Ледяной брак и тайна белого плаща

Ворота поместья распахнулись прежде, чем Ю Джунхек успел скомандовать. Вороной конь, залитый пеной и кровью, влетел во внутренний двор, едва не снося двух стражников. Не сбавляя хода, Джунхек соскочил с седла, не выпуская из рук закутанное в белый плащ тело. «Лекарей! Немедленно ко мне!» — его рык, хриплый от усталости и ярости, заставил содрогнуться даже камни замка. Он уже мчался по главной лестнице, неся Докчу на руках, как самое хрупкое и драгоценное сокровище, когда с ним на полпути столкнулась Хан Суён. Она стояла на лестнице, бледная, с широко раскрытыми глазами. Её взгляд метнулся с окровавленного плаща на искаженное гримасой ужаса лицо Джунхека. «Что... что с ним?» — прошептала она, но эрцгерцог уже пронесся мимо, не удостоив её ответом. Ворвавшись в свои покои, он бережно уложил Докчу на свою собственную массивную кровать с балдахином. Хан Суён, как тень, проскользнула за ним. Джунхек не обращал на неё внимания. Его пальцы, залитые кровью, дрожали, когда он начал расстегивать застежки белого плаща. Когда он откинул полы плаща, его дыхание прервалось. Внутренняя сторона белого меха и подкладка были полностью пропитаны алым, почти бордовым цветом. Кровь уже не текла, но огромное кровавое пятно на боку и животе говорило о чудовищной потере. С содрогающимся от ярости сердцем, Джунхек бережно снял с Докчи плащ, а затем и верхнюю одежду, оставив его в тонкой нательной рубашке и брюках, которые тоже местами пропитались кровью. Лицо Докча было белее мрамора, губы посинели. Дыхание было настолько поверхностным и тихим, что его почти не было слышно. *Яд.* Мысль ударила, как обухом по голове. Гончие Императора славились своим коварством. Они не просто убивали — они отравляли. «Лекаря! Где лекарь?!» — снова зарычал Джунхек, оборачиваясь к открытой двери. Но коридоры были пусты. Хан Суён, вся дрожа, рылась в своей бездонной магической сумке, вытаскивая и перебирая склянки с зельями. «Противоядие... должно быть здесь...» Её голос срывался, в нем слышалась паника. Она была не просто выдающимся алхимиком — она была его другом. И сейчас её друг умирал у неё на глазах. Медлить было нельзя. Каждая секунда на счету. Решение пришло к Джунхеку мгновенно, рожденное отчаянием и его драконьей сущностью. Его кровь... его кровь обладала целительной силой. Она затягивала раны, нейтрализовала яды. Без лишних раздумий он выхватил из ножен на поясе кинжал и провел лезвием по собственной ладони. Алая, почти черная в тусклом свете кровь хлынула из разреза. «Нет! Что ты делаешь, безумец?!» — вскрикнула Хан Суён, увидев это. Она бросилась к нему, выставив перед собой слабый, дрожащий магический барьер, пытаясь преградить путь его руке ко рту Докчи. «Ты убьешь его! Остановись!» «Прочь!» — рык Джунхека был полон такой первобытной ярости, что стены, казалось, задрожали. Он одним движением оттолкнул её, и та отлетела к стене, тяжело рухнув на пол. Не теряя ни секунды, он поднес свою окровавленную ладонь к бледным губам Докчи и сжал её в кулак, заставляя тёплую, густую кровь стекать ему в рот. Именно в этот момент в покои влетел, наконец, запыхавшийся старый лекарь. Увидев сцену перед собой, он побледнел ещё сильнее. «Ваша светлость! Что вы натворили?!» Следующие тридцать секунд были самыми мучительными в жизни Ю Джунхека. Он смотрел на неподвижное лицо Докчи, не смея дышать. И тогда тело на кровати вдруг выгнулось в неестественной, болезненной судороге. Из горла Докчи вырвался оглушительный, раздирающий душу крик, полный такой агонии, что у Джунхека сердце ушло в пятки. И тогда случилось невообразимое. Из спины Ким Докчи, разрывая тонкую ткань рубашки, с громким, похожим на шелест шелковых знамен звуком, вырвались два огромных, величественных крыла. Но они не были белоснежными, как у небесных посланцев. Они были черными. Глубокого, бархатного, поглощающего свет черного цвета, словно вырезанные из самого сердца ночного неба. Серебряные глаза Докчи на мгновение открылись, затуманенные болью и непониманием. Его взгляд, на секунду зацепился за шокированное лицо Джунхека, полное немого вопроса и ужаса. Затем сознание покинуло его, и он снова обмяк на подушках, его черные крылья беспомощно распластались по шелковому покрывалу. Ю Джунхек стоял, не в силах пошевелиться. Его супруг, тот самый хрупкий, загадочный человек, лежал перед ним, словно падший небожитель, недосягаемый и бесконечно хрупкий. И тут в его памяти всплыл образ... черное, элегантное перо, которое он после погони по закоулкам на окраине деревни. Перо, которое он все это время хранил в своем столе. «Удача...» — прошептал старый лекарь, нарушая оглушительную тишину. «Какая удача?» — голос Джунхека прозвучал хрипло. Он не понимал. Ничего не понимал. Хан Суён, поднявшись с пола, с яростью набросилась на него, с силой вцепившись в его окровавленный дублет. «Удача, что он ещё дышит, идиот! Ты мог убить его своей кровью!» Ю Джунхек, всё ещё в шоке, грубо схватил её за руки, пытаясь отцепить от себя, но лекарь встал между ними. «Ваша светлость, успокойтесь!» — его голос дрожал. «Будущая Графиня права! Драконья кровь... она обладает мощной жизненной силой, но для носителей ангельской крови она — смертельный яд! Она сжигает их изнутри!» «Тебя что, вообще не учили истории аристократических родов?!» — прошипела Хан Суён, всё ещё трясясь от гнева и страха. Но, встретившись с взглядом Джунхека — взглядом, в котором бушевала буря из ярости, растерянности и неподдельного шока, — её пыл немного угас. Она тяжело вздохнула. «Род Ким... — начала она, смотря на бесчувственную фигуру на кровати. — Разве ты никогда не смотрел на их семейные портреты? Все поколения. Серебряные глаза... это не проклятие и не простой дар. Это доказательство. Доказательство того, что они — прямые потомки Ангела, того самого, что пал с небес, полюбив смертную». Она сделала паузу, её голос стал тише, полным древней печали. «С тех пор в их роду все обладают этими крыльями. Чёрными. Это... клеймо. Клеймо их предка, который, по мнению Небес, осквернил себя, полюбив "недостойное и грязное" существо... коим является человек». Ю Джунхек смотрел на Докчу, на его чёрные крылья, на его бледное лицо. Вся картина наконец сложилась воедино. Грация, что не доступна ни одному человеку. Предрасположенность к магии. Тяга к растениям и животным. Нечувствительность к миру... потому что их истинная природа была скована, запрятана, отринута от своего небесного наследия. Возможно, Ледяная Лилия была нужна не просто чтобы снять проклятие, а чтобы... чтобы что? Примирить две враждующие сущности в одной крови? Он подошёл к кровати и медленно, почти с благоговением, опустился на колени. Его окровавленная рука потянулась к лицу Ким Докча, останавливаясь в нескольких миллиметрах от взмокшего лба. «Что теперь?» — его вопрос прозвучал тихо, обращенный больше к самому себе, чем к другим. — «Что мне делать теперь?»