Укус.

Фаенону нравится когда ему причиняют физическую боль его партнеры, но Келусу — его парню, эту боль причинять не нравится. Но видеть свои отметины от зубов по всему сильному, загорелому, украшенному шрамами от битв телу первопроходцу до безумия нравится. Однажды он спросил, почему, смотря на него пустым взглядом с плещущими отчаянием и болью на дне голубого омута, Фаенон просит ударить его. Бывший спаситель, улыбнувшись и взяв за руку, которую положил себе на грудь, где мощно бьется сердце, ответил: “Просто хочу почувствовать реальность”. Келус не понял, как боль поможет почувствовать реальность, когда от боли душевной и физической хочется, чаще всего, от этой реальности закрыться и никогда не чувствовать ее снова. Но смотреть, как человек, которого полюбил за яркую улыбку и нежность в глазах, утопает в темноте и агонии, он не мог. Но сильную боль он не мог причинить. Просто не хотел, даже если его просили. Начал он с простого щепка за кожу, не сильного, но и не робкого, от которого на коже остается покраснение, которое исчезает так же быстро, как мутность из глаз напротив. Опробовал он и шлепки. Удивленное и смущенное лицо Фаенона, когда он при всех златоустах звонко ударил его ладонью по ягодичной мышце, сохранилось у Келуса в памяти навечно. Так же, как и его довольное лицо в памяти всех полубогов. Такую шалость он больше не сотворял и после подошел к помощи серьезно. Серьезно, настолько, насколько мог первопроходец. Укусы оказались самым приятным из всего многообразия причинения хоть какого-то физической боли Фаенону. Келус не мог определиться, с силой ли впиться в хрупкую кожу, оставляя кровоточащие выемки, или подолгу покусывать каждый открытый участок кожи на ладони, зацеловывая покраснения. Ему нравились оба варианта, а если после этого беловолосый нежно поцелует его в губы, а после крепко обнимет, Келус готов кусать всегда, когда потребуется. Это стало их рычагом, даже якорем, каждый раз, когда Фаенон бормотал с отсутствующим видом что-то себе под нос, первопроходец, иногда даже не оттаскивая его в укромный уголок, действуя на инстинкте, кусал в оголенные участки кожи: шею или руки. Дань Хэнь, увидев беззастенчивого товарища, кусающего, хоть и своего парня, но на оживленной улице Охемы, отругал, прочитал лекцию о сокровенности проявлений любви. Келус лекцию выслушал, на все вопросы утвердительно кивал, сидя на коленях слушающего вместе с ним Фаенона. А после за ужином укусил беловолосого в щеку и слизнул оставленный им же соус. Когда это стало обычным делом, а не способом справиться Фаенону от темных мыслей, Келус понять не мог, но был рад, что все чаще и чаще мысли его парня стали крутиться вокруг него, потихоньку забывая все плохое. Когда укусы перестанут работать, первопроходец найдет другой способ удержать своего парня в “реальности”, а может, это и не потребуется.