heatstroke

Майк отвлекается лишь на мгновение. Лукас и Дастин слишком убедительны в том, чтобы присоединиться к ним в бир-понге, а потом, с расплывающимся перед глазами полем, попытаться поиграть в настольный хоккей. Это на самом деле весело, судя по хихиканью, которое Майк никак не может унять, хотя ничего смешного в летящих мимо сервизных чашек Джойс пластиковых шариках нет, как и в крутящихся вверх ногами человечках-хоккеистах. Разумеется, Майк проигрывает, а когда возвращается на диван, где он оставил Уилла, то обнаруживает его очевидно пьяным. Кажется, он и сам пьян от хренового бир-понга, но не настолько сильно, как Уилл. «Вау», — думает Майк, плюхаясь рядом с Уиллом и разглядывая его лицо. Он впервые видит его… таким. — Привет, — улыбается Уилл и смотрит на Майка необъяснимым взглядом. Он смотрит так, будто Майк произведение искусства, вроде та самая картина в галерее, на которую Уилл пялился примерно двадцать минут, отмахиваясь от тянущих его дальше друзей. Как будто Уилл мотылек, который увидел круг света в темной комнате и летит на него, зачарованный. Или очарованный. Неважно. — Привет, — говорит Майк и поворачивается к нему корпусом. Уилл опирается для удобства о спинку дивана рукой, кладя её позади плеч Майка, в подобии какого-то объятия, все еще улыбаясь. Он счастлив настолько, будто ждал Майка годы, а теперь получил его полностью в свою власть. Эта мысль кажется Майку немного странной — как будто в ней есть отголоски чего-то горячего. Попасть полностью во власть Уилла? Звучит здорово, звучит так, будто… «Будто я выпил много пива», — обрывает себя Майк и облизывает сухие губы. Он тут же ловит взгляд Уилла, следящим за этим движением, и ощущает, что краснеет от неоднозначности его выражения. Майк рассматривает его в ответ, как будто это может помочь собраться и прекратить думать о том, о чем думать не следует. Он скользит глазами вниз: на Уилле украденная у Майка из комнаты синяя кофта, которая хороша тем, что плотно обтягивает грудь, спину и плечи, пусть и немного висит, не подходящая под рост. Две верхние пуговицы расстегнуты, и в вырезе Майк замечает, что у Уилла слегка вспотела шея, поблескивая испариной в слабом свете двух бра на стенах — кажется, он и правда выпил больше, чем мог. Невероятно, но мысль о вспотевшем Уилле, с растекшимся по всему лицу румянцем, с липнущими ко лбу волосами, потемневшими и завивающимися, и лихорадочно блестящими глазами вызывает у Майка прилив жара и сожаление, что ему не следовало проигрывать в бир-понг с такой легкостью. — Ты пьян, — констатирует Майк, надеясь, что его смущение не слишком очевидно. — Я выпил немного клюквенной водки, — пожимает плечами Уилл. Кажется, он и правда рад поделиться этой новостью. — Ты знал, что Мюррей оставил её у нас? — Нет, — Майк чувствует, как Уилл поглаживает его по краю плеча. Он никак не демонстрирует, что это касание сбивает у него дыхание. — Нет, я не знал. И сколько конкретно ты выпил? Уилл легкомысленно закатывает глаза. Кроме них в комнате Лукас, Дастин, Макс и Эл, но они слишком далеко и заняты какой-то ерундой. Никого из них нет рядом с диваном, на котором Майк, кажется, готов словить приступ, который его убьет. Что ж, Майк почти не удивлен, обнаруживая очередное открытие о самом себе — у него начисто отсутствует чувство самосохранения. Иначе бы он давно отодвинулся от Уилла, запустив между ними пространство и уняв бешено растущее напряжение в своем желудке. Вместо этого Майк продолжает делать вид, что Уилл, цепляющийся за него пальцами и выдыхающий ему в лицо запах водки и клюквы, с полуприкрытым взглядом, в котором плескалось что-то провокационное, это всего лишь Уилл, его лучший друг, в которого, разумеется, он не влюблен, и который не разбивает сердце тем, что встречается с кем угодно, кроме Майка. — Я выпил немного. Макс тоже, — ответив, Уилл кивает в сторону Макс, лежащей на животе на ковре у телевизора. Её лицо под стать её медным волосам, но Макс выглядит куда более контролирующей себя, нежели Уилл. Она, будто почувствовав взгляд Майка, оборачивается и странно ухмыляется. Майк вновь смотрит на Уилла. — Ладно, значит ты и правда пьян, — повторяет он свой вывод. — Не хочешь в комнату? Тебе нужно прилечь. Уилл замирает. На его лице появляется выражение задумчивости, будто Майк спросил что-то сложное, а потом он наклоняется ближе. Майк может поклясться, что чувствует чужое дыхание на своей коже, когда Уилл выдыхает: — Не очень. Хочу побыть тут с тобой. Сердце у Майка начинает биться как сумасшедшее, и очередной прилив жара накатывает на его лицо, уши и — что хуже всего — к низу живота. Он понятия не имеет, как вернуть контроль над своим голосом и рукам, подрагивающим, и просто с силой сжимает ткань своих джинсов. — О, — выдавливает Майк, не в силах отвернуться от лица Уилла. Он бормочет, как придурок: — Ага. Конечно. Нет, Майк знает, что Уилл умеет флиртовать. О черт, он видел, как тот флиртует, каким игривым умеет быть. Порой это казалось за гранью реальности, потому что Майк никак не мог принять мысль, что Уилл — тот самый Уилл, который боится спать без света, с его огромными жалобными глазами и робкой улыбкой — теперь умеет завести одним лишь взглядом, лишь игриво ухмыляясь и что-то бормоча своим низким голосом. Кто знает чему еще он научился… Майк сглатывает. Он совершенно точно не хочет думать о том, что именно Уилл умеет, помимо флирта. Уилл встречался с парнями, он целовался с ними, держался за руки. Конечно, они делали что-то еще — что-то, что Майк боится даже представить в своей голове. Точно не сидя посреди гостиной Байерсов, где опасность быть навеки пристыженным за свой не к месту вставший член возрастала до максимума. Может, Уилл даже был в них влюблен. Не то чтобы Уилл рассказывал подробности про свои отношения — в конце концов, он никогда не упоминал это как «отношения». Это могли быть свидания, знакомые, это мог быть парень из университета или из кофейни, с которым он хотел встретиться, но не встречаться. И все же именно эта мысль почему-то вызывает у Майка горечь во рту. Он морщится и хмурит брови. Уилл, видя это, в тот же момент отодвигается, хоть и не убирает руку окончательно. Он прекращает улыбаться и задумчиво смотрит в сторону шумно переругивающихся Лукаса и Дастина, выясняющих правила настольного хоккея. — Хочешь… — говорит Уилл, правда, теперь звуча как будто неуверенно. Он теребит пальцами свободной руки край рукава слишком длинной кофты Майка на себе. — Хочешь я сделаю тебе коктейль? — Ты еле на ногах держишься, — качает головой Майк. Ему кажется, что он сделал что-то не так, и его сердце жалко сжимается, скучая по огоньку в глазах Уилла. Майк делает глубокий вдох, прежде, чем объяснить: — Я просто не хочу, чтобы ты рассек себе лоб, где-нибудь упав. Лучше останься здесь. Он косится на Уилла, опустившего взгляд, и понимает, что с этого ракурса появился неочевидный плюс: шея Уилла, гладкая и слегка загорелая, обнажена из-за его опущенной головы и подставлена под взгляд Майка. Она немного покрасневшая и такая же вспотевшая, с налипшими волосками на затылке, со следом полоски от вдавленного воротника одежды. Майк сглатывает вязкую слюну. Он думает, что вид склонившегося Уилла и его шеи, беззащитной и залившейся румянцем, не должен вызвать у него такую вспышку возбуждения. С другой стороны, Майк достаточно честен с собой, чтобы признаться, что ему даже нравится это ощущение возбуждения, жара, еще слабо пульсирующего, но норовящего разгореться в невыносимое пламя. Ему нравится думать о том, что он мог бы погладить Уилла, запустив пальцы в его мягкие неаккуратные волосы, а потом, проведя к затылку и ниже, нежно сжать его шею. Он мог бы прижаться к ней ртом, оставив мягкий влажный след, вынудить Уилла запрокинуть голову и открыть больше кожи, горячей и розовеющей под поцелуями, а потом зайти куда дальше. Майк задыхается, думая, как бы он опустился между раздвинутых коленей Уилла. Он понятия не имеет, что делали те парни, откуда бы они не были, с Уиллом, понравилось ли ему, но Майк готов быть лучше, намного лучше. Что-то подсказывает, что у него есть преимущество в виде длительной дружбы с Уиллом, которым он может воспользоваться. Это ведь будет не слишком эгоистично? — Ты в порядке? — осторожно интересуется Уилл. Его голос вырывает Майка из мыслей, заставляя его вздрогнуть и испуганно моргнуть. — Д-да, — срывающимся голосом произносит он. Его лицо горит, как раскаленная конфорка, и Майк готов отмахнуться, сказав, что все дело в пиве, если Уилл будет слишком обеспокоен. — Я просто… задумался. Уилл смотрит с таким пониманием, будто он читает его как открытую книгу, и Майку становится стыдно. Господи, Уилл не должен знать, что Майк возбуждается, думая о своем лучшем друге и его соблазнительной шее, мечтая когда-нибудь оказаться между его ног и побыть по-настоящему услужливым. — Уверен? — Я… да, — Майк выдавливает кривую улыбку. Ему хочется сбежать в ванную, чтобы поправить свой полувозбужденный член, но это будет странно. Почему-то он уверен, что поступи он так, Уилл, к его ужасу, обо всем сразу догадается, сложив дважды два. К счастью, Уилл просто кивает, соглашаясь. На пару минут Майк расслабляется, переводя дыхание. Он наблюдает за Макс и Эл, переключающими каналы на телевизоре. На журнальном столике позади них стоят закуски и снеки, а еще банки пива, которые никто не тронул, самонадеянно перейдя к более крепкому найденному на кухне алкоголю. Но потом Уилл вновь оказывается близко. Он так близко, что его грудь немного прижимается к бицепсу Майка, и он может быть еще ближе — его бедро дотрагивается до бедра Майка, когда Уилл ерзает. Опустив ресницы, он с искренней усталостью стонет, потирая лицо рукой. — Кажется, меня тошнит, — жалуется Уилл и умоляюще сводит брови: — Можно я полежу на твоем плече? Майк не задает лишних вопросов. Он может быть в состоянии полусмерти от своих грязных тайных мыслей, но первоочередным для него всегда будет Уилл и его самочувствие. И дело не во влюбленности, просто Майк не может иначе с Уиллом, никогда не мог. Он с осторожностью подхватывает Уилла и помогает пересесть поудобнее, чтобы тот мог опереться лбом о плечо, привалившись вплотную. В этом есть его ошибка, но Майк стойко принимает её последствия: близость Уилла окутывает его запахом алкоголя, порошка, которым пахнет собственная одежда Майка, совсем немного потом и жаром. Он передается через их соприкасающиеся тела, прямо через слои одежды, которые не способны их сдержать. Уилл тяжело вздыхает. Его пальцы непроизвольно цепляются за ткань толстовки Майка, и Майк понимает, что его собственные руки дрожат, влажные от пота. — Так лучше? — осторожно спрашивает он. Уилл мычит вместо ответа. Вибрация от его голоса разливается вниз по телу Майка, останавливаясь слишком низко, но это не все: Уилл вновь ерзает, кладя голову немного иначе, и шепчет прямо в ухо Майка: — Так хорошо. Майк задыхается. Он умирает. Если бы Уилл только знал, какие усилия ему приходится прилагать, чтобы сосредоточиться на тёплой тяжести на своем плече, лишь бы остановить поток фантазий, в которых Уилл тем же тоном отвечает: «Так хорошо». Его член определенно не должен проявлять такое внимание к фразам, подобно этой, но он все равно истекает смазкой, которая ощутимо собирается у головки. Майк убежден, что винить стоит только себя, потому что он выпил, он пришел к Уиллу и теперь сидит, наслаждаясь пьяным бредом своего лучшего друга и ощущением его бедра у своей ноги. Он вспоминает, какой Уилл на ощупь в объятиях — твердый, но мягкий в нужных местах. Его плечи и спина стали крепче за эти годы, но, как бы Майку не нравился их вид, сейчас он не хочет думать об этих частях Уилла. Его мысли, разгоряченные алкоголем и близостью, упрямо скользили ниже, туда, где джинсы или брюки Уилла плотно облегали его бедра и ту самую часть, которую Майк так сознательно старался не замечать. О господь, и когда Уилл вообще превратился в такого красавчика? — Макс не стоило заставлять тебя пить, — Майк кашляет, чтобы его голос вернулся в свой регистр. Он недовольно добавляет, делая небольшое, как он надеется, незаметное движение, чтобы член перестал упираться в шов: — С чего ты вообще ей поддался? — Макс меня не заставляла, — бормочет Уилл. Его низкий тон сводит Майка с ума. — Мы все сегодня пьем. Или то, что мы собрались все вместе не достаточный повод? — Вполне, — соглашается Майк. — Но тогда тебе стоило пить веселясь, а не сидя на диване. — Я веселюсь. О боже, Майк, — Уилл игриво фыркает. Он, не поднимая голову, продолжает бормотать в шею Майка: — Ты ведь тоже выпил. Не веди себя как Джонатан. — Я не настолько пьян. — Разве? Спросив, Уилл кладет свою ладонь на его грудь, и Майк давится словами, боясь двинуться. Конечно, сердце его предает, стуча как бешеное от ощущения широкой, горячей ладони Уилла, который еще немного и полностью заберется на Майка. Майк не знает, нужно ли молиться, чтобы кто-то спас его или, наоборот, не потревожил, нарушив это потрясающее чувство, которое он хочет сохранить в глубине своей памяти. Так глубоко, чтобы добираться до него в самые сладкие минуты, смакуя прикосновения Уилла, щекочущее ощущение, когда его слова попадают на шею, и изгибы его расслабленных мышц. — Видишь, — шепчет Уилл со слышимой улыбкой в голосе. Майк вопросительно скрипит, будто несмазанная дверная петля. — У тебя сердце стучит в три раза быстрее обычного. «Потому что ты рядом, потому что я влюблен в тебя», — хочет сказать Майк, но вместо этого кусает свои губы. — И ты покраснел, — игриво добавляет Уилл. — Значит, все же достаточно пьян? Он не спешит убирать руку от груди Майка. Наверное, Уилл просто хочет убить Майка, уничтожить, но в целом Майк не против позволить ему это сделать. Он не уверен, что Уилл на самом деле флиртует с ним, хоть и по всем параметрам это похоже на те же действия, как с парнями, подкатывающими к Уиллу, но Майк все равно теряет самообладание. Это потрясающе. Это было бы еще более потрясающим, если бы они были в комнате Уилла, а не посреди гостиной, и если бы Уилл был трезвым. Если бы он мог понять, что творит с Майком одним лишь своим видом приоткрытых губ и сияющих глаз. Если бы выражение в них не было навеяно лишь клюквенной водкой. — Майк? — Уилл поднимает голову. Его ладонь бессильно падает на бедро Майка, прямо рядом с его… — Ты точно в порядке? Майк медленно поворачивается. Его член дергается от опасной близости пальцев Уилла, и Майк может поклясться, что Уилл чувствует его пульсацию, сильную настолько, будто вся кровь устремилась к его промежности. Температура в комнате поднимается вверх градусов на двадцать, минимум. Майк чувствует, как по члену скользит капля пота, и быстро кивает, глядя на маячащее перед его глазами лицо Уилла и его рот. Он чувственный и розовый, со следами слюны и с ямочкой под пухлой нижней губой. Майку очевидно, что на вкус они как клюква и водка, и, может, что-то сладкое, что Уилл успел съесть вместо закуски. Ему очевидно и то, что он пялится, на этот раз по-настоящему крепко, и Уилл это прекрасно видит. Их лица слишком близко друг к другу, чтобы избежать любой отговорки или повода отшутиться, и это делает Майка полностью беззащитным. Беззащитным и глупым, будто его разум отключается, как лампочка от перепада электроэнергии. Майк пялится на губы Уилла, думая о том, как они вдвоем могли бы поцеловаться. Как бы Уиллу понравилось больше? Как именно он бы ответил Майку? Уилл осторожный с людьми, но что если в поцелуях он полностью противоположен себе? По спине Майка пробегает дрожь, когда он представляет, как Уилл вцепляется ему в щеки, прерывисто дыша через нос, и соприкасает их мокрые губы, скользя сначала медленно, а потом глубже — по внутренней стороне рта и к языку, смешивая их слюну и вздохи. Майк бы поддался Уиллу, лишь одно слово и он бы сделал все, чтобы Уилл его похвалил, чтобы он остался довольным. Это звучит ровно так же горячо, как и робкий Уилл, и Майк догадывается, что ему просто нравится любой Уилл. Ему нравится Уилл, который просто такой, какой он есть. Неважно, как он будет себя вести, как он будет целоваться. Важно то, что он — Уилл. Его руки горят от желания обнять Уилла и оставить на его коже нежное прикосновение, которое наконец передаст то, что Майк боялся выразить в словах. «Я влюблен в тебя. Конечно, я не в порядке», — дрожит Майк. Он несчастен, он возбужден, он доведен до кипения и полного бездумия, чтобы уйти в ванную Байерсов и там подрочить, хорошенько сжав свой член. Майк видит яркую картинку, которая в полной готовности отпечатана на его сетчатке: Уилл извивается, пока Майк позволяет трахнуть себя в рот, одновременно сжимая бедра и задницу Уилла, оставляя на ней полосы от своих пальцев и слушая изможденное хныканье. Он и правда сходит с ума, потому что дергается так резко, что едва не ударяется своим носом о нос Уилла. Член Майка все ощутимее трется о ткань белья, которое полностью испачкано вытекающей смазкой, и Майк едва успевает сдержаться от скулежа. Уилл смотрит на него огромными глазами, в которых читается что-то опасное, к чему Майк немного не готов. Не в состоянии, когда еще немного и он кончит в свои трусы от одного лишь трения и фантазий. — Я… я сейчас вернусь, — выдавливает Майк. — Мне нужно в туалет. Он выуживает руку из-под Уилла, прижимая её к себе, как будто отрубленную, и мчится вперед, обходя стол с пустыми чашками. Майк едва не спотыкается о ковер в коридоре, умоляя, чтобы его неуклюжий шум не привлек внимание всех друзей. Он быстро оглядывается, будто вор — на него смотрит широко открытыми глазами лишь Уилл с пылающими щеками. Майк с грохотом захлопывает за собой дверь ванной, трясущимися пальцами поворачивая замок. *** Едва Майк скрывается в ванной, Уилл роняет голову на спинку дивана. Ему душно, но с каждой секундой немного легче — спасибо, что Майк сдался первым, умчавшись, чтобы прийти в себя. Он все еще чувствует под ладонями стук сердца Майка, видит его лихорадочно бегающие глаза и искусанные губы. Это тяжело. Уилл делает три или четыре глубоких вдоха и поднимает голову. — Итак? — спрашивает Макс со своего места. — Это сработало? Уилл потирает глаза ладонью. Его лицо горячее и на ощупь напоминает раскаленный под солнцем камень, а волосы на висках становятся слегка влажными, но он все равно не собирается снимать синюю кофту Майка. Ему становится грустно от мысли, что он всего лишь глупый, возбужденный и бесконечно влюбленный в Майка, который, очевидно, рассматривает его лишь в роли лучшего друга. Это несправедливо, учитывая то, как часто Уилл ловил Майка за взглядами на других мужчин — в том числе на себе. — Не уверен, — отвечает он и издает смешок. — Возможно, Майк просто смущен. И не потому, что он влюблен в меня. — О господи, — Макс закатывает глаза. Она смотрит на Эл, которая с молчаливым интересом наблюдает за развернувшейся сценой, и делает небольшую паузу, чтобы добавить ровным тоном: — Вы двое такие недалекие. — Майк недалекий, — подает голос Эл, и Уилл благодарен ей за свою защиту. Она пожимает плечами, вертя пульт: — Он не глупый. Ему просто нужно… что-то очевидное. — Насколько очевидное? — шипит Макс. — Они буквально пожирали друг друга глазами. Они едва не начали на этом диване сладострастное шоу для всех нас!.. Уилл выдыхает и вновь бессильно падает на диван. В следующий раз, да?