Неизвестный Абонент

Это был очень длинный день — нудный, липкий, тянущийся, словно старая жвачка, противно поскрипывающая на грани сознания списком из миллиона предстоящих дел. Чонгук никогда не думал, что станет офисным планктоном. Что будет сомнамбулой добираться до офиса, бездумно варить чашку паршивого кофе среди шума разговоров таких же невыспавшихся, измотанных коллег. Что будет носить скучный костюм с белой рубашкой и галстук, который неизменно оставался таким же безликим, как и его работа. Бумажки, отчёты, презентации — и так по кругу. Не об этом мечтал когда-то дерзкий, полный жизни и энергии Чон Чонгук, отправляя резюме в эту компанию. Ох, не об этом. Дом встретил тишиной и тяжёлым, плотным воздухом. Он скинул обувь, открыл окна и включил чайник, аккуратно и неторопливо повесив пиджак на спинку стула. Внутри — пусто и устало. Глаза медленно прошлись по небольшой гостиной и зацепились за фото на журнальном столике. Пальцы любовно огладили рамку — оттуда улыбалась его счастливая двадцатилетняя версия в окружении самых близких друзей. Последний курс универа казался другой жизнью. Как же давно это было. Молодой мужчина, уже давно не мальчик, покрутил в руках телефон и, не думая, принялся пролистывать список контактов. — Неужели мы так давно не разговаривали?.. — тихо выдохнул Чон, пытаясь отыскать номер лучшего друга в последних вызовах. Нашёл. Гудки тянулись медленно, вязко, заставляя нервно ёрзать в ожидании. «Ну же…» Сердце чуть подскакивало. Он почти видел, как сейчас Чим возьмёт трубку, хрипло засмеётся и обзовёт его стариком. Сейчас… Пип-пип-пип. И всё. — Не взял… Будто весь воздух вышел из него. Плечи поникли, уголки губ медленно поползли вниз. А ведь он так хотел поговорить с Чимином сегодня: пожаловаться на тяжёлые рабочие будни, вспомнить весёлые деньки, обсудить неудачи в своих любовных делах и выслушать уставшую, но бесконечно нежную болтовню о недавно родившейся долгожданной дочери. Ему очень хотелось избавиться хоть на пару минут от тишины холостяцкой берлоги. — Ну что ж… Наверное, он занят, — пробормотал под нос Чонгук, направляясь на кухню. Да, с недавних пор он начал разговаривать сам с собой — то ли чтобы заглушить тишину, то ли шиза пробивалась из-под подтекающего чердака. Вибрация входящего звонка ударила резко, от чего он чуть не выронил чайник. Сорвался с места, боясь пропустить. — Алло? — радостно и немного запыханно. — Алло, Чим? Тишина. — Чимин? — нахмурился Чонгук, увидев «неизвестный номер». Сначала в трубке послышался шорох, а затем короткий, приглушённый, но такой живой стон. Низкий. Тягучий. Слишком интимный, чтобы быть ошибкой. Он отдёрнул руку, сбрасывая звонок. — Что за?.. «Случайно нажали… наверное…» — думал он, готовя себе ужин, но странное тягучее ощущение не отпускало. Ночью, уже лёжа в постели, бесцельно листая ленту, он понял почему — стон будто отпечатался в голове. И, чёрт возьми, заводил. Он потянулся за салфетками, смазкой, включил порно — всё по классике. Когда ты становишься взрослым, дрочка перестаёт быть чем-то волнующим, но от этого не становится менее приятной. Он быстро двигал рукой, привычно сжимая член так, как ему нравится. Глаза неотрывно следили за происходящим на экране. В голове снова и снова прокручивался тот бархатный стон, обрастая новыми сюжетами, которые услужливо дорисовывала фантазия. Телефон завибрировал входящим, когда он был уже почти на грани. Раздражённый, Чонгук, не глядя, провёл пальцем и отклонил вызов. Ещё секунду… ещё немного… И он выгнулся, со стоном пачкая свой кулак и живот густым, горячим семенем. — Умница… — шепнуло из отброшенного телефона. Это было как удар током. Он замер. Сердце судорожно заколотилось. Пока Чонгук искал телефон в помятых простынях — вызов уже завершился. Кто-то слышал, как он дрочит. Слышал, как кончает. Тот же самый «стонущий» номер. И этот кто-то не оставлял следов. Номер не гуглился. Словно человека не существовало. В голове проносились тысячи матюков, пока он пытался уснуть, ворочаясь и обливаясь холодным потом — от стыда, тревоги… и странного возбуждения, в котором он себе никогда не признается. Утром происходившее уже не казалось таким ужасным. Чонгук медленно брёл с остановки в сторону офиса, разглядывая первые пожелтевшие листья. Погода была удивительно тёплой, и перспектива просидеть весь день в офисе заранее навевала тоску. — Доброе утро, мистер Чон! Рядом возникла прилипчивая коллега. — Доброе, — натянуто улыбнулся мужчина, пропуская мимо ушей её трескотню. Мисс Чхве работала в бухгалтерии, и самым большим её достоинством были огромные груди, на которые постоянно пялился их старший менеджер. Как любили шутить в офисе — самая ценная сотрудница и её близняшки. Декольте у мисс Чхве сегодня было особенно глубоким — лёгкая кофточка едва удерживала пышный, мягко подрагивающий бюст. Взгляд сам скользнул вниз. Чёрт. В штанах стало тесно. — Может, сразу возьмём кофе, мистер Чон? — кокетливо стрельнула глазками мисс Чхве, как только они зашли в здание. Нет. Чонгук понял: ещё минута рядом с этими удивительно притягательными грудями — и стояк будет уже не скрыть. А это хуже, чем подслушанный незнакомцем оргазм. Это увольнение. Поэтому — поспешное, вежливое прощание и здравствуй, родной стол. Дурацкая работа. Домой Чонгук снова пришёл, валясь от усталости. Быстрый ужин, душ — и вот он снова в постели, снова листает ленту. Привычный маршрут. Входящий звонок заставил сердце сделать кульбит. Тот самый номер. Ладони моментально вспотели, а внизу живота неожиданно потеплело. Два торопливых вдоха — и он принимает вызов. Тишина. Затем шорох. И вдруг — едва слышный вдох. Ещё один. Глубже, медленнее, слаще. Обострившийся до предела слух улавливал каждый шорох, доносившийся из трубки… По позвоночнику сипанули мурашки. Сердце Чонгука колотилось как бешеное, пока в трубке прибавлялся отчётливый, влажный, тягучий звук смазки — скользящий, хлюпающий, непозволительно интимный. Там, на том конце, кто-то удовлетворял себя, не скрываясь. Чонгук был поражён, но всё ещё пытался думать, что это случайность. Но все сомнения отпали, когда незнакомец переложил телефон, похоже, себе на грудь — чтобы Чонгуку было слышно каждый судорожный вздох удовольствия. Этот кто-то хотел, чтобы Чонгук его слышал. Собственные пальцы сами потянулись к напряжённому, налившемуся члену. Он трогал аккуратно, будто втихаря, как будто не хотел, чтобы парень по ту сторону знал, чем он занимается. Сжимал крепко, двигал медленно, выдыхая сквозь зубы. Прислушивался. А вот на том конце мужчина не стеснялся — движения были уверенные, размашистые, крепкие. Воображение рисовало красивую руку со вздувшимися от напряжения венами, блестящие от смазки длинные пальцы, охватывающие — о господи — большой, твёрдый член, хлестко вбивающийся в кулак. Мужчина стонал низко, влажно, мычал так сладко, что у Чонгука непроизвольно выделялась капелька смазки, а головка пульсировала каждый раз, когда он это слышал. Чонгук не заметил, как перестал быть тихим. Его дыхание почти срывалось на стоны. На той стороне слышалось бормотание, и невнятно проскакивало его — Чонгука — имя, когда незнакомец кончил с громким, хриплым стоном. Чон излился следом. Его сотрясал такой сильный, мощный оргазм, что он на миг будто отключился. А когда пришёл в себя, успел услышать: — Завтра. В час дня. Не опаздывай. Короткий сигнал — и тишина. На негнущихся ногах Чонгук добрался до душа. Тёплая вода стекала по разгорячённому телу, смывала сперму, слой пота и тревогу. Внутри — странное тепло: смесь страха, азарта, послеоргазменной неги и какого-то первобытного предвкушения. И только мысли прыгали, беспокойно стучали в голове — об одном: Кто он? И что будет завтра?