Ангел-хранитель

Рео отвлечённо смотрел в окно на задний двор с ухоженным садом. Он был готов смотреть куда угодно, лишь бы не на жалобный взгляд своего драгоценного друга. Тот до последнего не хотел терять надежду, что Микаге оставит свою глупую идею, которая приведёт его лишь к смерти. Да что уж там, он и сам был не шибко рад идти против Джимпачи Эго рука об руку с Наги, которого вообще вся эта ситуация ни капли не интересовала. Но чувство справедливости отодвигало все страхи на задний план, хотя им и пришлось принять свою скорую смерть. Но были же шансы на свершение правосудия? — Тогда, если ты… — наедине Хёма мог себе позволить обращаться к нему на "ты". Здесь доказательств в связи с одним из ведущих революционеров никому не найти, — …уже принял окончательное решение, то можем мы завтра с тобой сходить на нашу, вероятно, последнюю прогулку? Кто знает, сможем ли мы встретиться ещё. Парень открыто проигнорировал Сейширо, который всё ещё стоял в комнате, от чего тот с лёгким недовольством посмотрел на Чигири. Но в ответ даже и взгляда не получил. Рео знал, почему между ними была эта холодная война, всё просто, потому что Хёма знал каждый из худших поступков Наги, к примеру, как тот часто мог молча уйти во время бала к другому собеседнику, даже не предупредив об этом, хотя они перед этим вели активный диалог. Нет, их не связывали любовные отношения, но это всё равно ранило хрупкое сердце Микаге. Он очень сильно желал, чтобы, когда они встанут на площади перед императорским дворцом, тот не сделал ничего столь предательского, обернувшегося бы роковыми последствиями. — Я не против, — тоскливо улыбнулся парень, понимая, что нужно наслаждаться вполне возможными последними днями жизни. Чигири был именно тем, кто его всегда понимал и находился с ним рядом в самые трудные моменты. Он видел многое - его семья славилась тем, что все они известные, а главное, почитаемые в государстве палачи. Сам император отдавал им честь. Рео плохо представлял какого так часто убивать своими руками людей, пусть и осуждённых, нарушивших закон. Он-то был всего лишь обычным дворянином, который не был доволен положением крестьян. — Тогда встретимся завтра, — довольный, улыбнулся менее грустный Чигири, обходя своих гостей и открыв для них дверь на выход из кабинета. Сейширо продолжал упорно молчать, ведь он здесь находиться вовсе не желал, а пришёл только из-за друга. Проводив своих гостей до кареты, он пожал руку Микаге на прощанье, и тому на секунду показалось, что Хёма не хотел отпускать его и вовсе, но это мгновение прошло также быстро, как и любое. Они распрощались, и Рео с Наги направились в центр города. У них в планах было прогуляться по любимой столице. Молчание было чересчур громким, из-за чего юноше с фиолетовыми волосами стало неловко, однако атмосфера была не та, чтобы он мог начать диалог. Радовало одно - завтра они с Чигири проведут целый день вместе. — Он тебе нравится? — прямо спросил Сейширо, из-за чего его спутник опешил и не сразу понял, про кого вообще шла речь, — Чигири. Микаге смутился и отвёл взгляд. Он не сильно задумывался над этим, пусть иногда проскакивали мысли об этом. Хёма для него был невероятно красив, он любил невзначай трогать его шелковистые волосы, смотреть в большие, словно кукольные, клубничные глаза, а тот будто и не замечал этого или, по крайней мере, успешно делал вид. Да и характером он ему тоже очень уж симпатизировал, сам по себе добрый, но до ужаса упёртый и слегка вредный, будто некая мадам с типичного светского мероприятия. В общем, Рео не знал, что ответить своему другу, поэтому тот сам сделал для себя вывод, немного помрачнев и отвернув голову в сторону окна. — Я понял, — прозвучало из его уст, прежде чем воцарилась напряжённая тишина. Спустя, по ощущению, целую вечность карета остановилась в самом центре города, который всё это время продолжал жить своим чередом. Все куда-то спешили, а кто нет - выбивался из массового потока. Недалеко от дороги располагался небольшой парк, в котором, на удивление, было пусто. В будний день людям некогда отдыхать. Микаге вместе с Сейширо прошли внутрь парка, и их сразу же окружили высокие деревья с густой зелёной листвой. Они присели на первую попавшуюся скамейку, которая располагалась напротив скульптуры в виде ангела с крестом и мечом в руках. Вот только само оружие было наполовину сломано - неясно, кто это сделал и когда, но на реконструкцию царь не спешил отдавать денег, хотя статуя выглядела изрядно потрёпанной. Одно крыло ангела было также повреждено, а крест явно держался из последних сил, чтобы его окончания не отпали. Жуткие глаза в грязи ангела-хранителя были устремлены прямо на Рео, от чего ему стало не по себе. Напротив Наги же располагался белый, красивый и изящный голубь, что, видимо, сбежал от хозяина, приобретя свою свободу. Конечно вставал вопрос, а какой ценой? Свобода всегда даётся огромным трудом. Сейширо был похож на этого голубя, ведь Микаге точно также давал ему всё и делал многое за него. Но что станет, если парень решит когда-нибудь отделиться или найти себе нового "хозяина"? Рео казалось, что этого никогда не случится, ведь очевидных предпосылок к этому не было. Разве что возможная скорая гибель в попытке революции. И чем ближе предстояло сие событие, тем печальней ощущал себя Микаге, ведь он боялся смерти, как любой другой человек, но несмотря на это, он был одним из тех храбрецов, что хотели дать шанс этому государству на лучшее будущее. — Наги, скажи, почему ты со мной и поддерживаешь мои взгляды? — Рео внезапно задал этот вопрос, оборвав столь напряжённую тишину. Он сам не знал, какой ответ хотел получить. — Ты единственный, кто обратил на меня внимание, — пожав плечами, ответил Сейширо, а взгляд его серых глаз остался столь же безразличным к происходящему вокруг. После его слов белоснежный голубь вспархнул, улетая куда-то вдаль, а верхушка креста ангела-хранителя с неслышным грохотом упала на тротуар. Микаге поджал губы, предчувствуя что-то нехорошее. — Ясно, — ответил задумчиво юноша с фиолетовыми волосами, а после предложил, — пройдёмся? — Рео, мне лень, — вздохнул тяжко Наги, — давай я лучше тут посижу? Микаге в ответ только нехотя кивнул. Сейширо не был особо богат, а его безразличный ко всему характер с бесконечной ленью мог терпеть только очень сильный человек. На данный момент из таких людей нашёлся один лишь Рео. Однако Исаги, что был с ними заодно, медленно начинал также претендовать на эту роль. Микаге не хотел ему уступать своё сокровище, ведь тот ему не нравился, просто не симпатизировал без видимых причин. Он ему не доверял. Откинув все размышления, юноша с фиолетовыми волосами прошёл в центр парка. По середине стоял аккуратный фонтан из двух рядов, от которого исходило успокаивающее журчание воды. Солнечный свет приятно грел кожу - деревья наконец не преграждали его. Микаге решил насладиться моментом и достал из своей небольшой кожаной сумки тетрадь с ручкой, медленно составляя слова в предложения, а предложения в целый, но небольшой стих. Вот только мысли ушли немного в другое направление в процессе творения своего произведения. "Мне солнца луч свободу шепчет, А сердце моё в ответ трепещет, От этого я вспоминаю лишь одно: Клубничные глазки, смотря в окно, Выискивали себе по красе равное, Но не понимали очевидно главного, Для нежных фиалок они были чары Что судьбою был завёрнут милейший подарок." Осознав, что он написал, Рео цокнул и вырвал лист из тетради, безжалостно сминая его и выкидывая в ближайшую мусорку. Ему нельзя было никак оставлять доказательства их близких взаимоотношений с Чигири. Он слишком заботился о нём и не мог позволить себе доставить ему проблем из-за своих решений, к которым тот никак не причастен. Зачем ему тратить время на допросы в случае неудачной попытки революции? Печально вздохнув, он вернулся к своему спутнику, что успел отдохнуть, и они отправились гулять по столице. Иногда они проходили мимо богатых районов: показное золото, цветные стёкла, хозяева с породистыми пуделями, нарядные костюмы на повседневность - во многом все дома и люди были похожи друг на друга. Даже рабочие крестьяне выглядели относительно неплохо. Но было и не мало более бедных районов, где помещики срывались на своих подданных, что даже иногда могли их ударить. Пять дней они все работали на своих дворянин и два дня на свой огород, чтобы пропитать семью и маленьких детей, которых в будущем ждала точно такая же печальная участь, как девяносто процентов населения, что не были приближёнными хоть как-то к царю. Эго изредка пытался что-то с этим сделать. Созывал комитеты, решающие вопросы о положении крестьян, но те по итогу ни к чему не приходили. А реформы, что бывали проведены, почти ничего не меняли, кроме как на словах. Бедолаги-рабочие были худощавые, под глазами образовались тёмные синяки, где-то их тела были изуродованы от болезней и гематом. Под ногтями вечно находилась грязь, волосы были грязные и сальные большую часть времени. Кто им поможет, кроме как Рео, Наги и те, кого они собрали на их восстание против крепостного права? Вечером Микаге вернулся домой весь измотанный. Его дом, к его же сожалению, также не отличался от тех, что он критиковал за показной внешний вид, который словно пытался доказать, что владелец этого поместья зажиточный помещик, и его нужно уважать. Кровать была огромной, с белыми простынями, да и комната сама просторная с выходом на балкон. Она была пустой, Рео здесь не очень нравилось находиться, поэтому он старался дома оставаться только, чтобы переночевать. Упав в своей шёлковой пижаме на мягкий матрас кровати, его взгляд встретил безжизненный белый потолок с вычурной люстрой. Стоило только закрыть глаза, как он погрузился в беспокойный сон, который с каждым днём только ухудшался из-за приближения даты их восстания. Всего секунда, и вот они сидели с Чигири на свежей летней траве в поле, где изредка росли одуванчики. Рео аккуратными движениями, как учил его когда-то Хёма, вплетал стебли цветков в одну целую конструкцию. Увидел бы кто его за этим занятием - доложил бы правительству, и его изгнали бы с позором из страны. Может даже сожгли на костре как ведьму. Хотя с другом они даже не были в романтических отношениях. Пока что. Закончив венок из одуванчиков, он осторожно одел его на голову Чигири. Тот в ответ на это отвернулся, а щёки его залил мягкий розовый румянец, на губах появилась нежная улыбка. В этот момент он был, как никогда, уязвим. Глаза парня сияли, красиво отражая солнце. Микаге ненавязчиво взял его руку в свою, любуясь им. — Я бы провёл с тобой всю жизнь, — тихо произнёс он. — Пф, а я бы с тобой и дня не провёл, — мягко улыбаясь, в своей манере ответил Хёма, но Рео устраивал и такой ответ. Как и любой сон, плохой или хороший, реалистичный или абсурдный, этот закончился, так не успев толком начаться.

***

Парень, чьи волосы были растрёпаны по всей подушке, а глаза в невольном пробуждении медленно приоткрылись, хотел бы спать до полудня: его положение позволяло такую роскошь. Однако он хотел подготовиться ко встрече со столь симпатизирующим ему Рео. Микаге был мало того, что богат, так ещё и его внутренний мир поражал. Он оставался неравнодушным к бедным крепостным, хоть сам и был в выгодном для себя положении. Парень в этих условиях жёсткой иерархии смог сохранить человечность. Чигири словно в контраст ему являлся законным убийцей. Он привык видеть чужие смерти, разные: кто-то действительно был виновен, а кто-то терял единственного кормильца в семье, чьей вины в преступлении на самом деле и не было. Хёма сумел свыкнуться со смертью не как с чем-то ужасающим, а как с чем-то обычным, повседневным. Как голубое небо или кокетливые барышни, которых привлекал немалый доход и женственные, но одновременно элегантные черты Чигири. Его же девушки не привлекали, сердце оставалось недоступным, ведь наблюдая на своей работе только смерть, он потерял тот особый огонёк в жизни. Наоборот, он вместо лиц этих дам иногда мог увидеть некогда казнённых девушек. Их глаза чаще всего были покрыты пеленой слёз, а в них виднелось горькое отчаянье перед неизбежной гибелью. Потом палач моргал и вновь видел этих кокеток. Его руки уже давно привыкли к своей работе: ловким движением вырвать из-под ног осуждённого табуретку, после чего тот безвольно повиснет и начнёт бороться в агонии, за призрачную надежду выбраться из-под змеи-верёвки, которая его не собиралась отпускать. Палачей в их стране уважали и одновременно боялись. Никто не претендовал на эту работу, ведь передавалась она исключительно по наследству, а отказаться от неё - равно стать преступником. Хёма не жаловался на свою судьбу, он уже давно свыкся с этим и смирился. Но несмотря на то, что ему приходилось видеть на своей работе, в его жизни был человек, который мог разбить устоявшийся годами холод в розовых, как свежая клубника, глазах. Рео был мастером в этом плане, вести за собой людей. Чигири, проснувшись и сделав всю утреннюю рутину, отправился выбирать одежду на некоторое свидание, коим он не желал признавать их встречу. Шкаф предоставлял ему огромный выбор, из-за чего он рассеянно глядел то на чёрную классическую жилетку, то на вовсе привезённый кем-то из друзей красный халат с узором в виде золотистых цветов. Но он, собирая необъятную кучу мыслей из разряда:"Я должен быть сегодня привлекательнее, чем обычно" - в своей всё ещё сонной голове, остановил свой непростой выбор на белоснежной рубашке и обычных брюках. Волосы он решил оставить распущенными, что предавало ему ещё большей красоты, о чём он сам прекрасно знал. С перебором воспользовался дорогими духами, которые сладко пахли и закончил тем самым сборы. Своего друга он решил дожидаться в беседке - всех подчинённых Хёма перегнал на время в другое имение, где жила его сестра. В руках у него расположилась книга в мягком переплёте и жёлтыми страницами - он не особо вчитывался и старался скоротать время до столь долгожданной встречи. Когда незамысловатый сюжет стал докучать парню, он услышал, как к его дому подъезжала карета. Тут же дыхание участилось от волнения, а руки слегка вспотели. Чигири чуть ли не бегом отправился встречать своего друга. Рео же, выйдя из своего транспорта, сразу же из-за спины протянул одну, но пышную яркую розу, которая так и дышала жизнью. Хёма настолько был повергнут в шок таким подарком, что сперва по привычке возмутился: — Я тебе дама какая-то, чтобы мне цветы дарить? — немного нахмурившись, обиженно произнёс он, но затем отвёл глаза и смущённо улыбнулся, беря розу в свои руки и начиная её крутить пальцами, — но я всё равно тебе безмерно благодарен. Как только карета отъехала от его поместья, он взял в свою нежную, но запятаную руку чужую, наоборот, грубую на ощупь, но нетронутую смертью. Так они направились сразу в сад, который благоухал в это время года. Сирень раскинула свои ветви, что были украшены маленькими милыми цветочками, а снизу от неё высаженная ромашка, излучала не менее сладкий аромат. Чигири был ярым фанатом цветов, чему свидетельствовали окружающие их растения. Анютины глазки, тюльпаны, розы, орхидеи, гладиолусы - всё это можно было найти в его саду, за которым он и прислуга тщательно ухаживали, не давая запустить столь прелестный внешний вид заднего двора. Микаге нравилось здесь гулять, пусть его нос и начинал чесаться от этих разнообразных приторно-сладких ароматов. Да и в общем, он любил всё, что было связано с его "принцессой". — Здесь, как всегда, прекрасно, — с ностальгией улыбаясь, завязал диалог парень. Они множество раз тут вместе гуляли, а сад с каждым годом только хорошел. — Спасибо, — кивком ответил Чигири, а потом его выражение лица слегка омрачилось, — кстати говоря, ты так и не передумал на этот счёт? — Нет, и не передумаю, — запуская руку в свои фиолетовые волосы, ответил юноша. Он не хотел вновь поднимать эту тему, но его собеседник был, видимо, другого мнения, — ты же знаешь, как это для меня важно, и сколько стихов я посвятил этой теме. Царь больше не даст мне ничего подобного выпустить в печать, поэтому остаётся прибегнуть к радикальным мерам. Я устал находиться в ссылках за то, что хочу донести до людей правду, пора покончить с этим. — Но ты же покончишь только со своей жизнью, — полным печали голосом, произнёс Хёма эти слова, отпуская ладонь, которая находилась в его, — моя семья продолжает своё дело уже веками. Никто и не думает отменять смертную казнь. Так ты думаешь, что вдруг отменится крепостное право? Мы же уже с тобой это сотни раз обсуждали. — Ты прав, "вдруг" оно не отменится. Я и мои коллеги долго создавали почву для этого, и потому я верю в наши усилия, — Рео не стал настаивать на возвращении физического контакта, ведь знал, что Чигири надобно было остудить свой пыл, — давай не будем омрачать такой прелестный день этой спорной темой? Юноша с розовыми волосами нехотя кивнул в знак согласия, и они продолжили свою прогулку в размеренном темпе, а между ними повисло неловкое молчание, но никто не собирался его прерывать. Хёма никак не хотел признавать в своей голове факт, что, вероятно, это одна из их последних встреч. Он желал удержать Микаге подле себя, как можно дольше, но тот будто специально вечно шёл против царских правил, за что расплачивался своей свободой, а на этот раз мог отдать свою жизнь. Да и не только свою, но и тех, кто за ним последовал. Чигири же старался в это не лезть и просто продолжать семейное дело, ведь вещи государственные его не касались. Кого велели казнить, того он и убивал, а свободное время посвящал себе любимому. Настолько они были разные. Внезапно навстречу им выбежал чёрный кот, как сама ночь, держа в своих зубах окровавленного, ранее белоснежного голубя, чьи крылья теперь были полностью переломаны, а из брюха свисало пару кишок. "Принцесса" на это только закатил глаза, уже привыкший, что его дикий кот на кого-то ежедневно охотился. В этот раз пострадал чей-то домашний голубь. — Не поверишь, — удивлённо глядя в сторону убежавшего кота, заговорил Рео, — я этого голубя вчера в парке видел. — Ну, — не зная, что ответить, Хёма помедлил с подбором слов, — больше не увидишь. — И то верно, — слегка улыбнулся парень, — не желаешь устроить пикник? Как раз полдень. — Почему бы и нет, — сложив руки за спиной, деловито отозвался Чигири. Уже через десять минут они вместе сидели на разовом вязаном пледе, поедая испечённые самим хозяином поместья печенья. Солнце приятно пекло затылки, облака на небе были чисто белые, а возле ненавязчиво летали пчёлы, спешно собирая нектар со цветов. Хёма хотел бы, чтобы их встречи с Микаге продолжались вечно, ведь именно в эти моменты, он мог полностью расслабиться. Глаза Рео напротив, сияющие от счастья, говорили, что он был того же мнения. Дворянин, закончив свою трапезу, взглянул на Чигири, чьи волосы слегка закрывали лицо того, мешая полному обзору. Парень подвинулся так, чтобы было удобно перебирать розовые волосы. Он руками прошёлся по шёлковым прядям, а затем разделил их натрое, начиная плести слабую косу. В конце он закрепил её резинкой, которая всегда находилась в карманах его брюк, на случай встречи с Хёмой. Молодой палач посмотрел на него с явным вопросом в глазах, не совсем понимая, к чему это было, на который Рео сразу же ответил. — Эта причёска особенно подчёркивает твоё чудесное лицо и бледную кожу, — Микаге поддался вперёд, чуть ли не сталкиваясь лицами с Чигири, — мы же оба знаем, что друг друга любим до потери пульса и подгибающихся ног. Так к чему эти прелюдия, если смерть уже стоит за моими плечами и только ждёт подходящего момента? После этих откровенных слов, он медленно, будто пытаясь растянуть этот момент, потянулся к губам Хёмы и мягко коснулся их, что аж тому показалось, будто он прямо сейчас потеряет сознание от переполневшего его волнения. Потому в ответ молодой палач приоткрыл рот, а проворный язык Рео туда проник с желанием, бережно касаясь нёба, зубов и языка своего возлюбленного, который смог собраться с силами и ответить на поцелуй. Наконец-то их перестало волновать всё, что было вокруг и они просто наслаждались друг другом. Казалось, что не было никакого крепостного права, предстоящей революции, умирающих людей от сейчас нежно лежащей на щеке Микаге руки Чигири. Всё стало сказкой, а их чувства проявились во всей своей красе. Никто из них не решался сделать первый шаг, но как только он произошёл, на душе Хёмы стало спокойно, пускай и на время, пока он забыл о всех грядущих проблемах. Поэтому превал этот чувственный поцелуй именно Рео, а в его глазах после всплеска страсти, появились грусть и тоска. Чигири хотелось уже было спросить:"Что случилось?", но он быстро понял, не решаясь теперь и слова произнести. Только что трепещущее сердце пробила острая боль реальности. Они не были в сказке, к великому сожалению Хёмы, а это означало, что счастливого финала не намечалось, сколько не молись богу, в которого ты не веришь. — Прости, мне пора, — плечи его поникли, когда он оторвал взгляд от часов. Карета уже должна была вернуться, — завтра мы собираемся на центральной площади, мне нужно будет выспаться и подготовиться. — Я понимаю, — это ложь. Нет, он не понимал. Но всё равно поднялся с пледа и проводил его до уже подъехавшей кареты, — береги себя. Надеюсь, всё пройдёт удачно, я в тебя верю, мой милый принц. Прощание было невероятно больным от осознания, что это мог быть их последний разговор, но оба будто не хотели этого признавать, противясь рациональным мыслям. Чигири приподнялся на носочки - разница в жалких семь сантиметров роста очень ощущалась, и легко прикоснулся к обгрызенным губам рта будущего революционера. У него на лице появилась улыбка, и он в ответ прижал со всей силой своих рук тело Хёмы к себе, обнимая крепко, потому что не хотел его терять. Тот своими руками обвил его в ответ, пускай не так напористо. Их расставание должно было рано или поздно подойти к концу, а потому Рео, отпустив своего парня, сел в карету, помахав на прощание, оставляя Чигири смотреть опустевшими глазами вслед уже уехавшему Микаге. Ночь прошла бессонно, но от работы никто его не освобождал.

***

Рео стоял на площади перед царским дворцом. Руки его тряслись от страха и нервозности, а глаза бегали по собравшимся людям, что готовы были поддержать проходившее восстание. Их собралось много, если смотреть по кучности, но их было мало, чтобы революция прошла успешно. Микаге рассчитывал на большее количество. Рука нервно поглаживала револьвер, находившийся в кармане. Всё должно было решиться сейчас, они все громко бунтовали, кричали лозунги, заученные наизусть. Парень неподалёку с сумасшедшей улыбкой орал во всё горло:"Мы умрём. Ах как славно мы умрём!". Это вызывало жуть и мурашки по телу, что хотелось сбежать домой и спрятаться под одеялом, словно маленький напуганный ребёнок. Конечно, было не время для этого. Все требовали отмены рабства, то есть крепостного права. Собравшиеся отстаивали интересы бедных крестьян, которым ни образования не давали за то, что они родились не в той семье, ни жизни, как таковой, кроме того чтобы пахать землю из поколения в поколение. Люди на площади собрались разные: кто-то, как и Рео, был достаточно молод, но желал справедливости в своей стране, а кто-то же, напротив, уже имел седые волосы на голове, но не прибился к стаду старых консерваторов, которые так и хотели нажиться на своём положении. Конечно, таких было меньше. Дворец перед ними, будто насмехаясь, оказался выше в пятеро раз, а из-за криков большого количества людей, на балкон вышла испуганная жена правителя с ребёнком на руках, пока мало о чём подозревающая. Но как только её мысли подтвердились увиденным о начавшемся бунте, встревоженость в её больших глазах быстро превратилась в искренний испуг, а за ней уже вышел и сам император из своих покоев. Он смотрел на собравшийся перед ним народ с высокомерным безразличием, что-то говоря на ухо Анри, которая, как олень, замерла, не зная, что ей делать. Только она хотела сделать шаг назад, как в воздухе раздался громкий, оглушительный выстрел. Тот самый обезумевший мужчина с седыми прядями в волосах, держал пистолет в своей руке и ярко улыбался, смотря на свои труды. Он, может быть, хотел попасть в Эго, но пуля пронзила грудь его жены, что ни в чём не была виновата. Кровь хлестнула на сзади стоящего Джимпачи, а глаза наивно-невинной девушки в последний раз широко раскрылись, прежде чем она замертво упала в руки своего мужа, а ребёнок с громким, но из-за голосов взбунтовавшихся, не слышным криком, упал на твёрдый пол балкона. Остального, к счастью, Микаге не видел. Он пусть и хотел свержения монархии, но не убийство ни в чём не провинившихся ребёнка и женщины. Ужас окутал его, что он в миг расстрелял свою уверенность. Убийство Анри Теиэри не выходило в планы, по крайней мере не сразу. Сначала арест царя, ведь его жена почти ни в чём невиновна. Голова пошла кругом, в горле Микаге встал противный ком. "Не время терять хватку," — сказал он сам себе, смотря на Наги, стоявшего сбоку от него, что тоже был в ужасе от происходящего, несмотря на свой апатичный характер. А потом вновь раздался выстрел, но уже откуда-то сбоку. И ещё. Потом следующий. Те, кто стояли с Рео на одной площади, люди, что делили с ним взгляды и готовы были отстоять вместе их, начали умирать, как мухи. Жалко и быстро, словно их жизни ничего не стоили. Царская армия никого не щадила, во имя своего правителя они были готовы на всё. Началась неравная перестрелка, где горе-революционеры проигрывали. Рео наконец-то вытащил свой револьвер и тоже начал стрелять по некоторым гвардейцам, пока на него не облокотился товарищ, которому попала пуля в плечо. Парень от неожиданности отшатнулся и споткнулся об ногу уже охлаждающего трупа другого своего соратника, после чего упал с и так ослабших ног. Он был молод, и всё же его разум не был готов ко всему происходящему. Микаге хотел было встать обратно на ноги, но прежде перевёл свой взгляд в бок, где увидел Наги. Исаги, стоявший рядом, сделал последний выстрел, прежде чем взял Сейширо за руку и потянул за собой. Стало очевидно, что он хотел сбежать, чтобы спасти свою теперь обречённую на смерть жизнь. Наги опешил и по привычке обернулся на Рео, чтобы спросить его мнения, но наткнулся на разбитый взгляд, который счёл действие Исаги за предательство от Наги. Тот, осознав, что ему надо впервые за долгое время сделать решение самостоятельно, испугался и последовал за Йоичи, что сейчас казался намного уверенней в своих действиях, чем Микаге, который лежал на земле, потерпев поражение. Больше Сейширо с ним делать было нечего. Сквозь толпу они скрылись в известном только для них направлении. Серый асфальт постепенно окрашивался кровью, победа царской армии стала ещё более очевидной. Когда глава революционеров оклемался, встав обратно на ноги, его тут же схватил один из офицеров, заламывая руки за спину, так грубо, что из уст Рео вырвалось громкое шипение, а на краях глаз образовались маленькие слезинки. Дальше он как в тумане помнил, что его повели в первую попавшуюся темницу, заковали в кандалы и завязали глаза, из-за чего он погрузился в полную тьму, обрекая страдать от своих горьких мыслей. Он самую малость жалел, что в частности из-за него прямо на его глазах погибло огромное количество человек, что не возымело никакого толка. В ушах всё ещё стояли звуки выстрелов, а перед глазами бешеная улыбка того старого мужчины, который точно был уверен во всех своих действиях. Кажется, его застрели также быстро, как Микаге заметил его средь толпы. Последнее, о чём он подумал, перед тем как погрузиться в неспокойный сон - это то, что Чигири сейчас казнил очередного осуждённого, не имея возможности узнать печальные итоги восстания. Проснулся он уже, когда был в дороге на допрос. Его вели по длинным коридорам, везли в карете, как он недавно ездил к Хёме в гости, пребывая в эйфории, а сейчас же испытывал отчаянье на грани смирения. Рео даже не мог увидеть в последние разы во время поездки природу своей любимой страны, ради будущего которого пожертвовал собой и жизнями многих. Глаза всё ещё были перекрыты повязкой, что морально давило на него. Или же давило всё то, что недавно произошло. Микаге очевидно медленно начинал сходить с ума после своего провала, но время от времени он всё равно думал:"Как там Чигири? Насколько сильно он переживает там за меня? Увидимся ли мы ещё когда-то? Я скучаю по его милой улыбке и мягким волосам…". Но в дороге он ещё и выработал для себя позицию, что ни в коем случае не будет выдавать своих на допросе. Пусть хоть кто-то из его людей сможет прожить свою жизнь полностью. К примеру Наги. Несмотря на предательство близкого, Рео слишком ценил его, чтобы желать чего-то плохого. Да и Сейширо был с ним весь этот долгий путь, просто, наверное, он запутался в своих действиях и желаниях. По крайней мере, Микаге хотел в это верить, чтобы точно окончательно не слететь с катушек, пребывая во мраке. Когда путь был окончен - ещё бесконечные коридоры - с него сняли повязку, и его встретил яркий, слепящий глаза свет и мрачные лица членов следственного комитета. По ним было видно, что шутить они были не намерены. Микаге же был морально истощён, а поэтому на вопросы отвечал пусть поначалу специально запутанно и нечестно, но после стал давать показания ровно наоборот, как в устных опросниках, так и письменных. Его уставший мозг от происходящего поверил в слова, что если он будет честен, то справедливость восторжествует, император уйдёт со своего престола. Во время заданных вопросов, Рео только и мог думать, как хотелось ему сейчас поговорить с Чигири ни о чём, послушать его капризный тон и просто взять его за руку, чтобы на душе стало спокойно и умиротворённо. Допрос утомил ещё больше, юноша с фиолетовыми волосами забыл о его подробностях сразу же, как его кинули в темницу на ледяной пол уже с открытыми глазами. Его фиалковый взор некогда горевший надеждой на лучшее теперь погас и проникся смертельной усталостью. Это конец.

***

Хёма узнал о результатах революции сразу же после работы, потому что он то и дело расспрашивал своих слуг. Те только пожимали плечами в ответ. Но когда один из них наконец сообщил об жестоком разгроме восставших людей перед царским дворцом, его волнение превратилось в панику и он продолжил расспросы про предводителя всей этой ситуации, на что так и не получал нужной информации. Чигири скупил все газеты в городе, которые только мог, чтобы найти там хотя бы одну цитату про Микаге Рео. Но всё было тщетно. Поиском информации о своём возлюбленном он занимался около месяца. Смог даже узнать судьбу бежавших с точки кипения Наги и Йоичи, что его наталкивало на мысли - Рео умер в той толпе. Молодой палач перестал спать, ведь тревога окатывала его ледяной водой, как только он закрывал глаза. Работа стала ещё более унылой, а в лицах уже приговорённых к смертной казни восставших, он видел отчаявшегося Микаге. Ему чудились фиолетовые локоны, но только лишь чудились. На второй месяц теперь его вызвал следственный комитет на допрос, как бы этого когда-то не хотел Рео. Чигири отвечал им сухо, заученными фразами, чтобы от него поскорее отстали. Но его безразличие быстро пробили, когда он услышал самую неожиданную фразу, в которой прозвучало имя того, кого уже не надеялся встретить. — Вы знакомы с Рео Микаге? — глаза Хёмы расширились от шока, — он утверждает, что вас связывали дружеские отношения. Это правда? — Да, верно, — даже не стал отрицать он, говоря всё, чтобы его поскорее признали невиновным, — однако я не разделял его идей и не присутствовал в тот день на центральной площади. Как известно, я палач. У меня есть алиби в виде трупов повешенных тогда осуждённых и зрителей, когда происходило восстание. Где, кстати говоря, он сейчас? В ходе дальнейшего диалога его признали всё-таки невиновным. Не получилось у Рео не ввязывать в эту революционную тему свою дорогу "принцессу". Также Чигири узнал, что парень был жив и находился в заточении, даже уточнили где, а Хёму отпустили в ближайшее время. Он времени зря терять не стал и сразу же пошёл в ту темницу, на которую указал комитет. На входе стояло двое охранников, оба уставшие от жизни и своей до одури скучной работы. В одном из них юный плач узнал своего знакомого - Кунигами, что сыграло ему на руку. У него из царской прислуги было достаточно много связей, что иногда, как сейчас, могло помочь. Перекинувшись парой фраз, Ренске нехотя проводил своего знакомого до заточённого в изоляции горе-революционера. Как только Чигири дошёл до решётки, в глаза сразу бросился сутулый силуэт Рео, который сидел сгорбившись и упав головой в колени подогнутых ног. Он мирно спал, насколько мог в приделах холодной, несмотря на лето, каменной пустой темницы. Его обычно аккуратные яркие фиолетовые волосы растрепались, прядки нелепо торчали в разные стороны, а во мраке темницы цвет фиалок стал блеклым и тусклым. Руки похудели, из-за чего костяшки пальцев стали ярко выраженными, а кожа побелела. Вид его был усталый, обречённый и болезненный. Сердце Хёмы, который из-за хронического стресса и переживаний едва лучше выглядел, больно защемило, а слова, что так хотелось сказать ранее, застряли в горле. Не так он представлял свои свидания будучи подростком. Не такими болезненными и горестными. — Рео, — позвал его Чигири, а тот медленно поднял голову, расфокусированным взглядом глядя в его сторону, но явно не замечая, — Рео, я уже не верил, что ещё когда-нибудь смогу встретиться с тобой. Микаге, очнувшись от долгого сна, наконец-то посмотрел прямо на своего любимого, и в глазах его отразилось недоверие. Видимо он считал Хёму галлюцинациями своей больной головы, но когда тот подбежал к решётке, схватившись за неё руками, Рео не смог не поддаться искушению, проверить, действительно ли тот спустя два месяца пришёл за ним, когда он даже не ждал. Юноша с фиолетовыми тусклыми волосами не торопясь подошёл к своему "видению" - сил никаких не было на быстрый шаг. Он недоверчиво прикоснулся своими пальцами чужих, почувствовав уже такое забывшееся тепло их привычных прикосновений. Чигири заметил, как слабым пламенем вновь зажглись его потухшие глаза. Но его вряд ли бы уже хоть что-то спасло, ведь чувство неминуемой скорой гибели продолжало преследовать, не давая вдохнуть полной грудью. — О боги, — охрипшим голосом почти прошептал Микаге, всё ещё не веря своему счастью, — это правда ты… Как ты? Единственный вопрос, который удалось задать, но от осознания радости, не удосужившись дождаться ответа, Рео притянул сквозь довольно крупную щель в решётке лицо своей пассии и впился губами в его, не желая отрываться после столь долгой разлуки. Не было желания углублять поцелуй, просто хотелось почувствовать, что он рядом, что Чигири не бросит и будет с ним до конца. Не зря же он добрался до этой темницы. И Хёма с удовольствием отвечал также жадно, утомившийся длительной разлукой и неизвестностью. Их совсем не волновал недалеко стоящий Кунигами, которого этот роман пусть слегка и удивлял, но нисколько не интересовал и не волновал. Влюбленные не могли друг от друга оторваться и насытиться месяцами тоски друг по другу, но по итогу "принцесса" решил, что пора продолжить диалог, поэтому с огромным нежеланием оторвался от любимых обгрызенных из-за нервов губ. — Я искал тебя, но не мог найти ни новости, — с грустью дал ответ Хёма, — потом меня вызвали на допрос. Но всё это уже неважно, главное, что я смог тебя отыскать. — Ты знаешь, как там Исаги и Наги? — парню явно не так уже была интересна их судьба, но она волновала его всё это время. Где-то в глубине души он понимал, что шанс из страны сбежать у них был невероятно мал. — Их быстро нагнали и расстреляли, пока они держались за руки. Печальное зрелище, — тяжело выдохнул другой в ответ. — Ясно, хотя это уже не так важно. Меня вот-вот должны будут казнить, — с печальной улыбкой сообщил Микаге очевидную новость и опустил свой взгляд. Он уже смирился, но не смог не заметить, как крепче сжались пальцы на железной решётке его возлюбленного, — мы уже ничего не сделаем с этим. Ты… главное живи дальше, хорошо? Ради меня. Я понимаю, что легко сказать, ведь для тебя эта потеря будет безумно болезненна. Но мы ведь с тобой не Ромео и Джульетта, чтобы настолько не любить себя и свою жизнь, умирая из-за кого-то. У тебя ещё многое впереди, не упусти это. Проживи эти дни за нас двоих. Мы ещё встретимся, встретимся после смерти. Я подожду тебя там столько, сколько потребуется. И если даже тебе суждено будет из-за совершённых тобой убийств отправиться в ад, я не думая, последую туда за тобой. Всё у тебя будет хорошо, помни мои слова. Чигири после столь душевных слов и пожеланий не смог сдержать слёз. Он зарыдал, вытирая рукавами своей белой блузы красные опухшие глаза. Последнее время он часто плакал. Он не хотел прощаться с Микаге, который подарил все эти тёплые моменты и воспоминания в его нелёгкую холоднокровную жизнь палача. — Пожалуйста, не оставляй меня одного, — сквозь всхлипы произнёс Хёма, беря его за руку так крепко, чтобы тот от него никогда не сбежал. — Извини, это не в моих силах. Возможно, после смерти я стану твоим ангелом-хранителем и всегда буду с тобой, оберегая тебя от бед, — Рео со всей нежностью погладил его по голове. — Время вышло, — бесчувственно произнёс Кунигами, уставший слушать эту драму, но всё-таки давший попрощаться друг с другом молодой паре. — Удачи тебе, Чигири, благословляю тебя на счастливое будущее. Ты со всем справишься, я знаю это, — он аккуратно разжал хватку и сделал шаг назад, мол говоря, что пора расходиться. — Прощай, — сухо ответил Хёма, пока по его щекам скатывались горячие слёзы. Он через силу развернулся и медленно ушёл восвояси, провожаемый взглядом грустных пурпурных глаз. Это оказалась их не последняя встреча. Спустя целый день истерик, которые до конца убили в Чигири последние силы и эмоции, он вышел на работу. Одна за другой петлёй были одеты на шеи осуждённых и из-под их ног убираны табуретки. Хёма привык к этой картине, да и иногда ему вовсе поручали пытки людей, что выглядело не менее страшно. Но человек существо приспосабливающееся. Трупы у него уже не вызывали ужаса, может только капельку грусти, когда он вспоминал, что его возлюбленного ждала та же участь. "Принцесса" уже под вечер, уставший, стоял на деревянном эшафоте и ожидал, когда очередного преступника приведут к нему, чтобы поскорее лишить его жизни и уйти домой. Но каков был его ужас, когда он увидел, что Кунигами вёл к нему не просто кого-то, а его. Рео. Чигири молился всем богам, чтобы его парня казнил кто-нибудь другой, потому что он был уверен в одном. Если вдруг Микаге умрёт от его рук, то это будет сниться ему каждую чёртову ночь в кошмарах, а он не сможет жить с этой мыслью. Хёме показалось, что он прямо сейчас упадёт в обморок, но нет, такого счастья не случилось, и уже возле него стоял Рео со связанными руками, который с такими же большими от недопонимая, страха и ужаса смотрел на него. Но это место - работа, здесь не могло быть никаких чувств. Оба это прекрасно понимали, а поэтому Микаге на собравшуюся огромную публику вокруг места его предстоящей смерти сказал свои последние слова: — Когда-нибудь это государство будет достойно того, чтобы в нём проживали такие люди как я и мои соратники. Но оно слишком отстаёт в развитии, чтобы понять наши простые, но гениальные идеи, — он сказал это без каких-либо эмоций, слишком много мучился последнее время, чтобы иметь силы чувствовать ещё хоть что-то. Народу его слова были неинтересны. Наги даже в какой-то степени повезло, его сразу расстреляли, не затачивая в изоляции на несколько месяцев. Чигири, готовый вырвать свое сердце, чтобы не чувствовать адской боли в груди, взял в свои, впервые за долгое время работы дрожащие руки верёвку с петлёй, а затем накинул её на шею, которую ещё вчера был готов расцеловать, если бы не решётка. Хёма нагнулся к деревянной табуретке и помедлил - вспомнил, как они проводили время вместе, безудержно любя друг друга. Казалось бы, парень бы не смог решиться на этот страшный шаг, если бы не услышал уставший ласковый шёпот: — Ты ни в чём не виноват, даже в моей смерти. Просто сделай это и избавь меня от мучений. Резкий рывок руки, и Рео инстинктивно впился ногтями в верёвку и, чем больше проходило времени, тем сильнее инстинктивно дёргались его ноги в попытке найти опору или хоть что-то, чтобы избежать смерти. Выглядело это одновременно жалко и страшно, Хёма же, не выдержав этой картины, отвернулся ещё в самом начале процесса удушения. Он не смог бы смотреть на мучения самого близкого ему человека, который вскоре превратился в труп, обмякший и никуда не вырывающийся. Его голова безжизненно повисла набок, а глаза закрались в успокоении после длительной агонии. Чигири же, спускаясь с эшафота пообещал себе, что он сделает всё, чтобы самодержавие было свергнуто. Пусть и не при его жизни, но он был готов влезть в политику вопреки своим взглядам ранее и положению. Смерть Рео не будет напрасна.