяной пустоши. Он плакал, заворачиваясь в мою лучшую мантию. Отправляйте его назад. И пришлите кого-то, у кого есть хотя бы зачатки мозга.       А почему вы пишете мне, профессор? Мне, конечно, очень приятно ваше внимание, но отдел кадров не в моей юрисдикции. Жаль, что стрелочки больше не прыгают. Сообщите, пожалуйста, мантия подлежит реанимации, или нам следует вычесть ее стоимость из зарплаты мистера Динклза? Что касается нового кандидата, то в отделе закатили глаза при упоминании вашего имени. Ладно, я постараюсь найти кого-то менее впечатлительного, но коль не угожу - не обессудьте.       Благодарю, что снизошли до нас, смертных, мистер Поттер. Дело в том, что в отделе кадров старательно делают вид, что не получают моих писем, хотя все необходимое оборудование мне доставляют, а помощников нет. Поскольку у меня нет ни возможности, ни желания давить им на совесть или другие бесполезные составляющие, я решил привлечь вас. Рад, что вы не отказали в помощи старому больному профессору.       Не прибедняйтесь, профессор, вы такой же старый и больной, как я. Мистер Динклз поделился впечатлениями о том, как местные пингвины крестятся, когда вы проходите мимо. В общем, он рекомендовал мне закалить нового кандидата в пламени гнева и прокипятить в рассоле сарказма. Я, честно говоря, не уверен, что он шутил.       Эта... особа… которую вы прислали... решила, что станция — идеальное место для духовных практик. Она распевала мантры в обсерватории, что вызывало помехи в магических датчиках. Когда я сделал ей замечание, она обвинила меня в «блокировке кармы». Сегодня утром я обнаружил, что она улетела на метле в направлении Норвегии. В такой холод и без запасов еды. И да, вы неуч, Поттер, а мистер Динклзу стоит сходить к окулисту - пингвины живут только в южном полушарии.       Карма — вещь неизбежная, как я погляжу. В отделе спросили, не могли бы вы в следующий раз блокировать ее чуть менее выразительно? Шутка. Ищут замену. Говорят, очередь из желающих работать с вами стремительно тает. Удивительно, правда? Ну а что до пингвинов... уверен, они просто сбежали, как только узнали, что вы отправитесь на север.       Вы прислали мне волшебника, который боится темноты. НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ. Шестимесячная ночь в разгаре, и он не выходит со станции без зажженного люмоса. Вчера он использовал отпугивающие чары на тюленя, приняв его за йети. Тюленя это не впечатлило. Меня — тоже. А сегодня этот индивид стал различать в очертаниях моей тени «древнего демона» и для успокоения нервов пережег кучу свечей. Расход воска возрос на 15%. Вычтите это из его зарплаты.       Может, попробуете выдать ему за йети белого медведя? Насколько я знаю, они не побоялись остаться с вами на одном материке. И такие же мохнатые, а еще говорят, с ними веселее. Шучу, шучу! Не хмурьтесь так, я мысленно вижу ваше выражение лица. Древний демон... Звучит утомительно. А вы не пробовали... улыбнуться ему при свете этих свечей? Молчу, не надо. Я видел вашу улыбку, она добьет беднягу. Пришлю вам в ближайшей посылке двойной запас свечей. Ароматизированных. С лавандой. Чтобы демон был спокоен и пах приятно.       Вы слишком много позволяете себе, Поттер. И если вы думаете, что аромат лаванды способен компенсировать моральный ущерб от общения с этими людьми, вы сильно ошибаетесь.       Виноват. В следующий раз буду строго придерживаться протокола: «Уважаемый профессор Снейп, с прискорбием ознакомились с вашим отчетом о некомпетентности сотрудника. Расходы на воск приняты к сведению и будут удержаны. Примем меры. С уважением, Гарри Поттер, тот самый парень, который все еще терпит ваше ворчание, потому что ему почему-то не надоело». Так лучше? Отдел, кстати, в трауре. Готовят нового «смельчака».       Поттер, скажите честно, вы превратили нашу переписку в министерскую стенгазету? Новый помощник последовал вашему совету - пытался подружиться с полярным медведем. На этом его карьера здесь закончилась. И едва не закончилась его жизнь. Хватит ли у вас наглости снова сказать мне «не обессудьте»?       Наглости всегда хватает. Но в этот раз, пожалуй, просто извинюсь. Я... я что-нибудь придумаю. Обещаю.       Ваши письма приходят все чаще. Они как назойливый комар, жужжащий в полной тишине. И так же, как от комара, от них невозможно избавиться. Они заполняют пустоту. Я начинаю это ненавидеть.       Прекрасно вас понимаю. Ваши же отчеты я получаю раньше, чем их видят в отделе кадров. Мой начальник уже поинтересовался, не веду ли я с вами личную переписку в рабочее время. Мне пришлось солгать. Сказал, что вы угрожаете меня проклясть, если я не буду реагировать мгновенно. Он поверил.       Этот привез с собой коллекцию из двадцати семи кактусов. Утверждал, что они «помогают поддерживать ауру гармонии». Теперь они замерзли, превратились в комки льда и уныния. Как и его энтузиазм. Он упаковал чемоданы, прихватив с собой ледяные останки своих «друзей». Пришлите того, кто будет меньше говорить с растениями и больше — работать.       Гармония — это вам не кактусом по лбу. Сообщаю по секрету, в отделе шепчутся, что следующего кандидата проверяли на умение молчать не менее восьми часов подряд. Ваш прогресс не остался незамеченным. А как ваш кофе, кактусы не выпили?       До полярного дня как ползком до купола Астрономической башни. Найдите кандидата, который будет обладать нервами из стали и способностью не впадать в истерику при виде того, как темнота пожирает все вокруг. И да, поздравляю, Поттер, можете устраиваться профессором прорицания в Хогвартс – таланта в вас гораздо больше, чем в Трелони... Дайте новому помощнику четкие инструкции: не трогать мои личные запасы кофе. Ни при каких обстоятельствах.       Ваш кофе в безопасности. После того, как мистер Браун и все его кактусы слегли с отравлением, я лично дописал в памятку для новичков пункт: «Прикосновение к банке с темной обжаркой карается немедленной трансформацией в сахарный кубик и будет рассмотрено как попытка саботажа миссии национальной важности». Некоторые вещи слишком святы, чтобы доверять их идиотам. Ваш кофе — одна из них. Кстати, к этому письму прилагается небольшой пакет. Не смотрите на этикетку, это просто чай с травами на случай, если вы решите, что спать надо больше, чем четыре часа в сутки.       На этот раз прислали поэта. Он читал сонеты полярному сиянию, пока его не отнесло ветром на льдину. Спасательная операция заняла полдня. Он сказал, что это было «возвышенно». Я сказал, что следующее его возвышенное приключение будет без моей помощи. Он смотрел на меня с упреком. До самого отъезда.       Возвышенно... а вы, должно быть, были очаровательны в своей роли сурового спасателя, хоть сразу на благотворительный календарь. Ваша репутация человека, сводящего с ума романтиков, растет с каждым днем. Шутка. Или нет. Отдел в недоумении, где они продолжают находить этих людей.       К хорошему быстро привыкаешь, к плохому тоже. Без единого балбеса на станции скучно, особенно когда за окном кромешная тьма, которая давит на виски. Остается только следить за показаниями приборов. Ваши письма стали единственным источником... раздражения, которое не позволяет уснуть. Пришлите что-нибудь еще почитать. Кроме отчетов из министерства.       Раздражение — это лучше, чем сонная одурь, я в этом эксперт. Посылаю вам несколько книг. Одну по квиддичу (не смейтесь, это для легкого чтения), другую — мрачный трактат о свойствах арктических ядовитых мхов (думаю, вам понравится), и третью... старый учебник по зельеварению с забавными пометками какого-то нахального студента. Поскольку наглости и у меня с избытком, я еще свои приписал. Голову лечите чаем - он волшебный, поможет. Вы же знаете, как его заваривать, да? Не как отраву.       Чай. Я не ребенок, Поттер, чтобы меня нянчить. Хотя... на вид он приемлемого качества. Спасибо. Книга о мхах оказалась до удивления познавательной. А пометки на полях в той, другой... наглые до безобразия. Я чуть не сжег ее от возмущения. Но она заставила меня... отвлечься.       Я всегда стремился к тому, чтобы вы не скучали. Каким бы способом это ни достигалось. Если захотите чего-то еще «возмутительного» для чтения, дайте знать. У меня тут как раз завалялся дневник одного несчастного стажера из отдела кадров с его стихами о любви к начальству. Это гарантированно отвлечет вас от всего, включая полярную ночь.       Прислали астронома-любителя. Он провел на морозе три часа без должных термозащитных чар, пытаясь «зарисовать созвездия». Теперь у него обморожение пальцев, и он не может держать перо. Карандаш, соответственно, тоже. Идиот. Впрочем, нельзя отрицать, что его энтузиазм в отношении туманностей был... почти заразителен. Настолько, что я позволил ему использовать мой личный телескоп. Он оказался единственным, кто смог оценить тонкость калибровки.       Надеюсь, вы его хотя бы оттащили за шиворот и влили в него глоток того вашего отвратительного виски, которое вы припрятали для «крайних случаев»? Или ваше гостеприимство ограничилось язвительными комментариями у его постели, пока он с восхищался тонкостью вашей калибровки? Кстати, я приложил к служебной записке небольшую партию согревающего бальзама. Не для него. Для вас. На всякий случай, если решите последовать его примеру и выйти на прогулку в одних мантиях, впечатленный чьим-то заразительным энтузиазмом.       Ваша ирония столь же тонка, как у дубины. Мой телескоп был возвращен в полной сохранности, чего не скажешь о здравом смысле астронома, который уже покинул станцию. Его «восхищение» оказалось столь же поверхностным, как и его познания в базовых чарах. Ходячая концентрация нелепых заблуждений. Что до «впечатления» ... Поттер, если вы всерьез полагаете, что я могу предпочитать кого-то кроме… могу быть впечатлен кем-то, чей интеллект проигрывает даже вашему гриффиндорскому упрямству, то вы идиот. Ваша наглость, по крайней мере, имеет вес. Его же энтузиазм испарился при первой встрече с реальностью. Как, впрочем, и он сам.       Ваш «согревающий бальзам» пахнет, как лавка гадалки из Лютного. Даже глаза слезятся так же. Но... он эффективен. Спасибо. Теперь избавьте меня от этого астронома, пока он не решил зарисовать узоры на моем лице.       Я так и знал, что вам понравится аромат «Страдания»! Подбирал с надеждой, что сей дивный запах отпугнет от вас особо впечатленных личностей. Астронома с удовольствием забираем, так что следующий раз пришлю что-нибудь поприятнее. Или нет. Посмотрим, как новички будут себя вести.       Они все бегут. Сломя голову. От тьмы. От холода. От одиночества. От меня. И только ваши письма... они остаются. Единственная точка здравомыслия в этом безумном месте. Не говорите об этом отделу.       Мои письма никуда не денутся. Я всегда на том конце связи. Даже если отдел кадров окончательно сдастся и станет присылать вам тренированных макак. Хотя, если честно, я уже почти уверен, что следующей будет макака. Так что готовьте бананы. И не смотрите так сурово на письмо — я снова мысленно это вижу.       Если в министерстве кончились морозоустойчивые монстры, по ошибке названные совами, могли бы и подождать, я не умру от одиночества, как вы могли подумать. Ваш неуклюжий пернатый комок замерз, влетел в стекло и подпалил маховые перья о горелку. Ожог я обработал, зелье ему приготовил, но не обольщайтесь, быстро перья не отрастут. И все ради шарфа. Среди свечей и книг, без сопроводительной записки. Это была ваша работа, Поттер. Он ужасного цвета, но… греет. Не вздумайте присылать еще что-то. Особенно носки.       Шарф? Должно быть, это ошибка отдела снабжения. Я, разумеется, разберусь с этой вопиющей халатностью. И, раз уж он у вас есть… Какой, говорите, цвет? Чтобы я знал, чего избегать в будущем. Насчет носков — обещаю ничего не вязать. Пока вы не попросите. Гермес, что б вы знали, прошел Министерскую проверку перед вылетом. Теперь я пойду с проверкой в этот треклятый отдел. И не смотрите на совенка букой, он и так напуган. Хотя... кто я такой, чтобы учить вас обращению с напуганными существами.       Будьте добры, не пересажайте в Азкабан весь почтовый отдел вместе с совами – кто-то же должен заниматься моими посылками. Гермес в порядке. Отказывается улетать от камина в библиотеке и нагло требует у меня кусочки вяленого мяса. Вы превратили мою станцию в приют для неполноценных пернатых. Надеюсь, вы испытываете чувство глубокого удовлетворения.       О да, я просто сижу тут и сияю от гордости. Мой коварный план сработал: теперь у вас есть друг, который терпит ваше общество за вяленое мясо. Это большой прогресс, поверьте. Скажите ему, что я передаю привет. И передайте себе, что... нет, ничего. Забирайте мясо из посылки. Для «неполноценного пернатого», конечно.       Прислали идиота, который в первый же день отморозил себе уши, отказавшись носить шапку — она, видите ли, портит ему прическу. Теперь у этого идиота кашель, разносит его по всей станции, как будто это его личный вклад в нашу микробиологическую среду. Пришлите кого-то с хоть каплей инстинкта самосохранения. Ваш «подарок» — тот самый отвратительный чай стоит на полке нетронутый. Как и следовало ожидать.       А у вас там случайно не остался бальзам, который я навязывал вам в прошлой посылке? Или вы его все-таки презрительно выбросили? Передайте несчастному модельеру, пусть использует. Или пусть ходит с ушами, как у домового эльфа. Это будет полезно для его смирения. Ну а если вы вдруг почувствуете, что начинаете заболевать, смиритесь и заварите отвратительный чай. А до тех пор пусть напоминает вам о наглости некоторых назойливых гриффиндорцев.       Бушует магнитная буря такой силы, что я почувствовал что-то напоминающее животный страх. Думаю, вы бы оценили это ощущение первозданной силы. Аурометры захлебнулись и подают признаки жизни лишь редкими, бессмысленными всплесками. Связь прерывалась на шесть часов тринадцать минут. Ваш новейший «кандидат», услышав вой ветра в соединении с треском барьеров, впал в истерику, требующую применения успокоительного — к сожалению, не к нему, а ко мне, дабы я не придушил его его же собственным шарфом.       Мне пришлось вручную проверять внешние датчики. Идти пришлось против ветра, который словно решил проверить мой скелет на прочность. Вернулся обледеневшим до состояния ледяной глыбы, Гермес при всем его желании не смог меня быстро отогреть. Лед с мантии пришлось откалывать заклинаниями. Даже чай, что вы с таким упорством навязываете, не спасает от подобного. Эта тишина, когда все приборы мертвы, а единственная компания — собственное дыхание, конденсирующееся в облако перед лицом... Она громче любого гула. И куда навязчивее.       Ты в порядке?       Прошу прощения. Это вышло случайно. Игнорируйте предыдущую строчку. Конечно, я хотел спросить: «Надеюсь, драгоценные датчики не пострадали?» И, раз уж мы (ошибочно) перешли на личное, в вашем нижнем ящике стола, слева, должен быть запасной термос. Он там с прошлой зимы. Наполните его тем чаем, который стоит нетронутый на полке. Или в конец замерзнете, упрямец. Мне все равно.       Термос нашелся. Даже не хочу знать, откуда вы про него узнали. Чай... приемлем. Хуже, чем то варево, что вы варили на парах, но лучше, чем вода. Датчики целы. Помощник успокоился и теперь смотрит на меня как на собаку, спасшую его из полыньи. Это раздражает не меньше истерики.       «Приемлем» — это от вас высшая похвала, запишу как особо ценное достижение и повешу на холодильник. Что касается помощника, просто не смотрите на него тем взглядом, от которого хочется прыгнуть в эту самую полынью, и все будет хорошо. И да... Рад, что датчики целы. И вы тоже.       Вы выглядите уставшим на последней фотографии в «Пророке». Освещение отвратительное, но даже так видны следы копоти и это идиотское упрямство в глазах. Что на этот раз случилось? Вы опять ограбили Гринготтс или бумажная работа в вашем министерстве достигла такой стадии абсурда, что теперь с ней нужно сражаться буквально? Меня на этой станции, по крайней мере, не донимают идиотскими отчетами. Только идиотами. И тишиной, которая, должен признать, после лицезрения вашего истощенного лица показалась мне внезапно предпочтительнее.       Фотография в «Пророке»? Не знал, что вы выписываете его для столь пристального чтения между замерами магических аномалий. Тронут вниманием. И вашей гипотезой об ограблении – она куда интереснее действительности. На деле все было куда прозаичнее. Группа сбежавших Пожирателей решила, что старая база в горах – идеальное место для возрождения культа. Они нашли несколько артефактов и умудрились пробудить не совсем то, что планировали. Пришлось возглавить операцию по «зачистке». Без жертв, но не без потерь – половина старинного особняка обрушилось нам на головы. Отсюда и мой, столь не понравившийся вам, вид.       Бумажная работа, разумеется, ждала моего возвращения, чтобы окончательно меня добить. Порой ваши помощники, при всей их некомпетентности, хотя бы временны – их можно выгнать, если не сбегут сами. Мои же коллеги плодят новые кипы документов, чтобы организовать мне новую командировку в очередное гиблое место.       Ваш отдел прислал инженера-энтузиаста. Он не ломает оборудование, не плачет и не рассуждает о карме. Он адекватен. Вы, наконец, исчерпали запас идиотов в министерстве? Или просто устали их подбирать?       Что до станции, все в норме. Магнитный фон стабилен. Завершите свои дела. Не торопитесь с ответом.       Рад, что нашелся компетентный сотрудник. Передам благодарность в отдел кадров. Дела здесь, как всегда. Ничего срочного, не беспокойтесь.       Все в порядке. Запасов хватает. Высылаю отчеты.       Принято.       Все в порядке. Закажите письменных принадлежностей и бумаги. Высылаю отчеты. Принято.       Все в порядке. Посылка дошла. Высылаю отчеты. Принято.       Только что проводил вашего инженера, популярно объяснив, что без проблем дождусь более компетентного сотрудника. Этот болван, перед тем как сбежать, пробормотал нечто невероятное. Он имел наглость заявить, что «мистер Поттер сейчас сам не в себе, все в министерстве ходят по струнке, он не спит, он срывается на сотрудников, он...». Как это понимать?! Я пытался дать вам передышку, Поттер! Пытался сократить этот бесконечный поток писем, который явно отнимает у вас последние силы! А вы?! Вы вместо того, чтобы воспользоваться моментом и развеяться хотя бы в Трех метлах, решили устроить показательную порку всему своему отделу? Это ваша благодарность? Ваш ответ на попытку... на попытку элементарного беспокойства?       Вы... Вы ДУМАЛИ, что делаете мне «передышку»?! Вы думали, что, лишив меня единственной за все эти три года... единственной беседы, не связанной с тупыми отчетами и политическими интригами, сделаете мне одолжение?! Да, я зверствую! Да, я не сплю! Потому что, когда замолкает ваш «поток писем», Северус, весь этот шум министерства, вся эта бумажная шелуха — они становятся невыносимы. И да, окружающим приходится расплачиваться за то, что у меня отняли единственный источник... единственную точку здравомыслия. Так что не делайте мне одолжений. Не решайте за меня, что для меня благо. Вы не имеете права отнимать это. Никто не имеет.       Кстати, а чем вам инженер не угодил?       Ваша истерика столь же невыносима, сколь и ваше упрямство. Признаю, эта...пауза была тактической ошибкой. Больше это не повторится. Что до вашего «единственного источника» ... этих писем, то они никуда не денутся. Пока вы не доведете себя до героически бессознательного состояния на рабочем месте. Собираетесь оставить Гермеса сиротой?       А теперь займитесь своей прямой обязанностью и пришлите сюда кого-нибудь. Прошлый «гений» попытался усовершенствовать систему отопления, добавив в руну тепла элемент огня. В восточном крыле неделю была сауна, а в северном — ледник. Он ходил, кутаясь в одеяло, и беспрестанно дрожал. Я не дрожал. Я пылал. Беспомощной яростью.       Извинения приняты. За Гермеса не беспокоюсь – в прошлый раз он прилетел круглым и очень довольным. Похоже, ему у вас очень хорошо.       Сауна! Поздравляю с расширением спектра услуг станции. Можете выставить ценник для пингвинов медведей. Дрожащего гения приняли. Кстати, отдел в очередной раз просил уточнить: вы точно не используете ментальное насилие на новых сотрудниках? Просто чтобы я знал, что им сказать.       Сегодня я чуть не выбросил в шахту лифта тот самый треклятый чай, что вы прислали. Но не выбросил. Я его заварил. И пил, глядя в черное от ночи окно. Я видел в нем свое отражение. И вашу ухмылку за его спиной. Это невыносимо. Мне кажется, что я схожу с ума. Я начинаю слышать ваш голос, читая ваши строчки. Я слышу их — ваш тон, ваши саркастичные интонации, тот смех, что вы всегда пытаетесь скрыть. Это призрак, которого я сам впустил. Он не уйдет.       А я сегодня проходил мимо лавки, где продают тот самый чай. И подумал, что вы, наверное, сейчас злитесь на него, на полярную ночь и на меня. И знаете, что? Мысль о том, что я хоть как-то присутствую в вашей реальности, даже как источник раздражения, согревала меня сильнее, чем любая чашка чая.       Может, и не стоит ему уходить? Может, этот призрак — единственное, что напоминает вам, что вы не совсем один? Что кто-то на другом конце света знает, какой у вас чай, что вы ненавидите, и как вы смотрите на сломанное крыло совенка. Это не безумие, Северус. Это гораздо страшнее.       Я сегодня посчитал, сколько писем вы написали за три года. И теперь эта цифра преследует меня, как приговор.       Перестаньте считать. Просто пишите. Ругайтесь, злитесь, требуйте новых помощников. Шлите гневные послания в отдел кадров. Я буду тут, на другом конце, чтобы получить их, усмехнуться и найти вам очередного «гения».       Сегодняшний помощник имел глупость спросить, почему я храню эту дурацкую банку с засохшими листьями, которую вы назвали «чаем». Он теперь моет полы в обсерватории. Зубной щеткой.       Надеюсь, вы ему не сказали, что это подарок от того самого Поттера? Я бы не хотел, чтобы по министерству пошли слухи, что я ставлю под угрозу миссию на Северном полюсе, снабжая ее начальника низкокачественной заваркой. Хотя, с другой стороны, мысль о том, что какая-то банка вызывает такой гнев, даже забавна.       Прислали женщину. Умную, компетентную, тихую. Я уволил ее сегодня утром под надуманным предлогом.       Поздравляю, вы нашли идеального сотрудника! Или она все-таки дышала слишком громко? Или, не дай Мерлин, принесла вам печенье? Раскройте секрет, в чем заключалась ее невыносимость?       Она не ломала оборудование, не плакала и не пыталась подружиться с местной фауной. Она ни на что не жаловалась. Она идеально подходила. Это было невыносимо. Она сказала, что совам в библиотеке не место, и я тут же отправил ее обратно. Три года, Поттер. Три года этой комедии ошибок. Иногда мне кажется, что единственным адекватным сотрудником на всей этой проклятой станции был я сам. И, как ни странно, ты — там, на другом конце света, за тысячи миль.       Я понял. Новый помощник прибудет на следующей неделе. На этот раз я лично ручаюсь за него.

***

      Дверь с громким, оглушительным скрежетом отъехала в сторону, впустив внутрь кромешную тьму и вихрь ледяной крупы. В обледенелом проеме, засыпанный снегом с ног до головы, стоял Гарри Поттер. Ледяные кристаллы сверкали в его взъерошенных волосах, словно диадема, тяжелым слоем лежали на плечах маггловской теплой куртки, покрывали ресницы, слипшиеся от мороза. Щеки и нос весело краснели в сумраке.       Из глубины станции, из-за стола, заваленного приборами и свитками, медленно поднялась высокая худая фигура в черном. Снейп не подошел, а словно возник из теней, остановившись в нескольких шагах от входа. Его черные глаза, широко открытые на мгновение от непроизвольного шока, тут же сузились, возвращая привычную маску отстраненности. — Даже на краю света, — его голос прозвучал низко, без единой нотки удивления, будто он ожидал этого годами, — в этом ледяном аду, куда не ступала нога человека... от тебя нет спасения, Поттер.       Гарри с силой тряхнул головой, и комья снега с глухим стуком упали на металлический пол. Его усталое лицо тронула сдержанная, почти нервная ухмылка. — Что поделаешь, — его голос был хриплым от холода и усталости. — Отдел кадров окончательно исчерпал лимит идиотов, готовых терпеть твое общество. Пришлось ехать самому. — Он сделал неуверенный шаг внутрь, тяжелый арктический ботинок гулко отозвался в металлическом помещении. — Что, не собираешься предложить мне чай? После такого пути я заслужил кружечку. Я ведь, кажется, наприсылал его на десятерых.       Снейп медленно, почти церемониально скрестил руки на груди. Его длинные пальцы впились в рукава мантии, выдавая напряжение, которое он так тщательно скрывал. — Тот самый чай, — произнес он с подчеркнутой, язвительной медлительностью, растягивая слова, — как ты сам написал, должен «напоминать о наглости некоторых гриффиндорцев». Скажи, Поттер, зачем тебе собственное нахальство в жидком виде? — Может быть, я просто по нему соскучился, — Гарри сделал еще один шаг, его промерзшая одежда оттаивала и тяжело висла на плечах. — Или по тому, кто его пьет. Кстати, Гермес в порядке или ты его все-таки выгнал в пургу, как всех несчастных помощников? — Твой пернатый шпион, — прошептал Снейп, голос его потерял всякую твердость, став тихим и хриплым. — благополучно дремлет у камина в библиотеке. И требует вяленого мяса с наглостью, достойной своего хозяина. — Его взгляд, черный и пронзительный, неотрывно следил за каждым движением Гарри, за каждым вздохом. — Как и ты, он, кажется, не понимает простого слова «нет». Или просто предпочитает его игнорировать. — А что ему тут еще делать? — Гарри сделал еще шаг. Теперь между ними оставалось не больше трех метров. Он видел каждую новую морщину у глаз Северуса и седину в его темных волосах. Он снял очки, пытаясь стереть с них влагу рукавом. — Это Северный полюс, Поттер, не паб в Хогсмиде, — Снейп неотрывно следил за ним, его взгляд скользнул по промокшим волосам Гарри, по замерзшим рукам, по губам. — Здесь принято мерзнуть. И не докучать друг другу пустой болтовней. — Ага, я как раз успел проникнуться, — Гарри оказался совсем близко.. Он видел, как напряглась челюсть Снейпа, как кадык медленно качнулся при глотке. — Может, все-таки расскажешь, что ново…       Больше он ничего не успел сказать. Снейп резко, почти отчаянно, закрыл оставшееся между ними расстояние и грубо, влажно прижался губами к его губам, обрывая фразу на полуслове. Поцелуй был не нежным, а оголенным, голодным, с трехлетней выдержкой отчаяния и тоски. Гарри ответил немедленно, вцепившись в его рубашку, чтобы не упасть, проваливаясь в это долгожданное, невыносимое и единственно возможное падение.       Они разом оторвались друг от друга, тяжело дыша. Гарри прислонился лбом ко лбу Северуса, тот держался за его плечи, будто боясь, что Поттер растворится в его руках. — Идиот, — прошипел он, но в его голосе не было ни капли прежней ярости. Только усталая, почти обреченная нежность.       Внезапный шорох заставил их обоих вздрогнуть. Из-за спинки кресла выкатился пушистый совенок. Он неуклюже подпрыгнул, запрыгивая на ботинки Гарри, и радостно ухукнул. Снейп посмотрел на птицу, потом на Гарри. В его глазах, черных и бездонных, на мгновение мелькнуло что-то неуловимое, почти смиренное. — Добро пожаловать на станцию «Феникс», Поттер.