marry, kiss and kill

Едам был новеньким в своей университетской группе, и его приняли с радушием. Он перевёлся из своего прошлого университета в другой, и надеялся, что здесь над ним не будут издеваться. И всё было действительно хорошо — он завёл новых друзей, даже познакомился с популярными ребятами и влился в их тусовку. Едам учился на направлении композиторства, и у него ни с кем не было конфликтов. Ни с кем, кроме одного человека. Едам честно признался бы, что вряд ли назвал бы его человеком — настолько аура Хамады Асахи подавляла и пугала. Этот парень никогда не пытался заговорить первым, а попытки Едама начать диалог встречали кровожадный взгляд и сухие реплики. У Бана было ощущение, что его возненавидели с первого взгляда, только за что, он понять не мог. И всё было бы хорошо, Едам бы продолжил его игнорировать, но Асахи был в той самой компании, которая приняла Бана к себе. Лишь он один относился к Едаму так странно, но никто будто не замечал этого. Машихо называл Асахи лучшим другом, Джэхёк от него не отлипал, а Доён постоянно пытался затащить их обоих в студию. Только Асахи всё время отказывался, видимо, не желая даже секунду своего времени уделить Едаму. Не сказать, что он страдал бы из-за этого, ему было плевать на заносчивых и высокомерных — именно таким Едам и видел Асахи. До определённого момента. Профессор Кан, преподающий теорию музыки, любил сбрасывать с себя ответственность и поручать студентам самостоятельно отвечать на вопросы по древним учебникам, которые хранились даже не в университетской библиотеке, а в подсобном кабинете его аудитории. В этот раз старик не изменил своим привычкам, и приготовил несколько листков с вопросами о ритме и интервалах. — Учебников мало, так что разбиваемся на пары, — довольно напел профессор, ставя книги на свой стол. — Сегодня прямо-таки аншлаг, никогда ещё не видел, чтобы ко мне приходило столько людей. Бывало, что… — и он продолжил бубнить себе под нос, неразборчиво и сумбурно. В своей группе Едам был особенно дружен с Чонином, поэтому собирался объединиться с ним, но его уже опередила Ынджу. Каким-то магическим образом Едам не успел образовать пару, и остался один вариант. Хамада Асахи, который в принципе не стремился выбрать кого-то для совместной работы. — Молодые люди, прошу вас, не мешкайтесь, работа не ждёт, — обратился к ним профессор Кан, подсовывая в руки Едаму листок с вопросами. Он вздохнул. Сегодня удача была явно не на его стороне, старик ещё и начнёт опрашивать к концу занятия, поэтому придётся как-то взаимодействовать с ним. Едам подсел к Асахи, который уже взял учебник и с осторожностью стал просматривать. Он положил перед японцем вопросы и достал тетрадь — Кан терпеть не мог, когда на пары приходили с ноутбуками или планшетами: тут же начинал читать лекцию о деградации человечества, что могла затянуться на добрые полчаса, изрядно потрепав всем студентам мозги. — Эм… Привет? — Едам начал с малого, и в этот раз был удостоен хотя бы кивком, однако на него даже не подняли взгляд. Это уже раздражало. «Спокойно, спокойно. Просто забей на его поведение». — Разделим вопросы? Или как? — Ответа от Асахи не последовало, но на него вновь кинули странный — даже плотоядный — взгляд. Едам правда старался быть дружелюбным, но терпения было не так много. — Эй, если мы хотим получить нормальную оценку, то тебе придётся со мной заговорить. — Прости, — наконец-то выдавил из себя Асахи. Едам удивился, ведь обычно твёрдый голос этого парня звучал по-необычному мягко и… красиво? — Я просто… Не знаю, что сказать. После таких слов Едам сам был в ступоре. Он не спросил чего-то сложного, а лишь предложил разделить вопросы. «Что за хрень?» — Кхм, — после недолгой паузы Бан всё же захотел прояснить ситуацию. — Просто реши, как будем делать задание. И не игнорируй меня, хорошо? — Хорошо. — Едам ещё никогда не слышал такого мелодичного голоса. На него вновь не смотрели, Асахи потупил взгляд и на удивление выглядел виноватым. — Тогда первую половину записываю я, а ты зачитываешь вопросы, потом поменяемся. — Окей, — хотелось поскорее покончить с этим заданием и свалить домой, получив от профессора высокий балл. — Первый вопрос: «Что является элементарной ритмической единицей музыки и каковы её свойства?». — Угу, — Асахи принялся аккуратно перелистывать страницы и искать ответ на вопрос. — Нашёл, третий параграф. Смешно, это знает каждый, кто учил сольфеджио. — Согласен, — Едам не верил, что человек, которого он боялся, начал нормально общаться. — Можно ещё вопрос? — Подожди, я ещё не переписал, — почерк Асахи был ровным и красивым, и Едам уставился в его тетрадь. — Нет, я не об этом… Почему ты не говорил со мной раньше? Японец застыл, его ладонь подрагивала над листом. Он кинул было взгляд на Едама, но тут же отвёл его, прикусил губу и в нерешительности продолжил переписывать текст. Видимо, удовлетворять интерес Едама он не собирался. — Поговорим об этом после пары. Лучше доделать задание. Больше Бан не спрашивал ничего лишнего, посчитав достижением то, что с ним вообще заговорили. Сейчас японец казался вполне нормальным, адекватно реагировал, только не смотрел на него. Едама немного это бесило, но он не смел жаловаться. Это можно было перетерпеть. Всё же с какой стороны не взгляни, Хамада Асахи был странным, и Едаму стоило бы держаться подальше. Однако это лишь раззадорило — стало любопытно, кто же он такой и что он так отчаянно скрывает. Они вместе нашли ответы на остальные вопросы, устно ответили профессору и получили хороший балл. Едама устроило почти всё — кроме того, что за две минуты до конца пары Асахи вскочил и, невнятно извинившись, кинулся прочь из аудитории. — Вечно молодёжь куда-то торопится, — пробубнил Кан, жестом указывая, что и остальные свободны. Бан не был бы собой, если бы не отправился вслед. Найдя японца за углом возле автомата с напитками, он увидел, как тот бросает две тёмные таблетки в воду и как она окрашивается в красный цвет. Асахи чуть ли не залпом выпил эту жидкость и с облегчением прислонился к стене. Стало не по себе, но при этом — ещё любопытнее. — Что ты делаешь? — Едам быстро подошёл к нему, и Асахи от неожиданности выронил пустую бутылку. — Какого чёрта… — Подняв её с пола, Асахи выпрямился и угрюмо посмотрел на Едама. Но тот впёрся взглядом в ответ и не хотел отступать. — Ты теперь будешь меня преследовать? — Может, да, а может, и нет. Ты пообещал поговорить со мной. — Едам скрестил руки на груди, он был полон решимости. Асахи хмыкнул и вновь прильнул к стенке, смотря куда-то вперёд. — Нам просто нельзя общаться, вот и всё. — Он провёл ладонью по волосам и потёр переносицу. Лицо японца было напряжено, отчего-то он стал тяжело дышать. Едам почувствовал, что ему бросили вызов. Как будто он лез туда, куда не следует, но это мало волновало. Теперь он принципиально не хотел отставать. — С чего это вдруг? Ты даже меня не знаешь. — В этом и проблема. — Асахи вздохнул, а затем поднял голову. Едам не поверил тому, что увидел. Глаза старшего сменили цвет с карего на багряный, это продлилось всего две секунды, но Бан был уверен, что ему не померещилось. Напугало ли это? Определённо. Однако всё стало ещё любопытнее. — Если я узнаю тебя поближе, то, боюсь, что не смогу сдерживаться. Прости, мне надо идти. — Он оттолкнул Едама и устремился прочь, ускоряя шаг. Едам остался на месте, не пытаясь догнать. Он хотел обдумать всё, что только увидел и услышал, и решил во что бы то ни стало добиться правды. Что значили его слова? Почему он не сможет сдержаться? Это было так пугающе и заманчиво, что кровь закипела внутри. А глаза… Здесь явно было что-то не так. Едам не верил в сверхъестественное, но он точно столкнулся с чем-то ненормальным. «Ну ничего, Хамада Асахи, я до тебя доберусь».

* * *

Жизнь вампира полна времени. Только как убивать его, когда ты одинок и за несколько веков не нашёл свою истинную любовь, Асахи не знал. После долгого путешествия с друзьями-вампирами по Японии и Китаю, он решил остановиться в Корее, на родине Доёна, который так скучал по ней. Сейчас стремительно развивалась музыкальная индустрия, и он уговорил Кима поступить вместе на творческое направление. И случилось то, чего никто уже не ожидал — Доён встретил истинного буквально на первой неделе обучения. Харуто оказался хорошим парнем, и Асахи вверил ему Доёна, о котором заботился, как старший брат. Ким был младше на несколько десятилетий и потерял родных, как и Асахи, но они стали опорой друг для друга. А теперь его лучший друг нашёл настоящую любовь и мог жить счастливо. Асахи был рад за него, но… Он всё же немного завидовал. Когда несколько веков назад произошла катастрофа, из-за которой некоторые люди стали вампирами, он лишился возлюбленной — та не пережила всего яда, что впитался в её тело и кровь. В тот момент он хотел умереть, но не мог — сила внутри заживляла любые раны, а крови не хотелось очень долго. Асахи также не мог перестать её пить — он видел, что творилось с теми, кто пытался противостоять новой сущности, как они сходили с ума и становились безжалостными охотниками. Становиться монстром он не хотел, поэтому ловил исключительно животных. Вся их деревня в глухом лесу была населена вампирами, это был оплот тех, кто смог пережить страшное заражение. Но жить здесь вечно он не мог, поэтому отправился странствовать — Асахи хотел понять, есть ли смысл в его теперь бесконечной жизни и может ли он узнать, что именно случилось. Годы проходили как дни, он повстречал немало подобных ему страдальцев, нашёл ответы на некоторые вопросы. Оказалось, что такие же люди есть и в Европе. Асахи из древних текстов и своих исследований узнал, что у каждого есть свой истинный или истинные, что вампиры могут пить кровь друг друга, что на солнце они выходят редко из-за дефицита некоторых веществ в организме. Он на целый век погрузился в изучение наук, и всё девятнадцатое столетие провёл вместе с вампирами-учёными, чтобы помочь своему виду адаптироваться в этом мире. Асахи был одним из тех, кто смог объединить сородичей и дать им возможность мирно прожить свою вечность. Образовалась целая сеть вампиров по миру, которые пытались не попасться людям и скрыть сущность. В погоне за правдой Асахи упустил самое главное — себя. К середине двадцатого века он страдал от депрессии, отказывался общаться с кем-либо, что очень беспокоило друзей. Доён был единственным, кого он подпускал. Асахи любил его братской любовью и не мог оставаться без него, в одиночестве. Ким всё время напоминал, что японцу следует задуматься о своих мечтах и попробовать что-то новое, а не вечно трудиться на благо общества. Он был определённо прав, и Асахи взял себя в руки. Он, Доён и Йоши отправились в путешествие по Европе и Азии в поисках своего пути. Проблемы с документами не возникло, в определённых организациях были вампиры, готовые помочь со всеми трудностями. Они побывали в разных странах, увидели много прекрасного и интересного. Франция и Италия поразили его историей искусства, да Винчи и Рафаэль в живописи были несравнимо великолепны, романист Жерико поразил видением мира, а знаменитые импрессионисты были близки Асахи по духу. Он раньше и не замечал, как привлекательно искусство, ведь долгое время был занят чужими бедами и поиском ответов. Теперь Асахи их знал, но всё равно не был удовлетворён жизнью. А она подбросила ему смысл совершенно внезапно — показала искусство. Он чувствовал, что это то, чем он хочет заниматься, то, из-за чего в его старом сердце разжигается пламя. На долгое время он занялся живописью, а когда он открыл в себе певческий талант, уже были нулевые годы двадцать первого века. Асахи долго не решался его развивать, но друзья уговорили не закапывать талант в землю. Он задумался над поступлением в университет, но сделал это только в начале двадцатых годов. Технический прогресс поражал таких стариков-вампиров, как он, и пришлось долго привыкать к торопящемуся отжить свой век человечеству. Асахи довольствовался спокойной жизнью до тех пор, пока не стал остро ощущать одиночество. Это чувство пугало ещё со смерти Кумико, когда та не выдержала проникновения вампирского яда. Он скучал по ней безмерно. Пытался ли он найти ей замену? Бесчётное количество раз. Но ещё ни одной девушке и ни одному парню это не удавалось. Секс стал лишь способом высвободить энергию, а не актом удовольствия. Асахи хранил в памяти их короткий, тайный первый поцелуй, их скромную свадьбу, ежедневные признания в любви. Они с детства знали друг друга и мечтали о счастье и семье. Память — ресурс исчерпаемый, и многое из неё уже кануло в небытие. Он из года в год рисовал портрет Кумико, только чтобы не забыть её лицо, не потерять в бесконечном потоке людей, прибывающих и уходящих. Иногда Сахи ненавидел своё вампирское нутро, желал умереть тогда вместе. Только что теперь горевать об этом? Её никогда не вернуть. Он выбрал путь одиночки, сосредоточившись на обучении композиторству. Однако его сердце, проклятое сердце, всё же изнывало по любви, и Асахи ничего не мог с этим поделать. А то, что все вокруг, как назло, обзавелись парочками, никак ему не помогало. Йоши влюбился в одного рэпера и пытался влиться в его тусовку, Доён не отходил от Харуто ни на шаг и готовился раскрыть ему свою сущность. Внутри боролись два чувства — надежда на лучшее и отрицание, отягощающее и противное. Первое твердило, что найти истинного возможно, раз у многих друзей получилось, а второе заверяло, что не стоит тратить ни капли времени на поиски мнимого счастья. И Асахи больше склонялся к отрицанию, запирая надежду глубоко в сердце. До определённого момента. Этот день запомнился так отчётливо, словно Асахи переживал его несколько раз. Первый семестр подходил к середине, утро было настолько солнечным, что Асахи тщательно намазался защитным кремом. Он пришёл одним из первых и спокойно дожидался начала пары. Народ подходил, лениво передавая последние университетские новости. От скуки Сахи, имея такую слабость, подслушивал некоторые интересные разговоры — ему самому было не с кем поговорить. Прошёл слушок, что к ним в группу переводят новчика из Сеульского национального. Асахи, нисколько не заинтересовавшись, тут же забыл про это и уткнулся в скетчбук. Он бы и не вспомнил про новенького, если бы тот не появился так внезапно. Пара длилась уже около пяти минут, и тут в аудиторию влетел паренёк, который быстро и низко поклонился, тараторя извинения: — Прошу прощения за опоздание, я был в деканате по поводу документов. Я Бан Едам, новый студент этой группы. Все тут же с интересом обернулись, разглядывая Едама. Один Асахи был в оцепенении, ведь услышав этот голос, этот нежный голос, он понял, что нашёл его. Всё было в точности так, как описывал Доён: стоило услышать вживую истинного, как все внутри будто замирало, а сердце действительно останавливалось на доли секунды, вызывая не смерть, а невыносимую боль, а после — билось вновь, запуская смесь крови и яда по жилам. — Проходите, — дружелюбно ответила Едаму профессор Ли, преподающая музыкальную литературу. — Думаю, у вас ещё будет время познакомиться с группой, а пока займите свободное место. К счастью для потрясённого Асахи, новичок сел дальше от него, но в пределах видимости. Он всё не решался взглянуть на Едама, не осознавая до конца, что произошло и что теперь делать. Он словно разучился дышать, вдох за вдохом пытался набрать достаточно воздуха, но всё равно будто бы задыхался. «Чёрт побери, это же невозможно». Происходящее не поддавалось никакой логике, но в один момент Асахи стало легче — когда он всё же посмотрел на Едама. И, будь проклят весь мир, как этот парень был прекрасен. Волосы чуть выше плеч, собранные в небрежный хвост, выбивались прядками и немного закрывали лицо, но Асахи разглядел улыбающиеся глаза, похожие на лисьи, и пухлые губы. Хамада отвернулся, смаргивая подступившие слёзы. Он был словно в лихорадке, не мог сосредоточиться и привести мысли в порядок. Асахи думал лишь о том, как хочет навечно запечатлеть в своей памяти этот образ и узнать больше, намного больше, чтобы полюбить по-настоящему и без остатка. А потом пришла жажда. Невероятно сильная и жестокая жажда. Организму было плевать, что Асахи и так пил кофе с растворённой кровью, хотелось попробовать истинного на вкус. Это очень напугало. Руки начали трястись, он отпил из стаканчика, пытаясь успокоиться. Это подействовало. Жажда чуть отступила, напряжение ушло, но первобытная мысль с желанием наброситься и покусать так и осталась. Как Доён это вытерпел? Асахи сидел, сгорбившись и уставившись в ноутбук, он до боли сжал ладонью колено, чтобы прогнать мерзкие мысли. Нет, он не будет даже приближаться к Едаму. Это слишком опасно — нельзя допустить никакого вреда человеку, особенно истинному, особенно ему. Вампир будет страдать от одиночества, но ни за что не причинит Едаму зла. Асахи наивно подумал, что отвернувшись от счастья, оно не настигнет его само.

* * *

— Скажи, хён, ты идиот или да? Насмешливый вопрос Доёна ничуть не удивил Асахи. Такие диалоги проходили у них довольно часто, и младший вампир не боялся сказать то, что думает, прямо в лицо. — Это не очень-то вежливо, знаешь ли. — Зато правдиво, — Доён растянулся на диване, в то время как Асахи сидел в кресле, без особого удовольствия пережёвывал стейк с кровью. — Зачем ты избегаешь Едама? Да ещё и пугаешь его, он на тусовках от тебя как от прокажённого шарахается. — Я уже говорил, что не хочу ему вредить собой. — Тупо-ой. — протянул Доён и прикрыл лицо рукой, настолько его бесило упрямство Асахи. — Беспросветно тупой. Хамада вздохнул. Конечно, ему хотелось быть вместе с тем, кто ему нравится, особенно когда этот человек — истинный. Но когда вампир не в силах себя контролировать, становится опасно. Асахи разрывало от двойственности чувств — с одной стороны, он хотел нормально познакомиться и начать общаться, с другой — очень этого боялся. Не за себя, а за Едама. Он испытывал такой страх лишь однажды — когда умирала Кумико. Ведь если бы тогда он не заразил её, то любимая могла бы прожить достойную жизнь. А он лишил её этой возможности. — Я не понимаю, — продолжал Доён, — что случится, если ты его укусишь? Ты же не будешь выпускать яд, не молодой уже, умеешь себя контролировать. У меня с Руто всё прекрасно получается. У Асахи не было логичных аргументов, поэтому он всегда проигрывал споры с Доёном на эту тему. Всё заканчивалось одинаково — он обещал, что начнёт нормально общаться с Едамом, что перестанет бояться и наконец признается в чувствах. Только все шло не по плану из-за робости Асахи, и приходилось возвращаться к исходной точке. Как будто он становился двадцатилетним, когда дело касалось Едама. — Ты слишком загоняешься, хён. — Асахи только и мог, что соглашаться. Доён был прав, это были лишь страхи, которые хоть и имели под собой почву, но не должны были подчинять вампира себе. — Я предлагаю тебе признаться ему. — После того, как я с ним обращался, он просто… — Загоны, хён, — напомнил Доён и приподнялся на локтях. — Он уже проявил к тебе интерес, когда догнал после пары. Хвастайся за возможность и живи счастливо. «Если бы всё было так просто, как ты говоришь».

* * *

Едам заинтересовался этим придурком. Настолько, что прошерстил его социальные сети и решил поспрашивать у друзей об Асахи. Начал он с Доёна — тот, казалось, был ближе всех к Мистеру Загадке и смог бы дать ответы на некоторые вопросы. Едам позвал Доёна к себе под предлогом поработать в домашней студии — до этого они уже создавали песни вместе. С Доёном всегда было приятно и легко общаться, они быстро разговорились, и Едам как бы незаметно завёл тему об Асахи. — Знаешь, твой друг пару дней назад, Асахи, наконец меня заметил. Доён тут же навострился, но виду не подал. В его голове тут же зашевелились мысли о том, как сблизить этих двоих. — К чему эти условности, твой друг, мой друг, мы все друзья в компании. Ты тоже можешь называть его хёном. — Ну… — Едам немного замялся. — Он мне не разрешал, да и неловко как-то. — Ничего не стесняйся, мы все свои, — Доён потрепал его по волосам и улыбнулся. — Думаю, он не будет против. Едам кивнул, но ему не очень в это верилось. — Жаль, что он решил меня избегать, я бы хотел узнать его поближе. Можешь мне что-то рассказать о нём? «Ага, — подумал Доён, — рыбка уже на крючке». — Даже не знаю, с чего начать. Мы с ним знакомы уже давно, э-э, с детства, с тех пор и дружим. Он на самом деле не такой пугающий человек, как тебе кажется… — А можно нескромный вопрос? — Доён кивнул, думая, что Едам спросит, в отношениях ли Асахи, но тот его огорошил: — Скажи, а он, случаем, не наркоман?.. Доён не знал, плакать ему или смеяться. Он закашлялся, потому что воздух застрял в горле, Ким еле сдерживал смех. Едам обеспокоился и хотел уже похлопать Доёна по спине, но тот отмахнулся. — Сахи-хён? — Он был так удивлён вопросу, что его глаза округлились. — Ты что, ни в коем случае. — Тогда что же он пьёт? — поинтересовался Едам. — Я видел, как он размешивал какие-то таблетки… — А, ты об этом, — Доён отвёл взгляд и мысленно поругал Асахи за то, что он выдал себя так просто. — Хе-хе, тебе лучше самому спросить его об этом. Я буду слишком долго объяснять. — И как мне это сделать, если он меня избегает? — Дай-ка подумать… — Мысли в голове вампира будто бы сновались из угла в угол черепной коробки, и он выбрал одну из идей. — Может, сходим втроём куда-нибудь? Например, в это воскресенье, ты же не занят? — Едам в ответ кивнул, и довольный Доён достал телефон, чтобы написать Асахи. — Вот и хорошо, сейчас я передам хёну. Никогда Едам ещё не видел Доёна настолько довольным. Тот с ухмылкой на лице набирал сообщение Асахи и уже продумывал гениальные планы по сближению двух придурков. «У меня для тебя замечательная новость».

* * *

Когда Асахи узнал эту замечательную новость, то был готов рвать на себе волосы. Его было не так просто выбить из колеи, но планы Доёна встретиться с Едамом в парке развлечений немного нервировали. — Я не вынесу этого. — Асахи бухнулся лицом в кровать, страдая всем существом. Доён хихикнул и присел рядом. Он потрепал Асахи по волосам и попытался успокоить. — Просто выпей крови перед встречей, но, умоляю, больше не пались. — Я напугал его, да? — пробубнил старший с явным отчаянием. — Он сказал, что я страшный? — Ну-у… — Доён не хотел врать, но и уничтожать самооценку друга было бы неправильно. — Он просто не понимает, почему ты так относишься. Асахи честно хотел перебороть свой страх, но не мог, чувствуя себя жалким. Великовозрастный вампир пасовал перед мальчишкой — это же просто смешно. Однако Едам был его судьбой, и если Асахи упустит шанс, то навечно останется одиноким и несчастным. Нужно было собраться с силами и перебороть себя. — Хорошо. Я напишу ему и приглашу в парк. — Он поднялся и присел рядом с Доёном. — Только будь рядом, ладно? Иначе я могу всё испортить… — Как скажешь, хён. — Младший вампир тут же сунул в руки Асахи телефон.

* * *

Воскресенье выдалось довольно солнечным и тёплым. Чувствовался расцвет весны, наступающей так стремительно, что время казалось слишком мимолётным. Это было довольно непривычное для вампира ощущение. Асахи не мог нормально спать, хоть ему по природе требовалось пару часов сна. Он прилично выпил растворимой крови и нанёс на кожу побольше солнцезащитного крема, чтобы не получить ожоги. Доён уже был здесь и ждал, когда старший соберётся. — Ну что, готов ко встрече с Едамом? — Доён смотрел, как Асахи надевает кольца. — Волнуюсь, — кратко ответил тот. — Я надеюсь, что всё пройдёт хорошо… — Не бойся, хён, я буду рядом. — Тут от телефона Асахи раздался звон, и Доён заглянул в него, увидев, что Едам прислал сообщение. — Ого, ты не отключил на него уведомления? Даже я не удостоился такой чести… О, даже сердечко у его имени есть! — Асахи тут же выхватил смартфон, чтобы младший не увидел лишнего. Доён рассмеялся, подметив для себя, каким мягким стал Хамада при появлении Едама в его жизни. — Как будто у тебя не так с Руто… — Асахи прочитал, что написал Едам, и тут же встрепенулся. — Он пришёл… Волнующийся Асахи — явление редкое и интересное. Доён увидел, как сразу загорелись его глаза, а бледная кожа чуть покраснела в области щёк — знак того, что вампир действительно сильно переживает. Вдвоём они вышли к ожидающему их Едаму. Тот выглядел так красиво, что у Асахи пропал дар речи. Узкие джинсы сидели на Едаме просто идеально, его длинные волосы были небрежно уложены в хвост, а на шее красовались цепочки. Асахи хотел бы прямо сейчас впиться в эту шею поцелуем, нежно и при этом глубоко укусить, отведать Едама на вкус. Доён заметил, как радужка старшего стала окрашиваться в красный, и ущипнул его за руку. — Вот и мы, — с улыбкой произнёс Ким, — готовы повеселиться? — Д-да. — Асахи не сводил глаз с Едама, который в свою очередь не переставал пялиться на него. Едам был действительно очаровательным. Лисьи глаза смотрели с непонятным огоньком, словно Бан что-то задумал. Эта игра в гляделки могла бы продолжаться ещё долго, но Доён схватил их под руки и повёл к спуску в метро. Асахи сильно нервничал, и это было заметно. Дорога до парка аттракционов прошла спокойно, но практически в абсолютной тишине со стороны Хамады. Настолько близкое нахождение рядом с истинным буквально взбешивало ядовитую кровь и заставляло мучиться от жажды. Он шумно дышал и время от времени пялился в одну точку, представляя всё возможное и даже неприличное с Едамом. Никак не помогало и то, что Доён специально строил положение их тройки вокруг Едама, и тот находился посередине, в непосредственной близости от Асахи. Когда они вышли из метро, их руки случайно коснулись друг друга, это длилось пару мгновений, но и этого было достаточно, чтобы вновь покрыться слабым румянцем. За такой странной реакцией неотрывно наблюдал Едам. Он не понимал японца: в сообщениях он вёл себя максимально вежливо, а в жизни снова был дёрганным и каким-то неживым. Но, по крайней мере, Асахи не отшатывался от него, как это было раньше. Лотте Уорлд был недешёвым развлечением, но такие богатые студенты могли позволить себе сходить туда. Красочный парк уже был заполнен посетителями, всё вокруг дышало весной и понемногу расцветало. Солнце сияло так ярко, что немного раздражало нежную вампирскую кожу. Асахи покосился на зажмурившегося Едама, чье лицо выглядело очень мило, и ему захотелось запечатлить несколько моментов с ним не только в памяти, на которую он уже не надеялся. Он остановился перед спутниками и предложил: — Может, я сделаю пару ваших фото? У меня камера с собой. — Асахи достал цифровой фотоаппарат из небольшого рюкзака. Едам посмотрел на него, и их взгляды пересеклись. Асахи очень надеялся, что от перевозбуждения его радужка не побагровела. — Звучит, как хорошая идея. Что думаешь? — обратился Доён к Едаму. — Почему бы и нет, — тот кивнул, и они стали выбирать место, где получились бы красивые фотографии. Когда настала очередь снимать Едама, у Асахи немного задрожали руки. Казалось бы, нужно сделать несколько щелчков и выбрать ракурс, но от ауры Бана исходила такая уверенность и привлекательность, что вампир просто не мог совладать с собой. Хотелось наконец сблизиться, узнать друг друга получше, чтобы быть уверенным, что его сердце и сама судьба не ошибаются в выборе. — А тебя не сфоткать? — М? — Асахи сделал несколько кадров с Едамом и задумался о своём. Он не заметил, что тот уже отошёл и приблизился, чтобы взглянуть на получившееся. — Хочешь, я тебя сниму? — Давай… — Он передал дрожащими руками камеру, и случайно коснулся пальцев Едама. Из-за этого пошли импульсы по ладоням. Было нечто неразгаданное, нечто притягательное в Асахи. Его серьёзное лицо было красивым, и Едам не мог этого отрицать. Хамада не хмурился, не сдвигал брови, просто обладал таким типажом, от которого нельзя было оторвать взгляд. Едам подумал, что внешне Асахи действительно хорош. Они успели прокатиться на американских горках, качающейся лодке и остальных захватывающих дух аттракционах. Доён специально отсаживался подальше, чтобы у двух придурков была возможность немного пообщаться. Так Асахи заметил, что Едам жмурится на страшных моментах, узнал во время разговора, что Едам любит больше водные развлечения, и что в детстве он практически постоянно катался на водных горках. Асахи редко бывал в таких парках, о чём честно рассказал, но не скрыл, что любит чувство адреналина, которое даёт сильный стимул. Казалось бы, они не так много болтали, но даже такие моменты позволили им ощутить друг друга равными, а не далёкими и незнакомыми. Доён затащил их на аттракцион свободного падения, от взгляда на который уже захватывало дыхание. Как раз оставалось несколько мест, но два из них были рядом. Немыслимо быстро Ким усадил своих спутников на эти места, а сам устроился с обратной стороны. Едам заметно нервничал, и Асахи наконец решил проявить инициативу. — Не волнуйся. Я… Всё будет хорошо. Да и безопасность здесь на высшем уровне. Я уверен, будет весело. — Он повернулся лицом к Едаму и мягко улыбнулся, в надежде успокоить. Бан впервые для себя отметил красоту улыбки Асахи. До этого на аттракционах он слышал только его заливистый смех, но эта улыбка была адресована лишь ему, Едаму. — Спасибо. Надеюсь, мы не пожалеем об этом, — Едам улыбнулся в ответ и одарил тёплым взглядом. В этот момент Асахи почувствовал себя по-настоящему живым. Вид на Сеул с огромной высоты был и вправду великолепен, но больше Асахи обращал внимание на смешное лицо Едама при каждом резком поднятии или спуске, и он не смог сдержать хохота, наблюдая за этим. После такого экстрима им нужно было отдохнуть. Доён решил оставить их наедине буквально ненадолго, только чтобы наконец перекусить. — Я пока схожу за чем-нибудь вкусным, подождите меня. Повисла небольшая тишина. Асахи смотрел вниз, чувствуя, что после близкого общения с истинным жажда стаовилась сильнее. — Сегодня было весело. Почему ты говорил, что нам нельзя общаться? — Едам не хотел отставать с этим вопросом от Асахи, его тяготила неопределённость. Очередной вздох. Японец поднял взгляд и поджал губы, он никак не мог придумать оправдание, ведь к раскрытию правды они оба не были готовы. — Я лишь сказал, что нам нельзя общаться, а не что я не хочу. — И что это значит? — Асахи замолчал, не зная, что ответить, и это вывело Едама из себя. Хватит с него напускной загадочности. Несмотря на то, что они достаточно хорошо провели день, Едам не смог сдержаться. Он очень близко подошёл к Асахи. — Ты… Если ты ненавидишь меня, то так и скажи. — Сказанное прозвучало отчаянно, на самом деле Едам не хотел, чтобы это оказалось действительно так. Асахи оторопел, всё его нутро затрепетало, ведь он был рядом, буквально в паре сантиметров. Весь его мир сузился до лица Едама, до его карих глаз, прямо сейчас метавших молнии. — Я… Я не ненавижу тебя. — выдавил из себя Асахи. Запах недавно испытанного адреналина, запах бурлящей крови Едама заполнял лёгкие. — Тогда что не так? Что? — Бан хотел докопаться до ответа, каким бы он ни был. Возможно, он поступал неправильно, но остановиться уже не мог. Слабый вампирский пульс бил в висках, Асахи понимал, что ему становится нехорошо и что нужно скорее выпить крови. Сердце, которое продолжало работать в теле вампира скорее для перекачивания яда, ощущало острый дефицит крови. И не простой крови, а той, что принадлежала истинному. — Ты… — Асахи сглотнул, собираясь с духом. Хотя бы часть правды он обязан был раскрыть. — Ты нравишься мне. — Что? Серьёзно, ты… Ты влюблён в меня? — Асахи лишь кивнул, запах Едама окутывал его, он словно впал в опьянение. Смелость Едама улетучилась в ту же секунду. Он явно не ожидал признания и был просто ошеломлён. Он отошёл буквально на шаг, и Асахи решился схватить его за ладонь, чтобы Едам не сбежал. Касание обожгло кожу вампира, за доли секунды по всему телу прошлись импульсы, настолько быстро, что Асахи сильнее сжал руку Бана. За считанные мгновения радужка глаз Асахи окрасилась в ярко-красный хищный цвет. Голод по истинной любви длиной в пару столетий дал о себе знать. Едам отшатнулся и вырвал руку в испуге, все эти странности пугали и вызывали порыв спрятаться, уберечься. — Прости, я… Мне нужно подумать, — Едам быстрым шагом направился в сторону, он даже не задумался, куда идёт, ему лишь хотелось побыстрее спрятаться от плотоядного взгляда. Прильнув к стене какого-то строения, Асахи медленно сползал вниз, он не мог моргать и ровно дышать после их соприкосновения. К нему вовремя подбежал обеспокоенный Доён, чуть ли не выкинувший пакет с едой, когда увидел ослабленного старшего. — Подожди, вот здесь, у меня с собой было, сейчас, — Доён достал из сумки саше-пакетик с кровью, резко открыл его и поднёс ко рту Асахи. — Вот, пей, пожалуйста, пей… Чёрт… Почему тебя, хён, нельзя, блять, на секунду оставить с Едамом, и чтобы ты не натворил херни?

* * *

После этого разговора их отношения словно повернулись на все сто восемьдесят градусов: теперь не Асахи избегал Едама, а наоборот. Бан не отвечал на сообщения, всегда уходил с пар почти сразу, чтобы у Асахи не было возможности поймать его. Японец желал всё исправить, извиниться и попросить хотя бы стать друзьями. Хамада пообещал бы закопать зарождающееся чувство симпатии, он бы пил кровь каждые полчаса, только чтобы не потерять связь с Едамом. Он действительно мало знал о своём истинном, но даже эти мелкие детали заставляли тосковать о нём. Асахи долго размышлял о природе симпатии к Едаму. Что-то заставляет тянуться к нему? Неужели все его чувства просто продиктованы судьбой, а он лишь запрограммирован «любить»? Все его мысли — сценарий, в котором прописано, с кем ему нужно быть? Нет, так быть не могло. Если спросить Доёна, почему он любит Харуто, то он никогда не ответит, что причиной стала «судьба». Ведь судьба только наводит на путь, а его избрание уже остаётся за выбором человека. Или вампира. Сущность Асахи не всегда была его преимуществом. Из-за проклятого яда он вынужден жить вечно, пусть и не имея проблем, как у обычного человека. Вампиру необходима кровь или другое особое вещество, которое только находится на стадии разработки, чтобы больше не паразитировать на человеческом виде. Однако эта «истинность», которая существовала только в вампирской среде, помогала на уровне инстинктов понять, с кем можно прожить долгую, бесконечную жизнь в согласии и мире. И если истинный мог подарить такое счастье Асахи, то он хотел отплатить не меньшим. Возможно, судьба стала благосклоннее, ведь вампир узнал, что на ближайшую тусовку их компании придёт Едам. Впервые за долгие две недели молчания. Вечеринку решили устроить в доме Джэхёка, его одного из немногих Асахи посвятил в свою историю любви, но без лишних подробностей. И ЮнДжэ без колебаний помогал дорогому другу, без конца уговаривая Едама на разговор с японцем. Апартаменты Джэхёка были вполне типичными и просторными. Везде было много людей, знакомых и нет, но для Асахи это имело мало значения. Их компания сидела на кухне, разговаривая обо всём и ни о чём. Едам почти не смотрел на него и постоянно пил пиво, почти не вовлекаясь в болтовню, даже когда обсуждали его любимый футбол. Асахи же сам старался не сверлить его взглядом, чтобы не повторять прошлых ошибок, и не налегал на алкоголь, который для вампиров по вкусу был не более, чем газировкой. Выпивали все, и в чью-то уже пьяную голову пришла идея поиграть. Начали с простого «Жениться, поцеловать и убить». Все спрашивали друг друга и смеялись над выбранными ответами. Йоши в качестве кандидата на женитьбу выбрал набирающего популярность рэпера, вызывав у всех смех и проигнорировав правило о том, что говорить нужно о находящихся в комнате людях, Джэхёк выбрал несколько красоток, чтобы их поцеловать, и начал исполнять это в реальности, уйдя куда-то в гостевую. Наконец настала очередь Асахи. Машихо с неподдельным интересом спросил его: — Хи-кун, жениться, поцеловать и убить. Кого ты выберешь? — Едама. — Асахи ответил, нисколько не раздумывая, а тот, кого назвали, немедленно повернулся лицом к компании и чуть не поперхнулся напитком. — А кого ещё?.. — Я же сказал, выбираю Едама. — Теперь Асахи смотрел прямо на Бана, но не плотоядно, как это обычно бывало, а с пылающей надеждой. Едам же не выразил ни единой эмоции. Кто-то в компании переглянулся, кто-то хихикнул, но Асахи было плевать. Он хотел кричать о своих чувствах, настолько ему всё осточертело. — Почему же? — неожиданно спросил Доён. Ответ Асахи не заставил себя ждать: — Потому что он нравится мне. — Едам поднял брови, отложив банку с пивом. С разных сторон послышались удивлённые пьяные возгласы, но для обоих этого словно не существовало. Воспользовавшись секундной заминкой, Бан подошёл поближе и громко сказал: — Окей, поиграем в другую игру, это будет «правда или действие». Я начинаю, — Едам выглядел решительно, его как будто ничуть не смутило признание Асахи перед всей тусовкой, как это было в прошлый раз, наедине. — Сахи-хён, правда или действие? Асахи не понимал, что задумал Едам. Он впервые услышал от него обращение по имени. Страшнее всего было выбирать «правду», поэтому, раздумывая лишь секунду, он ответил: — Действие. — Отлично. — Едам подошёл к Асахи, нависнув над ним. — Мы с тобой уходим в другую комнату, где ты снова говоришь мне это. Прямо сейчас. — Вампир не успел ничего сообразить, как его схватили за руку и подняли с кресла, уводя прочь с кухни под подбадривающее улюлюканье парней. — Куда ты… — Они зашли в гостевую спальню, и Едам запер дверь, не допуская пути к отступлению. — Туда, куда нужно. — Бан развернулся к Асахи и толкнул его в грудь так, что тот бухнулся на кровать. Едам включил настенный свет и опять навис над старшим, смотря сверху вниз игриво и с долей превосходства. — Так мне говорить, что ты мне нравишься? — Асахи чувствовал себя растерянным прямо сейчас, он никак не ожидал, что Едам будет вести себя так. Но ему это даже нравилось. — Нет. Докажи. Я хочу это почувствовать. — Младший мгновенно присел на колени Асахи, раздвинул ноги и начал неспешно стягивать с себя толстовку. Жажда. Снова жажда ударила в голову, однако то было не желание крови, а желание тела, такого красивого и близкого. Асахи выпил крови примерно десять минут назад и был уверен, что сможет в этот раз подавить свои инстинкты. Едам уже снял кофту, отбросив её, и остался в одной чёрной майке, обнажающей накачанные руки. Были видны его вставшие соски, которые Асахи прямо сейчас с удовольствием бы прикусил и медленно оттянул. Подавление инстинктов было успешно провалено. — Ты точно хо… — Я пьян, мне можно, — Едам перебил Асахи, прикрыв его рот пальцем. Этот банальный жест показался слишком возбуждающим, у вампира было ощущение, что добыча загнала его в угол, а не как это обычно бывает. — Я долго, долго думал. Меня тоже тянет к тебе, чёрт возьми. Хамада не мог ничего сказать, потому что мысли были заняты тёплой ладонью Едама, скользящей от его живота до паха. Он задержался там, начав массировать мягко, но уверенно, заставив член Асахи пульсировать в ту же секунду. Вампир вцепился в простынь и прикусил свою губу, чтобы подавить стон. — Мне плевать, кто ты, что творится с твоими проклятыми глазами, просто докажи, что ты действительно чувствуешь что-то ко мне. — Едам оторвал ладонь старшего от кровати и положил между своих ног, чтобы и его возбуждению уделили внимание. Асахи охнул, ощущая набухающую твёрдость. Прямо сейчас он бы разорвал эти проклятые узкие джинсы на Едаме, чтобы сделать всё по-своему, но разумом он ещё держался. — Давай поиграем дальше, — теперь Едам стянул с себя и майку, обнажая пресс. Рука Асахи добралась до него и стала жадно щупать. — Скажи, почему ты выбрал меня, чтобы «пожениться»? Бан извивался, тёрся бёдрами о бёдра старшего. Сладкие мелодичные стоны наполняли комнату, и ничто не могло быть прекраснее. Теперь обе ладони Асахи исследовали горячее, уже влажное от пота тела. Он добрался до сосков, сдавливая их пальцами и вызывая звуки ещё громче и неприличнее. — Потому что я чувствую, что мы должны быть вместе очень, очень долго, — Асахи притянул Едама ближе к себе, чтобы соприкоснуться своим пахом с его. Тело младшего в приглушённом тёплом свете выглядело безумно привлекательно, хотелось вонзить в него клыки и оставить следы так, чтобы никто не смел претендовать на него. — Ах, а почему ты хочешь «поцеловать» меня? — Едам трясущимися руками стал расстегивать ремень своих штанов, Асахи помог приспустить их и оставил младшего в одном нижнем белье. Мокрое пятнышко на трусах выдавало, как сильно был возбуждён Едам. — Потому что хочу попробовать тебя на вкус и показать, как ты мне интересен, — младший теперь расстёгивал рубашку Асахи, с интересом и вожделением смотря на худощавое, но подтянутое тело. — Ты не представляешь, как. — Сделаем это. Сейчас. — Едам придвинулся максимально близко и впился в губы вампира, постанывая и дрожа. Их первый поцелуй. Асахи обнял его за плечи и прижал так крепко, словно никогда не хотел отпускать. Едам высунул язык и начал облизывать губы старшего, тот тоже вынул язык, и их поцелуй стал более развратным и чувственным, когда языки переплетались снаружи, а стоны вырывались каждую секунду. Асахи старался держаться, чтобы не прикусить Едама за губу и не отведать крови, нет, сейчас было неподходящее время, он должен отведать другое. Их руки блуждали по телам друг друга, жадно ощупывая каждые изгибы. Асахи шире развёл бёдра Едамам, схватив его за вставший член. Бан закатил глаза и разорвал поцелуй. Он начал покусывать шею Асахи, вызывав у того тихое хихиканье. — Что смешного? — Старший помотал головой, сосредоточившись на ласках Едама. — Ладно, а зачем ты хочешь меня «убить»? — Ох… Потому что я хочу, чтобы ты был со мной вечно. — Асахи взял его лицо в ладони и осмелился посмотреть в глаза, в которых теперь читалась не только похоть, но и доверие. — И… И как это связано? — Едам рассмеялся, но тут же застонал, когда с него рывком сдёрнули трусы. Холодная рука Асахи тут же взялась за нужную часть тела, доводя до стонов. — Я обязательно расскажу тебе, но сейчас… Иди ко мне.