Лимоны

Воздух в спальне был густым и тяжёлым, наполненным лишь прерывистым дыханием и тихими, влажными звуками. Люмьер больше не был просто участником — он был дирижёром этого извращённого оркестра, а они — его инструментами. Он стоял на коленях на кровати рядом с Оскаром, его пальцы, вцепившиеся в светлые волосы, были не просто хваткой, а инструментом управления. Он направлял каждый микродвижение головы Оскара с холодной, хирургической точностью. — Plus profondément, ¹ — его шёпот был тихим, но неумолимым, как приказ. Он мягко, но настойчиво надавил, заставляя Оскара принять больше. — Là... oui. Maintenant, la langue. Comme si tu léchais une glace. ² Его свободная рука не бездействовала. Она скользила по бедру Гедеона, лежащего с закрытыми глазами, — плавные, успокаивающие круги, резко контрастирующие с тем, что он делал с Оскаром. Это был жест собственника, успокаивающего своё имущество, пока другого принуждают к службе. — Serre la gorge. Juste un peu. Pour qu'il sente. ³ — Люмьер следил за реакцией тела Гедеона, как учёный за показателями прибора. Видя, как тот непроизвольно вздрагивает, он довольно усмехался. — Et n'étouffe pas. Respire par le nez. Lentement. ⁴ Он превращал самый интимный акт в механическую, выверенную процедуру, лишая его всякой спонтанности и страсти, оставляя лишь унизительное подчинение. Оскар, слёзы от бессилия и унижения выступая у него на глазах, выполнял команды, его тело двигалось по воле Люмьера, а его собственная воля была растоптана в пыль. А Люмьер, поглаживая одного и управляя другим, наслаждался своей безраздельной властью над ними обоими, стирая последние границы между болью, стыдом и принудительным наслаждением. --- Сноски: 1. "Глубже" (фр.) 2. "Вот... да. Теперь язык. Как будто лижешь мороженое" (фр.) 3. "Сожми горло. Совсем немного. Чтобы он почувствовал" (фр.) 4. "И не давись. Дыши через нос. Медленно" (фр.)