Останься

Вечерний сумрак опустился на потрескавшийся снег. Спеша домой, ощущал спиной чей-то пристальный взгляд. Я уже неделю жил в этом кошмаре - всё время казалось, что меня пронзают ледяные глаза незнакомца. Нервы на пределе. Это не могло продолжаться вечно. Я перепробовал всё: уходил из университета пораньше, задерживался допоздна, даже ночевал у Толика. Но гнетущее чувство тревоги не отпускало - оно будто впилось в грудь, мешая дышать, следуя за мной тенью в каждом шаге. Может, у меня паранойя? Последний курс, нагрузка, ответственность, практика в серьёзной компании - всё давило. Из мыслей меня вырвал лай собаки, загнавшей кошку на дерево. Пёс не собирался отпускать свою "добычу". ...И тут меня осенило: это всё - игра. Чья-то паршивая игра. А я - жертва? Нет. Шут, развлекающий ублюдка, который следил из-за угла. Кто-то же специально преследовал меня. Целенаправленно. Я чувствовал это всем нутром. Сжал зубы - захотелось закричать, сорваться, устроить засаду. Всё внутри кипело. Дошёл до своего двора с лицом, полным злости и решимости. И тут... он. Опять этот силуэт. Пальто. Привычный ритм шагов позади. Я не обернулся. До дома осталось пересечь детскую площадку и парковку. А если свернуть за аптеку на углу, можно быстро уйти в соседний двор и запутать преследователя. Я готов. И сделал это. Резко - влево. Через кусты. К мусорным бакам. Снова влево. Сердце стучало, в ушах звенело. Но шаги за спиной всё ещё были слышны - он не отставал. Мгновенно развернулся и почти оказался с ним лицом к лицу. Парень отпрянул, будто ошпаренный. Увидел, как он испуган. Не только тем, что я его засёк - словно сам факт встречи разрушил его хрупкий мир. - Кто ты, чёрт тебя... - начал, но он перебил. Тихо. Почти жалобно. - Прости. Пожалуйста. Я... не должен был... не думал, что ты заметишь. Незнакомец отвел взгляд. Тёмные волосы упали на глаза. Уши горели. Я узнал его. Ульян. Тот самый бледный, молчаливый парень, что иногда мелькал на третьем этаже компании, где я прохожу практику. Сын владельца. Почти никто с ним не общался. Он - как призрак. - Ты... ты следил за мной? Парень медленно кивнул. - Не совсем... просто хотел знать, всё ли с тобой в порядке. - Что? - Я не умею... говорить. Подходить. Мне проще так. Я... платил людям, чтобы они сообщали, когда ты уходишь из универа. А сам приезжал к твоей остановке. Чтобы проводить. Ульян вжался в воротник пальто, будто хотел спрятаться. - Но зачем? Парень поднял глаза. Глаза, в которых не было ни безумия, ни злобы. Только страх. И - тихое, болезненное чувство. - Потому что ты нравишься мне, Мирослав. Очень. Он отвёл взгляд, быстро добавил: - Я понимаю, что это неправильно. Что это не... не по-человечески. Я просто не знал, как быть. Прости. Мир внезапно перевернулся. Всё внутри скрутило. Не ужас - а что-то другое. Тихое, тёплое, почти жалкое. Ульян не был чудовищем. Он был мальчиком, который боялся. Который прятался за тенями и деньгами, чтобы быть хоть немного ближе. Я смотрел на него. И не знал, что сказать. В груди всё ещё что-то сжималось, но отпускать его в ночь казалось неправильным. - Пойдём ко мне? - спросил, стараясь не встречаться с ним взглядом. Ульян кивнул. Мы молча дошли до дома. Квартира встретила тишиной и размытым светом уличного фонаря, едва пробивавшимся сквозь занавески. Я прошёл вперёд, на автомате скинул куртку, бросил на вешалку. Обернулся - Ульян стоял в прихожей, как ребёнок в незнакомом месте. Напряжённый, руки сжаты, взгляд где-то у пола. - Проходи, не кусаюсь, - буркнул я. Он осторожно шагнул вперёд, будто боялся потревожить воздух. - Чай? Парень кивнул. Поставив чайник, украдкой наблюдал: Ульян сел на край кухонного уголка, прямо, как школьник перед директором. Ни разу не посмотрел мне прямо в глаза. Уши красные, плечи будто прибиты гвоздями. - Скажи. Зачем тебе всё это? Не «мне нравишься» - по-честному. Он молчал, пока я не сел напротив. Его глаза были влажными, но парень держался. - Потому что ты - как свет. И не притворяешься. А я... будто смотрю из-за стекла. Понимаешь? Я молчал. Потому что понимал. Он продолжил: - Я пробовал дружить. Меня пугались. Пробовал молчать - становился «странным». Мне проще платить людям, чем говорить. Знаю, как это звучит, но я просто... хотел быть рядом. Хоть так. Ульян говорил, и я видел, как морщинки на его лице становились глубже. Видел, как уязвимость делала его не смешным - а настоящим. Не красавец - угловатый, странный, с огромными карими глазами, но настолько живой и милый, что у меня сжалось в груди. Подал ему кружку. Его пальцы задели мои - холодные, неловкие, с небольшим ожогом у основания большого. Он вздрогнул от прикосновения, но не убрал руку. - Думал, ты маньяк. - Я сам себя иногда боюсь, - шепнул Ульян. Тишина повисла между нами, но уже не давила. - Почему ты решил бежать за мной, а не скрылся, когда я тебя увидел? Он замялся. Потом - почти по-детски искренне: - Потому что ты был таким злым... таким красивым... Я больше не выдержал. Мы сидели, пили чай. Он рассказывал, как впервые увидел меня в холле, как узнал, на какую практику я устроился, как в течение двух недель появлялся передо мной, делая вид, что просто «мимо проходил». Говорил с трудом, сбивчиво. Иногда заикался. Но не врал. Я слушал. И удивлялся - себе. Тому, как тревога отступила. Как злость вытекла из пальцев. И как в этом странном, перекошенном существе напротив я вдруг начал видеть... не врага. Не того, кто причинил мне столько боли, а того, кто пытался её залечить - медленно, нелепо, но старательно. - Слушай, - сказал я, когда чай уже остыл. - Можешь... остаться. Если хочешь. Просто... не бежать же обратно в темноту. Парень вскинул взгляд - такой удивлённый, что у меня ёкнуло сердце. - Правда? Кивнул. Он снова опустил глаза. - Тогда... можно просто здесь? - Ульян указал на кухонный уголок. - Можно, - усмехнулся я. - Но у меня есть диван. И плед. Я не изверг. Он рассмеялся - по-настоящему, тихо, чуть хрипло, но с каким-то облегчением, словно ему впервые за долгое время разрешили быть собой. Я достал пастельное бельё и полотенце, предложил свою футболку и шорты - правда, они будут тебе великоваты размера на три. - Ничего, пойдёт, - покраснел Ульян и скрылся в ванной. «Надеюсь, что не пожалею об этом», - подумал, направляясь в свою комнату. Вдруг из ванной раздался грохот. Я бросился к двери, попытался открыть её, но она была заперта. Пришлось выбивать плечом. Когда я ворвался внутрь, Ульян сидел на полу и плакал. - Уля, - вырвалось у меня, - что случилось? - Решил посмотреть поближе на ракушку, потянулся и задел полочку, и всё рухнуло. Прости, от меня одни неприятности. Я всё компенсирую. - Компенсирует он... Иди сюда, чудо моё дивное, - сам не понял, как это вырвалось у меня. Но Ульян тут же покраснел и бросился мне на шею. - Душ-то будешь принимать? - спросил, погладив его по голове. - Угу, - отозвался он, - только сначала всё уберём. Пока прибирались, время перевалило за полночь. - Ну всё, а теперь душ - и по комнатам, - проговорил я, надеясь, что Ульян не решит переночевать в моей кровати. К этому я пока не был готов. Нужно было подумать, как действовать дальше, но понял одно: отпускать этого парнишку совсем не хотелось. Проснулся от запаха... чего-то подгоревшего. Сначала не понял, что происходит, но в нос тут же ударил аромат хлеба, сливочного масла и... кофе? Открыл глаза. Голова гудела, но тело впервые за долгое время не било тревогу. Медленно поднялся, потянулся и прошёл на кухню. Ульян стоял у стола. В моей чёрной футболке - слишком большой, почти до колен. Волосы взъерошены, один носок вывернут наизнанку. Он сосредоточенно пытался вытащить подгоревший хлеб из тостера вилкой, стоя на цыпочках и прикусив нижнюю губу. Я на секунду замер, наблюдая за ним, и только потом кашлянул. Он резко обернулся. Глаза округлились. - Прости! Я... не хотел... Просто подумал, что ты, может, голодный, и... - Ульян. Дыши. Он завис, потом выдохнул. - Хотел поблагодарить, что... впустил. Хоть на одну ночь... - тут он опустил веки и моргнул своими оленьими глазищами. - Не за что, - я зевнул, прислонился к косяку. - И не на одну... - как-то само вырвалось. Ульян улыбнулся так, что на щеках появились две симпатичные ямочки, а я неожиданно почувствовал тепло в груди. Слишком рано для такого, но... не отстранился от него. Не напрягся. - Ты же не умеешь готовить, да? - уточнил, глядя на чёрный край тоста. - Вообще нет, - признался он с виноватым видом. - Но умею заказывать завтрак через приложение. Если ты любишь круассаны - я мастер нажатия кнопки «оформить заказ». Я хмыкнул. - Ну ладно, мастер. Пока просто садись. Хлеб не нужен, кофе - наливай. Он поставил кружки. Сел напротив. И мы молчали. Но уже не неловко - по-домашнему. Ульян смотрел в чашку. Потом, не поднимая глаз, сказал: - Мне было страшно, когда ты впустил меня. Я боялся, что ты утром скажешь: «Уходи». - А я думал, что с утра пожалею. - И?.. Я пожал плечами. - Не жалею. Он поднял глаза. Взгляд. Чистый, по-настоящему открытый. И осознал: рядом со мной не сталкер. Не странный сын босса. Не ошибка. А человек, который хочет быть ближе. И я тоже хочу этого. Ульян опять улыбнулся. Я - в ответ. И тут... внутри что-то запылало. Я вдруг понял, как сильно хотел бы обнять этого странного, тонкого, тронутого одиночеством парня. Не просто из жалости - а из желания укутать его собой, спрятать, сказать миру: не трогайте его. Это - моё. И, что больше всего меня поразило - мне не хотелось его отпускать. Никогда. Желал держать, греть, защищать, гладить его волосы, слушать, как он дышит, как спотыкается в словах, как улыбается, когда думает, что никто не смотрит. От этого прозрения по телу прошла волна - горячая, живая, с мурашками, словно воздух вокруг стал слишком жарким. И всё это чувство сконцентрировалось в паху - неожиданно, необъяснимо, но естественно. Ульян поставил свою чашку в раковину. Я встал и сделал шаг ближе - тихо, без лишних слов. Провёл ладонью по его шее - легко, почти невесомо. Парень вздрогнул, удивлённо поднял голову, а потом уткнулся носом мне в грудь. Обнял крепко-крепко, будто боялся, что исчезну. - Прости меня, - прошептал он снова, в сотый раз. - Я так тебя люблю. Я обнял в ответ - мягко, но с силой. Прижал к себе, вдохнул запах его волос, почувствовал, как он дрожит. И сказал: - Не проси прощения. Просто будь. Здесь. Со мной. Он вскинул на меня глаза - и в них была такая нежность, такая бесконечная вера, что я едва выдержал этот взгляд. Ульян потянулся чуть неуверенно, будто боялся, что отодвинусь. Но я не отстранился. Наши губы встретились - сначала нерешительно, осторожно. Его губы были тёплыми, мягкими, пахли кофе и чем-то почти домашним. Он выдохнул мне в рот - будто позволил себе дышать. И я понял, что тоже задерживал дыхание. Всё происходило не стремительно. Не жадно. Это было - как прикосновение двух сердец, которые так долго стучали в разных широтах. Мы целовались медленно, по-настоящему, как будто каждый момент - на вес золота. Когда мы перешли в комнату, всё происходило молча. Ульян смотрел на меня - не как на объект желания, а как на чудо, в которое не верил. И я видел, как с каждым слоем одежды с него спадала не только ткань, но и страх. Уля дрожал. И я гладил его спину, шептал, что рядом. Что никуда не уйду. Что он не странный. Он - мой. Мы были осторожны. Открывали друг друга, как книгу, где каждая строчка - новое дыхание. Ульян касался меня неловко, но с такой трепетной заботой, что я чувствовал - каждое его движение рождается из любви. Хотя страсть тоже была - тихая, глубокая, как река под льдом. Он не был уверен в себе. Я - не знал, как быть нежным до конца. Но мы учились - прямо в процессе. В его поцелуях, в его пальцах на моей коже, в том, как он стонал моё имя - не громко, почти на выдохе. Я не срывался. Не жадничал. Просто был с ним. Когда мы легли, уже обессиленные, он уткнулся мне под подбородок и прошептал: - Мы теперь... вместе? Я провёл рукой по его спине. - А ты хочешь, чтобы мы не были? Ульян покачал головой и прижался сильнее. - Тогда да, - сказал я. - Мы теперь вместе. И будем открывать всё это - шаг за шагом. Он улыбнулся сквозь сон. - Боюсь всё испортить. - Значит, будешь портить рядом со мной, - шепнул я в ответ. И поцеловал его в висок. Потому что теперь мне тоже не хотелось его отпускать. Никогда. И когда парнишка уснул у меня на груди, я понял: страх полностью ушёл. Теперь мне есть кого держать. И кто всегда будет рядом, не выпуская моей руки.