Кружка чая.

Воздух в Архиве был густым, пахнущим озоном, машинным маслом и чем-то неуловимо сладким — ароматом чая, который Дань Хэн оставил нетронутым уже несколько часов назад. Он смотрел на экран архива , его брови были сведены в сосредоточенной складке. Проект который он писал был сложный, почти головоломным, и это было именно то, что ему сейчас нужно. Что-то, во что можно было погрузиться с головой, чтобы не думать. Мысли — вот что всегда было его проклятием. Шаги у двери заставил его вздрогнуть, хотя он не подал и виду. Он узнал это присутствие по едва уловимому изменению давления в воздухе, по тишине, которая стала чуть более звучной. -Работаешь допоздна,Дань хен? раздался голос, бархатный и насмешливый, пропитанный той мнимой небрежностью, которую Келус оттачивал как будто веками. Дань Хэн не обернулся. -Время понятие относительное на Экспрессе. Келус мягко шагнул вперед, и его тень легла на клавиатуру архива. Он был одет, как всегда, безупречно, и его длинные седые волосы казались призрачным сиянием в тусклом свете Архива. -И все же, даже у самых упорных из нас должны быть перерывы. продолжил он, приближаясь. Дань Хэн почувствовал легкое дуновение воздуха, когда Келус прошел мимо, и едва уловимое касание его руки против его руки. Случайность? Он никогда не был уверен. -Тебе что то нужно Келус? спросил Дань Хэн, наконец подняв на него взгляд. Золотые глаза встретились с аметистовыми. В глазах Келуса всегда была эта затаенная усмешка, будто он знал какую-то великую шутку, которой не спешил делиться. -Просто проверяю. Видел, что свет горит, и подумал... не заскучал ли ты в одиночестве. Келус взял забытую чашку чая Дань Хэна, его длинные пальцы мягко обхватили фарфор. Он поднес ее к губам, не отрывая взгляда от него, и сделал маленький глоток. Это было настолько интимно и нагло одновременно, что у Дань Хэна перехватило дыхание. -Я не скучаю. Возразил Дань Хэн, чувствуя, как тепло разливается по его щекам. Он ненавидел, как его тело реагировало на эти дурацкие, едва заметные жесты. -Рад это слышать. Келус поставил чашку обратно с тихим стуком. Он подошел еще ближе, теперь их плечи почти соприкасались. Он устремил взгляд на сложные схемы проекта. -Интересный проект. Но здесь. он протянул руку, его палец почти коснулся Экранна. -слишком прямолинейно. Ты не учитываешь вероятность внезапных турбулентностей в подпространстве. Дань Хэн сжал челюсти. -Я учитываю все переменные. -Все? Келус мягко повернул голову, и его дыхание коснулось щеки Дань Хэна. -Даже непредсказуемые? Даже те, что могут появиться из ниоткуда и перевернуть все твои расчеты... как метеор? Они замерли. Близость была невыносимой. Дань Хэн чувствовал магнитное притяжение, исходящее от Келуса, тягу, против которой он постоянно боролся. Это была игра, вечный танец притяжения и отталкивания, где правила писал сам Келус. -Я предпочитаю полагаться на проверенные данные и логику. проговорил Дань Хэн, но его голос прозвучал тише, чем он хотел. -Логика это скучно, Дань Хэн. прошептал Келус, его губы были в сантиметрах от его уха. -Иногда самые великие открытия совершаются, когда ты позволяешь себе... почувствовать. Его рука поднялась, и он кончиками пальцев отодвинул прядь волос с лица Дань Хэна. Прикосновение было легким, как крыло бабочки, но оно обожгло его кожу, словно раскаленное железо. Дань Хэн отшатнулся, разрыв прикосновения. -Прекрати. На губах Келуса играла все та же загадочная улыбка, но в его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое разочарование? Понимание? -Как пожелаешь. Он сделал шаг назад, давая им обоим пространство для дыхания. Напряженность медленно рассеивалась, но не исчезала полностью, превращаясь в привычный, ноющий фон. -Твой чай остыл. просто констатировал Келус, поворачиваясь к выходу. -Тебе стоит заварить новый. И с этими словами он вышел, оставив за собой шлейф аромата старых книг и далеких звезд. Дань Хэн выдохнул, которого не осознавал, что задерживал. Его сердце бешено колотилось в груди. Он посмотрел на экран, затем на пустую чашку. Он снова был один в тишине Архива, но одиночество это теперь было иным. Оно было наполнено эхом несказанных слов и призраком прикосновения, которое он все еще чувствовал на своей коже. Он поднял чашку, там, где губы Келуса коснулись края. И в тишине своего Архива, где царили только логика и расчет, Дань Хэн позволил себе на мгновение признать правду. Он ненавидел эти игры. И ненавидел то, как сильно он ждал следующего его хода.