Догонялки

Тишина на "Санни" в редкий безмятежный день была обманчива. Зоро стоял в тренажерном зале, истекающий потом, но сегодня что-то было не так. Его тело, обычно послушное и выносливое, вело себя странно. Приступ тошноты заставил его прервать тренировку еще час назад, а теперь его чувствительный нос, как и у всех омег, но не доставлявший обычно дискомфорта, улавливал каждый запах с кухни с такой силой, что аж сводило скулы. Особенно тот дурацкий парфюм, которым постоянно душился один белобрысый альфа — Санджи. Мысль об альфе вызывала странное тепло в груди, смешанное с сегодняшним раздражением. Они были парой уже больше года, и за это время их страстные и опасные стычки сменились более игривыми, с куда более глубокими чувствами. Однако последние пару недель Зоро чувствовал себя не в своей тарелке. Усталость, перепады настроения, эта чертова тошнота... Что-то определенно было не так... *** Сжав зубы, маримо заставил себя сделать еще один, последний подход. Но вместо привычного согревающего напряжения в мышцах и облегчения на душе его встревоженный взгляд упал на небольшую коробку, завалявшуюся в углу среди всякого спортивного хлама. Это был тест на беременность для омег, который Нами купила для него «на всякий случай». Рука сама потянулась к нему, а сердце заколотилось с бешеной скоростью. — Чушь какая, — попытался отмахнуться он. — Просто проверю и успокоюсь. *** Через десять минут, которые показались вечностью, Зоро смотрел на две яркие красные полоски, возникшие на белой бумажечке. Они казались ему давящими, словно веревки, которыми его связали дозорные в начале его приключения вместе с Луффи. Виски сдавило. В ушах зазвенело. Он тряхнул головой, посмотрел еще раз. Результат не изменился. Беременность. Он, Ророноа Зоро, омега, который поклялся стать величайшим мечником, который разрезал сталь и косил врагов пачками, носил в себе новую жизнь. Жизнь, которую они создали вместе с этим вертлявым, влюбчивым и невероятно невыносимым поваром. Первой реакцией была паника, сдавленная, глухая. Потом пришла волна странной, необъяснимой нежности, которую он тут же отогнал, запечатывая где-то глубоко. А следом, накатывая как несколькоэтажное цунами, пришла ярость. Ярость на себя, на ситуацию, в которой он оказался, и, конечно же, на Санджи. Потому что это ОН во ВСЕМ виноват! Эта его улыбка, эти его дурацкие ухаживания, его невыносимая аура нежности и заботы, которая сводила Зоро с ума! Не думая, сжимая тест в кулаке так, что пластмасса треснула, Зоро пулей спустился из вороньего гнезда. Его единственный глаз горел яростным огнем, а походка была стремительной и грозной. Он прошел по палубе, не замечая испуганных взглядов Чоппера и Усоппа, и распахнул дверь на кухню. Санджи стоял у плиты, грациозно помешивая что-то в сотейнике. Он обернулся и посмотрел на омегу с той самой сияющей улыбкой, которая обычно заставляла лицо Зоро краснеть, а сердце — биться чаще. — Ох, свет очей моих, ты как раз вовремя! Попробуй этот соу... Не успел влюбленный соловей допеть свою песенку, как Зоро, не говоря ни слова, с силой швырнул тест ему прямо в лицо. Пластмасса попала ровно в центр закрученной брови и громко щелкнула, а затем упала на пол. — Что это? — удивленно спросил Санджи, но, подняв тест и увидев две полоски, он замолк. Его голубые глаза округлились, а улыбка медленно сползла с лица, сменившись шоком, а потом — безудержной, сияющей радостью. — Маримо... Это... Это правда? Мы...? Но омега его уже не слушал. Взгляд Зоро метнулся по сторонам в поисках оружия. Мечи он оставил в зале. Его взгляд упал на первую попавшуюся вещь — на только что вымытую, массивную чугунную сковороду. В следующее мгновение Санджи, все еще не веря своему счастью, увидел, как его беременный омега с диким криком: —ЭТО ВСЕ ТЫ, БРОВАСТЫЙ ИДИОТ! — схватил сковородку и с яростью быка, увидящего красное, понесся на него. — Постой, Зоро! Крокодил души моей! Детка! — запищал Санджи, инстинктивно поднимая руки в жесте капитуляции и отскакивая к плите. — ЗАКРОЙ СВОЙ ГЛУПЫЙ РОТ! Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПОКАЖУ ДЕТКУ! Начался хаос. Санджи, виртуозно уворачиваясь, пулей вылетел из кухни на палубу, а за ним, размахивая сковородкой как мечом, мчался разъяренный Зоро. — Подожди, давай поговорим! Это же прекрасно! — кричал Санджи, перепрыгивая через ковыряющегося в пазлах Луффи и пускаясь по кругу. — ПРЕКРАСНО?! Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ПРЕКРАСНО ТАК ПРИШМАНДАХАЮ, ЧТО ТЫ ПРИПЛЮСНУТЫМ НА ВСЮ ЖИЗНЬ ОСТАНЕШЬСЯ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕШЬ! Усопп и Чоппер в ужасе прижались друг к другу. Нами с Робин наблюдали за происходящим с балкона, первая — с калькулятором в руках, вторая — с привычной загадочной улыбкой. — Интересно, — заметила Робин, прикрывая рот рукой, — сковородка, должно быть, символизирует собой домашний очаг. Санджи в это время в отчаянии пытался укрыться за мачтой, играя в кошки-мышки вокруг нее. — Зоро, успокойся! Подумай о... о... ребенке! О нашем с тобой малыше! — пытался урезонить повар, то и дело наматывая круги. Этот аргумент, кажется, лишь подлил масла в огонь. Зоро, который и так думал только о ребенке и о том, как его жизнь летит под откос из-за беременности, ударил сковородкой по мачте, оставив вмятину. — ИМЕННО ПОЭТОМУ Я И ХОЧУ ТЕБЯ УБИТЬ! ПОТОМУ ЧТО ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ СУВАЛ СВОЙ ОТРОСТОК В МЕНЯ, ЭТОГО ВСЕГО БЫ НЕ БЫЛО! Погоня продолжалась еще десять минут, пока Зоро наконец не выдохся. Он остановился, тяжело дыша, и опустил свою импровизированную дубину. Приступ тошноты снова накатил на него, и он прислонился к борту «Санни», заметно побледнев. Этого момента Санджи и ждал. Осторожно, словно заходя к дикому зверю в клетку, он подошел к нему. — Все, успокоился? — тихо спросил он, поглаживая мечника по вспотевшей спине. Зоро не ответил, а просто предупреждающе зыркнул на него. Но в его взгляде уже не было ярости, лишь изнеможение, усталость и страх. Санджи аккуратно забрал у него сковородку и отложил в сторону. Затем, не говоря ни слова, обнял, прижав к себе. — Я знаю, ты напуган, — прошептал альфа, утыкаясь носом в зеленые волосы. — Я тоже. Но это самое лучшее, что случалось с нами. Я люблю тебя и всегда буду рядом, как бы ты этого не хотел. Зоро напрягся, но не оттолкнул его. Он уперся лбом в плечо блондина, чувствуя его тепло и вдыхая стойкий, знакомый аромат табака, дорогих духов и моря. И этот запах, который еще час назад доводил его до пены у рта, теперь казался единственным успокоительным. — Ты... идиот, — хрипло выдохнул он, но в его голосе уже не было прежней злости. — Твой идиот. — Улыбнулся Санджи и мягко поцеловал его в висок. Бешеная охота окончена. Начиналось что-то новое. И, черт возьми, Санджи был готов хоть каждое утро уворачиваться от сковородок или еще чего-нибудь опасного, лишь бы его драгоценный омега был счастлив.