Табу

— Господин…  — Ксено. Просто Ксено. Не забывай о табу.  Сенку заторможенно кивает, переводя взгляд на недопитую чашку из-под чая на столике.  С улицы веет теплом и солнце игриво тычется прямо в глаза. Наверное, потому Ксено сегодня в солнцезащитных очках, висящих демонстративно на воротнике. Голубой костюм и вид дерзкой, элегантной свободы ему очень к лицу, — есть нечто романтично-сентиментальное в том, что они сейчас словно на каком-то свидании.  Это и есть свидание, сказал бы Ксено, озвучь Сенку свои мысли вслух, называй вещи своими именами, Искорка.  Привыкнуть к динамике их отношений у Сенку вышло легко. Сложнее было принять это вот так — когда они больше походили на обычную пару, что сейчас отдыхала в кафе, обсуждая погоду.  Может, поэтому Сенку сегодня настолько рассеянный. Ксено явно то замечает, чуть склоняя голову в бок.  Он не любит публичное проявление их отношений. Это первое табу из озвученных Ксено во время обсуждения контракта. Вторым — было желание не делить своего саба ни с кем, а Сенку лишь позабавило, что такое вообще практикуют. Бдсм удивителен.  У него список был поподробнее. А Ксено хватило тогда всего пункта три.  А теперь уже полгода, как они начали сессии. Не только в постели, но и в лайф-стайле. Ксено нравилось узнавать, как прошёл день у Сенку. Нравилось помогать выбирать наряд в колледж, ведь боже, Искорка, это совсем не сочетается, немедленно это сними. А Сенку, может быть нравилось, когда Ксено был абсолютно доволен, глядя на его фотографии в их переписке и когда что-то вот так решал за него.  Но Ксено отличался от тех Доминантов, которых Сенку когда-либо встречал. Их отношения продвигались неспешно — настолько, что Сенку задавался вопросом, с каких именно пор для них стало нормальным ходить на свидания. И чтобы Ксено забирал Сенку с учёбы на машине к себе, будто они уже давно пара, или приглашал вот так посидеть вместе в кафе.  — Что-то тяготит тебя, мой мальчик? — интересуется Ксено, скрещивая пальцы в замок. Сенку моргает, отвлекаясь от чашки на Ксено. Он наконец разводит руки и берёт чай, чтобы сделать глоток. Тот поостыл, но им обоим на это без разницы.  — Недавно, — начинает Сенку, на мгновение колеблясь, стоит ли ему продолжать, — мне писал отец.  Ксено заинтересованно хмыкает, внимательно слушая.  — Что-то произошло? Обычно они не обсуждают настолько личные вещи. Не то чтобы у кого-то из них это было в табу. Просто подобный формат отношений не особо подразумевает узнавать о детских травмах друг друга. Да и в обычных парах могут годами не рассказывать о том, что у тебя на душе. Хотя Ксено в этом плане намного честнее, пусть закрытее Сенку. Он весь как загадка, но это в нём и влекло. Может, поэтому Сенку был тем, кто написал первый, а Ксено на удивление тем, кто ответил. Он принял запрос и никогда не видел в том, что нравится Сенку, что-то тупое и странное.  Сенку ненавидел, когда его считали странным или тупым.  — Нет, — он продолжает, потерев шею, — просто спрашивал, как дела. Говорил, что скоро женится.  Ксено ахает, откидываясь на стуле назад. На его красивом лице играет ухмылка.  — Значит, поедешь к нему? На родину в любимую Японию?  — Обойдусь, думаю, — отзывается Сенку, кривясь от одной мысли присутствовать на торжестве как третий и лишний. Его реакция явно нравится Ксено. Он интересуется прямо.  — Но почему? Разве не хочешь проведать отца?  Если бы всё было так просто, хмыкает Сенку. Бьякуя не из тех отцов в стиле мамок-наседок, что будут переживать, как часики тикают и уже пора семью-детей-свадьбу, наследство и сдохнуть.  Бьякуя не такой, но вот Сенку... он не видел смысла спешить, но и сильным терпением не обладал. Хотелось всё и сейчас, а если Сенку будет на свадьбе, то не думать об этом будет только сложнее. Не в его амплуа убегать от проблем, но — главная проблема Сенку сейчас сидит тут, перед ним. Её имя Ксено Уингфилд и он его Доминант.  А, ну и да, Сенку нравится Ксено.  Это осознание пришло не так давно. Скорее в каком-то роде оно было всегда, не ища причин снизойти одним таинственным вечером снегом на голову, когда Сенку играл в видеоигры, а Ксено желал ему не засиживаться, иначе тот угробит режим.  В том, что они были лишь Доминант и Сабмиссив, Сенку тоже ничто не пугало. Но вот у Ксено было множество шансов-причин ему отказать.  Потому что Ксено явно не будет заинтересован в мальчишке помладше. В сабмиссиве, который желает если и ехать на свадьбу к отцу, то под руку со своим же партнёром. Чтобы с Ксено и вместе.  Но вслух Сенку этого, конечно, никогда не озвучит. Он смотрит на Ксено внимательно, пока тот ожидает ответа, а затем пожимает плечами.  — Думаю, буду там третьим лишним.  — В собственной семье? Как грубо. Может, твой отец хотел бы, чтобы вы стали настоящей семьёй с твоей новой мачехой.  — Я бы предпочёл создать собственную семью, — вылетает с губ Сенку прежде, чем тот успевает поймать осознание, что что-то не стоит говорить, не подумав. Он наблюдает, как Ксено странно смотрит в ответ, раскрыв свои большие глаза.  Красивые. В Ксено красиво, чёрт возьми, всё и другой прекрасно знает об этом. Абсолютная пытка. — Ого, неужели моему дорогому Искорке кто-то понравился? — Ксено вдруг ухмыляется. — Мне стоит начать ревновать?  Сенку хочется сдохнуть на месте. Возможно, раствориться сахаром в чае, что пьёт, ничего не ответив. Ксено продолжает смотреть, явно ничего не улавливая и эта наивность — и благословение, и в то же время проклятие. И на что только Сенку надеялся?  ***  Третье табу Ксено — поцелуи и любая подобная близость.  То, что люди назовут романтичным, а Ксено считает, что это портит всю эстетику сессий. Сенку не был против этого правила, но с недавнего времени проклинал себя за терпимость. — Выгнись, — командует Ксено и от его голоса проходят мурашки.  Сенку нравится, когда он такой. Во время их сессий от прежнего Ксено не остаётся почти ничего. Эти руки в чёрных перчатках трогают обнажённое тело, и Ксено трёт между пальцев головку, пока вторая рука давит на поясницу.  Руки Сенку крепко связаны за спиной атласной лентой. Колени больно впиваются в пол и он утыкается почти носом в него. Ксено приносит удовольствие видеть Сенку таким, как и отвечать за каждое движенье и вздох своего саба. — Ты хочешь кончить, малыш? — шепчет Ксено, наклоняясь, чтобы его дыхание обожгло ухо, — скажи.  — Да, Господин. Дайте мне…  — Цыц.  Сенку разочарованно сжимает губы в тонкую линию. Это издевательство, — и оно так приятно, насколько сводит с ума.  — Пожалуйста, дайте мне, Господин.  — Хороший мальчик. Если ты выдержишь ещё, — продолжает Ксено и его палец нагло дразнит весь член — переходит от длины к основанию, — то я позволю тебе сегодня кончить внутрь своего Господина.  Чёрт. Блять.  Сенку жмурит глаза. Тело натягивается, словно струна, и он знает, что должен выдержать это. Желанная картина перед глазами после обещания Ксено становится только развратней. Сенку всё сложней контролировать нужду зверя внутри, которую Ксено туда заложил, насмешливо играясь с телом сейчас.  С каждой сессией Сенку становилось мало того, что уже было меж ними. Он понимал, что не имеет права желать большего, но хотелось — до безумия хотелось — не только иметь это красивое тело, но и делать со своим Господином ещё много-много вещей.  Сенку не знает, в какой момент одна мысль о том, что Ксено может делать это с другими, могла свести его почти что с ума.  Голову кружит. Сенку дышит через нос, напрягая тело настолько, что становится жарко. Пальцы Ксено нагло трогают спину, играясь и поднимаются прямо к затылку. Он переходит на шею, чуть давя на кадык, чтобы услышать, как хрипит Сенку в руках. — Можно.  В этот момент Сенку чуть ли не вскрикивает. Сладкая нега пробирает все мышцы и он кончает на чёрную кожу перчаток, — грязно и много. Тело наконец расслабляется до дрожи в конечностях, и хочется просто упасть обессилено на пол. Сенку раскрывает рот и горячо дышит, пока чистой рукой его, словно щенка, треплют за волосы. — Хороший мальчик, Искорка. Тебе ведь понравилось, да?  Да. Это всегда хорошо. Только Ксено знает Сенку настолько, чтобы одними руками доводить до такого отчаяния.  В такие моменты хочется отблагодарить Ксено как никогда. Также сильно — доведя до исступления членом внутри. Но Сенку давит в себе эти мысли, даже если член всё ещё ноет, неудовлетворённый одним, долгим разом.  — Да… спасибо, Господин. Ксено касается его щеки, похвалив. Он поднимает лицо за подбородок, глядя прямо в глаза. И они смотрят друг на друга пару мгновений, пока Сенку отходит, а затем Ксено вдруг наклоняется — и всего на секунду Сенку забывает дышать. Их лица так близко, что он почти допускает, что Ксено его поцелует.  И тот тянет руку — чтобы развязать ленту за спиной Сенку.  Издевательство. Ксено буквально над ним насмехается, когда стягивает ленту, чтобы повязать ту на шее. Его пальцы уже без перчаток специально касаются чувствительных точек.  — Продолжим?  Сенку не нужно просить больше, чем один раз. Ксено тянет за ленту, словно собаку на поводке, и прижимает Сенку за шею к плечу. Тот входит в уже готовое — для него — тело и стонет-хрипит, когда нутро Ксено сжимается вокруг его члена.  Сенку нравится эта боль в удовольствии. Он не может представить, чтобы ему было так хорошо с кем-то ещё; чтобы его член проникал так в кого-то ещё.   И это сносит голову к чёрту. Лицо Ксено прекрасно даже в слезах от оргазма, когда он командует остановиться, но Сенку не может. Сегодня он хочет взять всё, даже когда лента давит на горло, лишая дыхания и кислорода.  — С-Сенку! Хватит!.. Сенку… Сату-!.. Стоп-слово. Сенку не даёт произнести его полностью, затыкая Ксено губами и не даёт показать жестом — сплетая их пальцы один за другим. Он нарушает все табу, что когда-либо существовали меж ними.  Это неправильно, Ксено справедливо его возненавидит потом, но сейчас скулит в поцелуй, и Сенку ощущает его горячий язык — впервые, по-настоящему.  — Господин… — шепчет Сенку, глядя на то, во что превращается Ксено под ним, и из-за него, — давайте, если я поеду в Японию… вы тоже поедете со мной. Пожалуйста.  И если, когда Сенку проснётся, Ксено не будет, он всё поймёт. Поймёт, но уже не сможет так просто оставить или принять. — Я не отпущу вас. Никогда, Ксено.