Свет и пепел

Хогвартс, 1988 год Прошло несколько длинных, бесконечно заполненных делами лет, за которые можно было бы успеть вырастить целое поколение учеников, пережить три заседания Визенгамота, поучаствовать в паре неудачных реформ Министерства, и при этом ни разу, ни единого раза не вспомнить о маленьком мальчике, живущем в доме своих единственных родственников. И всё же, совесть, как старый портрет, может годами висеть в углу, покрытый пылью, пока однажды не напомнит о себе. Тисовая улица встретила Альбуса Дамблдора серым небом, стриженными газонами и мертвенной тишиной, свойственной тем местам, где порядок доведён до абсурда. Все дома здесь были похожи друг на друга — одинаковые двери, одинаковые окна, одинаковые заборы. Дом миссис Фигг, в противоречие всему идеальному и одинаковому, пах кошачьим кормом, старой мебелью и сушёной лавандой. Воздух стоял густой, вязкий, и в нём всё ещё витал аромат чая, который настаивался, кажется, уже часов шесть. Дамблдор вежливо, но уверенно постучал. Из-за двери донёсся шорох, возня, лёгкий визг, кажется, один из котов был недоволен вторжением. Потом дверь открылась, и в проёме появилась сама Арабелла: в фартуке, в старом вязаном жилете, с волосами, собранными в неаккуратный пучок. — О, Мерлин милосердный… — выдохнула она, выронив половник. — Альбус? — Именно, — улыбнулся он, снимая шляпу и слегка кланяясь. — Простите за внезапный визит, моя дорогая. Надеюсь, я не спугнул ваших… мм… питомцев? — Питомцев? — она нервно оглянулась, где-то в глубине дома послышалось злобное "мяу". — Они в порядке. А вот вы… чем обязана вашему приходу? Дамблдор не стал садиться сразу, осмотрелся. Дом казался ещё теснее, чем он помнил, но уютным по-своему. Множество рамок, вышивок, цветастых салфеток, но в каждом предмете чувствовалось одиночество. — Я пришёл узнать, — произнёс он мягко, — как поживает наш общий маленький друг. — Вы про Гарри Поттера? — Арабелла застыла на мгновение. — Ох… — Она замялась, поправила очки, словно пытаясь выиграть время. — Видите ли… я давно его не видела. — Не видели? — повторил Дамблдор, приподняв бровь. — Да… уже, наверное, с полгода. Или чуть больше, может, год. Я пыталась, конечно, заходить, но, — она беспомощно развела руками, — они всё время говорили, что Гарри то в школе, то в лагере, то у какой-то тётушки Мардж. Один раз даже сказали, что он поехал в какой-то спортивный кружок. Дамблдор тихо кивнул, хотя глаза его заволокло легкой тревогой. — И вы ни разу не видели его лично за всё это время? — Ни разу, — призналась она. — Я пыталась, но, знаете, Петунья… она не любит, когда я захожу. Говорит, у неё аллергия на кошек, а я ведь не могу их оставить, вы же знаете, Альбус. — Знаю, — сказал он, и в его голосе не было укора, только усталость. Он прошёл по комнате, глядя на старые фотографии. — Понимаю, Арабелла. Скажите, вам не показалось странным, что они так тщательно избегают общения? — Поначалу, да, — старушка сжала губы. — Но потом я решила… может, им просто тяжело. Всё-таки мальчик не их родной, да и прошлое у него… тяжёлое, я думала, лучше не вмешиваться. Дамблдор молча кивнул. — Вы сделали всё, что могли, Арабелла, — сказал он наконец, уже повернулся к двери. — И я благодарен вам за это. — Вы думаете, с ним что-то случилось? — спросила она тихо, почти шёпотом. Дамблдор остановился у порога. Медленно, очень медленно повернул голову, и его глаза больше не светились привычным теплом. — Думаю, нужно убедиться, что с мальчиком действительно все хорошо. Он слегка поклонился и вышел, дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Арабелла ещё долго стояла на месте, не в силах пошевелиться. В доме снова стало тихо, только где-то наверху зашуршали коты. Она подошла к окну, выглянула, и увидела, как старик с серебряной бородой уходит по тротуару, опираясь на посох, и на миг ей показалось, что воздух вокруг него дрогнул, будто даже пыль стала светиться. Дамблдор задержался у калитки, где висела табличка с цифрой «4», проведя ладонью по деревянной доске, будто ощущая отголосок старой магии. Та ещё теплилась — слабая, едва живая, как след от когда-то могущественного заклинания. Вздохнув, он отметил себе, что защитные кровные чары хоть всё ещё действовали, но еле-еле. Он постучал. За дверью послышались шаги, и почти сразу раздражённый голос: — Кто там ещё?.. Дверь распахнулась, и перед ним возник мужчина с пунцовым лицом, короткой шеей и усами, похожими на щётку. — Доброе утро, мистер Дурсль, — мягко произнёс Дамблдор, словно приветствовал старого знакомого. — Не возражаете, если я войду? Вернон застыл, будто столкнулся с кошмаром. — Вы..! Вы из этих! — выдохнул он. — Я знал, что рано или поздно один из вас появится! — О, не беспокойтесь, — улыбнулся Дамблдор, чуть приподняв шляпу. — Мой визит будет недолгим. Я пришёл лишь поговорить. — Нам не о чем говорить! — Вернон попытался закрыть дверь, но Альбус легко коснулся дверной ручки, и та осталась неподвижной. — Вижу, ваши манеры не изменились, — произнёс старик без тени раздражения. — Но, боюсь, мне всё же придётся настаивать. Вернон, побагровев, отошёл в сторону, пропуская Дамблдора в дом. Здесь всё было на своих местах: коврик, отполированный до блеска комод, фотографии Дадли в рамках — один улыбается, другой бьёт кегли, третий держит торт размером с голову. Но ни одного снимка Гарри. Ни единого признака того, что здесь когда-то жил ребёнок, чей шрам был известен всему волшебному миру. На лестнице показалась Петунья. — Что происходит, Вернон? — начала она, но, увидев Дамблдора, побледнела. — Нет… Только не вы… — Доброе утро, миссис Дурсль, — произнёс он с тем же доброжелательным спокойствием. — Вы всё так же прекрасны, как и в тот вечер, когда я оставил у вашего порога маленький свёрток. — Зачем вы пришли? — резко спросила она, вздрогнув. — Мы ничего не нарушили! Мы его растили! Мы… — Вот как? — мягко перебил её Дамблдор. — Простите моё любопытство, но, насколько я понимаю, мальчика сейчас нет дома? — Разумеется, нет! — поспешно ответил Вернон. — Он… э-э… в спортивном лагере! Да, именно так! Замечательная возможность для… дисциплины! — Спортивный лагерь, говорите? — Дамблдор чуть склонил голову набок, будто изучая их обоих. — Да! — Петунья кивнула слишком быстро. — В Литтл Уингинге. Мы оформили ему поездку на две недели. — Разумеется, — кивнул Альбус, подходя ближе. — Простите, мистер и миссис Дурсль, но я старомоден, и предпочитаю знать правду не из слов, а из самого источника. Он поднял взгляд, и в его глазах на миг вспыхнул свет — голубой, пронзительный, холодный. Петунья вздрогнула, а Вернон попятился, как зверь, загнанный в угол. Но было уже поздно. Контакт установился мгновенно, хотя Вернон и не понял, что произошло. Альбус не вторгался силой, он просто… коснулся сознания, словно открывал книгу, страницы которой не сопротивляются, если к ним прикасаться бережно. Маленькая фигурка мальчика в старой одежде, прижимавшего к груди игрушечного динозавра, крик Петуньи: «Вернись в чулан!». Перед ним замелькали образы — простые, яркие, пропитанные страхом и раздражением. Воспоминания вихрем пронеслись: кухня, запах подгоревшего тоста, крики, замах ремня, крошечная коморка под лестницей… Он видел, как мальчик растёт в страхе и одиночестве, как жестокость и безразличие окутывает всю его жизнь. Как Вернон шепчет что-то о "проблемах", как Петунья опускает глаза во время “наказаний”. Видел, как однажды дверь его коморки открывается настежь, и за ней темнота. Равнодушие, усталость, раздражение, и наконец — молчание. Много месяцев молчания. Он медленно отстранился, тяжелое и вязкое молчание повисло в воздухе. — Значит, — тихо сказал он, — спортивный лагерь. Петунья попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. — Вы… вы не понимаете, — выдавила она наконец. — Этот мальчишка… он был странным! С ним всё время случались какие-то вещи! Стаканы лопались, двери сами захлопывались! А потом однажды… он просто исчез! — Исчез? — повторил Дамблдор. — И вы никому об этом не сообщили? — Мы думали… — Вернон замялся, потом заговорил, тяжело дыша, — что его забрали ваши… ваши! Из вашего проклятого мира! Мы не хотели иметь к этому отношения! Это ваш… ваш мальчишка, ваша проблема! Дамблдор опустил взгляд. Его пальцы чуть дрогнули, будто он пытался удержать в себе нарастающее чувство вины. Он знал, в глубине души всегда знал, что поступил неправильно. Что, оставляя ребёнка здесь, он повторял ту же ошибку, что и когда-то с Томом. Отдавая мальчика холодному дому, надеясь, что любовь проснётся там, где её никогда не было. — Вы знаете, — тихо сказал он, глядя на Петунью, — иногда самые тяжёлые решения оказываются ошибочными. Но это становится очевидным слишком поздно, — он развернулся к двери. — Если Гарри жив, я его найду. Вернон ничего не ответил, а Петунья молчала, глядя на фотографии сына, смеющегося в каждой рамке. В этой семье не осталось даже теней памяти о мальчике со шрамом. Альбус вышел на улицу. Дверь за ним захлопнулась сухо, почти с облегчением. Он остановился у калитки, поднял взгляд к небу, затянутому облаками, и впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на сомнение. Неужели он действительно поступил правильно? Неужели все эти годы верил в сказку, которую сам себе рассказал о защите, о силе крови, о любви, что всё исцелит? ~ В кабинете директора Хогвартса царила привычная полутьма, мягкий свет от камина отбрасывал теплые отблески на полированные поверхности, заставляя золотые приборы тихо звенеть при каждом колебании пламени. Дамблдор сидел за столом, пальцы переплетены, взгляд устремлен в окно, где дождь медленно стекал по стеклу, оставляя прозрачные следы, словно кто-то писал на нем невидимые слова. За дверью послышались шаги — уверенные, четкие. — Вы звали меня, директор? — холодно произнес голос, входя и останавливаясь перед столом, как перед судом. Дамблдор не ответил сразу. Он казался уставшим, его плечи немного согнулись, глаза были полны тяжести, какой не бывает у людей, которые просто переживают неудачу. — Присаживайтесь, Северус, — тихо произнёс он. — Что-то произошло? — Снейп нахмурился, но сел, черная мантия скользнула по креслу, шурша, словно тень. — Я совершил непростительную ошибку, — начал Дамблдор медленно, — в результате которой… Гарри Поттер… пропал. Снейп замер. На мгновение выражение его лица стало непроницаемым, но глаза дрогнули — короткое, едва заметное движение. — Пропал? — переспросил он вскочив с кресла. — Вы ведь... вы уверяли, что всё под контролем, что мальчик в безопасности, и вы наблюдаете за ним. — Так и было, но я... ошибся. Я полагался на наблюдение миссис Фигг, — произнёс Дамблдор, всё так же спокойно, но в голосе его была едва уловимая усталость. — Она действительно следила за ним, но Дурсли… — Ошиблись? — Снейп резко перебил, губы скривились. — Вы отдали мальчика этим тварям, надеясь, что любовь его матери защитит его, и даже не удосужились проверить, как именно они обращаются с ним? Дурсли! — в его голосе слышался яд. — Я знал, что ничего хорошего от этой женщины не стоит ждать. Петунья Эванс — высокомерная, завистливая и жестокая. А вы оставили ей сына сестры? — Я не нуждаюсь в ваших язвительных комментариях, Северус, — мягко, но твёрдо произнёс Дамблдор. — А я нуждаюсь в объяснениях, — Снейп приблизился к столу, опираясь руками о край. — Где мальчик? — Я не знаю, — признался Альбус. — Он исчез из их дома... два года назад, в результате магического выброса, и с тех пор следы теряются. Снейп замер. Его глаза блеснули чем-то острым, почти хищным. — Два года? — тихо повторил он. — Вы хотите сказать, что два года не знали, где находится Мальчик-который-выжил? — Северус... — Дамблдор опустил голову. — Показывайте. Все, что вам известно, я хочу увидеть. Дамблдор не отвёл взгляда, только поднял руку, и в стене между стеллажей книг, появился серебристый омут памяти. Снейп колебался лишь мгновение, его пальцы дрожали, когда он коснулся поверхности, и в тот же миг всё вокруг потемнело. Он стоял в тесном коридоре — грязный коврик, низкий потолок, узкая дверь под лестницей. Слышались крики, женский визгливый голос, мужской бас, и — слабое, жалкое дыхание ребёнка. «Ешь, что дали, неблагодарный ублюдок!» — Вернон. «Не смей брать больше одного ломтика хлеба!» — Петунья. Удары. Плач. Тишина. Снейп отпрянул, вытащив руку из омута. Лицо его побледнело, дыхание сбилось. — Вы... — он не смог договорить. — Вы знали? — Нет, — тихо ответил Дамблдор. — До сегодняшнего дня — нет. Снейп отвернулся. Некоторое время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Затем он сказал, всё ещё спиной к директору: — Вы убили его, Альбус. Может, не телом, но душой — да. Дамблдор не ответил. Он только закрыл глаза, позволяя этим словам осесть, как пеплу после пожара. Неожиданно из камина вспыхнуло зелёное пламя, сначала короткий треск, потом всполох света и шагнули трое. Артур Уизли, усталый, но доброжелательный; следом Кингсли Шэклболт, высокий, с сосредоточенным взглядом; и, наконец, Грозный Глаз Муди, тяжело опирающийся на ногу, с вращающимся глазом, который тут же принялся осматривать весь кабинет. — Альбус, ты нас вызывал? — произнёс Артур, заметив напряжённую атмосферу. Дамблдор приветственно кивнул, и подошел к окну заложив руки за спину. Дождь всё ещё моросил, шепча о чем-то за стеклом. Снейп стоял чуть поодаль, с мрачным лицом, хищно прищурившись, его черные глаза казались бездонными. — Дело, из-за которого я вас сюда позвал, заключается в том, что Гарри Поттер… — наконец заговорил Дамблдор. Его голос был мягок, но в этой мягкости звучала сталь. — пропал. — Что значит пропал? — Кингсли вскинул брови. — Мерлин милосердный... как давно? — Артур побледнел. — Два года, — отозвался Снейп, его голос был холодным, почти ледяным. — И наш уважаемый директор узнал об этом лишь сегодня. — Гарри исчез два года назад, — Альбус бросил в него осуждающий взгляд, — Предположительно в результате сильного магического выброса. Я полагаю, что именно тогда он сбежал из дома Дурслей. — «Сбежал», — холодно повторил Снейп. — Интересно, что именно доводит шестилетнего ребёнка до побега из дома, директор? Ах да, возможно, побои, издевательства и голод? — Говорил я, что мальчишку нельзя оставлять у этих магглов, — тихо выругался Муди. Кингсли нахмурился. — Это невозможно. Министерство бы... — Министерство ничего бы не заметило, — перебил его Снейп. — Оно слишком занято бумагами и интригами, чтобы смотреть в глаза детям, которых мы оставляем страдать. — Мы не можем изменить прошлого, — тихо продолжил Дамблдор. — Но должны исправить то, что возможно. Сейчас главное — убедиться, что он жив, и действовать мы должны быстро. — Но осторожно, — дополнил Кингсли. — Если Министерство узнает, начнётся паника. Газеты, слухи, политики… Министр не переживет такого скандала. — Скандал! — Муди резко стукнул костылем по полу, — Да пусть хоть все «Ежедневные пророки» сгорят. Мы говорим о мальчике, на котором держится вся их спокойная жизнь! Дамблдор поднял руку, прося тишины. — Именно поэтому мы будем действовать скрытно. Ни один документ, ни одно письмо не должно покинуть этих стен. Поисками займёмся мы, — он повернулся к Снейпу, — Северус, вы сможете сварить поисковое зелье? — Сварить — да, — Снейп нахмурился, губы сжались в тонкую линию, — Но ингредиенты редкие, мне понадобится капля крови мальчика, хотя бы след, чтобы зелье могло привязаться. — У меня есть образец, я сохранил его после “той” ночи на чрезвычайный случай, — кивнул Дамблдор. — Как предусмотрительно, — зельевар фыркнул. — Тогда я подготовлю лабораторию в подземельях, зелье будет готово к утру. Если мальчик жив — мы узнаем. Если нет… Он не договорил, но тень скользнула по лицам присутствующих. — Я попытаюсь использовать связи в Министерстве, не раскрывая сути дела, — Артур вздохнул. — Возможно, кто-то видел мальчика без опознавательных знаков. Я скажу, что ищу ребёнка для Отдела магловских инцидентов, чтобы не привлекать внимания. — Умно, — кивнул Кингсли. — Я подключу свои контакты в Отделе охраны магического правопорядка. Только никому не называйте имя, ни намека. — А я проверю старые каналы, — Муди хрипло рассмеялся. — Есть парочка шпионов, что работают на обе стороны, узнаю, не шептал ли кто-то о мальчике. Поттер — известное имя, даже в самых темных кругах. Дамблдор подошел ближе к столу, опершись на него руками. Пламя камина отражалось в его очках. — Хорошо. Всё должно оставаться между нами, иногда тишина — лучшая защита. Если о его исчезновении узнают, начнутся поиски, расследования, слухи. Поэтому мы будем искать его тихо, выясним, где он, жив ли. И только когда будем уверены, — действуем. — А если зелье ничего не покажет? — Артур поднялся. — Тогда будем искать дальше, — Дамблдор посмотрел в сторону окна, где дождь наконец перешёл в мелкую морось, — Всегда есть шанс, даже в самых неожиданных местах. Снейп покачал головой, но не сказал больше ни слова. Он первым покинул кабинет, его мантия волочилась за ним, словно тень. Муди буркнул что-то о «глупых стариках» и ушёл следом, Артур и Кингсли обменявшись коротким кивком исчезли в пламени камина. Вечер следующего дня в Хогвартсе был тихим, даже чересчур. Портреты на стенах, казалось, шептались вполголоса, чувствуя ту тревогу, что заполнила воздух. В кабинете директора вновь собрались те, кто вчера разошёлся с надеждой и решимостью. Только теперь и надежда, и решимость выглядели куда тусклее. Дамблдор стоял у стола, глядя на крошечный пузырёк, в котором зелье мерцало густыми серебристыми разводами. Свет от камина отражался в вязкой поверхности, делая жидкость похожей на живое существо, которое вот-вот проснётся. Рядом стоял бледный, измождённый, с лёгкими следами бессонницы под глазами Снейп. — Готово, — коротко произнёс он, протягивая пузырёк директору. — Тринадцать часов варки, старинный рецепт. Ошибки быть не могло. — Благодарю, Северус, — тихо ответил Дамблдор, принимая зелье с осторожностью, будто тот держал не стекло, а человеческую жизнь. — Я весь день звонил знакомым в Министерстве, — Артур Уизли опёрся о спинку стула, устало вздохнув. — Никто не слышал ни о каком мальчике без родни. Все отчёты чисты, как будто он растворился. — То же самое, — Кингсли кивнул. — Ни одной магической аномалии, ни одного упоминания о необычных детях. Даже в магловских архивах ничего. — Ни движения, ни слуха, — глухо сказал Муди, — а значит… либо Поттера нет, либо он так далеко, что его не учуять даже по магическому следу. Тишина. В ней потрескивал камин и тихо звякнули стекла от сквозняка. Дамблдор, тем временем, поставил пузырёк на середину стола. — Мы проверим, — сказал он. — Зелье должно показать всё, что скрыто. Если он жив, оно укажет путь. На стол легла старая карта Британии — зачарованная, с тонкими линиями магических рек, дорог и мест силы. Снейп коротко кивнул, вытянул палочку и произнёс заклинание, растворяя печати безопасности. Дамблдор осторожно снял пробку и вылил серебристое зелье прямо на центр карты, туда, где отмечен Лондон. Жидкость растеклась медленно, с лёгким шипением. Все наклонились ближе. Сначала ничего не происходило, но потом тонкие волны начали расходиться по поверхности, окрашивая карту в мягкий лиловый оттенок. — Ну? Что-то будет? — Муди прищурился, вращающийся глаз метался. — Должно, — Снейп нахмурился, — Если он жив, то зелье найдет связь и потянется к месту, где он находится. Но зелье не двигалось. Оно просто лежало на поверхности карты, тихо мерцая, словно в нерешительности. — Может, он слишком далеко? — Кингсли обошёл стол, опершись ладонью о край. — Или умер, — резко произнёс Снейп, и в голосе его не было привычной холодности, скорее усталость. — Тогда магический след разрывается, и зелье теряет цель. Дамблдор долго смотрел на неподвижное серебро. Потом мягко провёл рукой над картой, как будто пытался почувствовать хоть малейшее движение. Ничего. — Может… — Артур опустил голову, — может, просто рецепт устарел? Или нужны другие ингредиенты? — Нет, — покачал головой Снейп. — Я варил его десятки раз, оно работает всегда. Всегда, кроме… Он не договорил. — А может, он вообще вне Британии, — пробурчал Муди. — Если выброс был достаточно мощным, его могло перебросить куда угодно. Дамблдор отступил на шаг, подойдя к окну. Дождь снова моросил, затуманивая стекло, его отражение в нём выглядело старше, чем обычно. — Возможно, именно так и есть, — произнёс он наконец. — Магия выброса могла перенести его. Не уничтожить, но вырвать из нашего мира. Снейп усмехнулся безрадостно. — И вы хотите сказать, что восьмилетний ребёнок теперь где-то… за пределами магического поля Британии? В ином пространстве, где даже зелье не достаёт? — Я хочу сказать, — тихо ответил Дамблдор, — что пока мы не знаем, жив он или мёртв, мы обязаны искать. — Тогда мы расширим круг поисков, — Кингсли выпрямился. — Я подключу связи за границей. Франция, Германия, возможно, Америка. Но всё неофициально, без отчётов. — Я сделаю то же самое через Министерство, — кивнул Артур. — Без упоминаний имени, конечно. — А я поговорю с теми, кто шляется по границам, — Муди стукнул костылём. — Если мальчишка где-то появился, его могли заметить. — Хорошо, — тихо произнёс Дамблдор, обернувшись к ним, глаза его сверкнули в полумраке. — Мы будем искать, пока не найдём. Он посмотрел на неподвижное серебро, что так и лежало на карте. Казалось, оно застыло между жизнью и смертью, не исчезло, но и не откликнулось. Когда орденовцы один за другим покинули кабинет, Дамблдор остался стоять у стола. Зелье уже остыло, его блеск померк, он взял карту в руки, но она ничего не сказала. И всё же где-то глубоко внутри он чувствовал, что Гарри жив. Не здесь, не рядом, но жив, а это значит, что надежда не умерла.