«Антон»

- Да не нравится он мне, Дим. Антон пожал плечами и покосился на пустой стакан в своей руке. Э нет! Не было там никакого алкоголя. Только кока-кола, ведь если ты достаточно взрослый, чтобы жить в общежитии без мамы, то ты пьешь либо газировку, думая о будущих прыщах на лице, либо жрешь водку с горла в одного, потому что, если на вечеринке есть алкоголь – вечеринку лучше не помнить или не идти туда в принципе. В квартире было душно и, если честно, кумарило очень сильно. Запах сигарет был настолько резким, что казалось по комнате, вот-вот полетят клубы дыма. Антон и Дима сидели на балконе, потому что Катя запретила курить где-либо кроме него. Они распластались по стульям, очень уставшие, но довольные, что наконец-то смогли собраться. Дима был для Антона не первым, но самым близким другом. Они, так сказать, прошли огонь, воду и медные трубы. Да, да, медные трубы тоже. Если вы спросите какая у Позова любимая история, то ответ будет один и тот же: очередной недо-оффник, который решил, что въебать какому-то пидриле алюминиевой трубой по голове будет круто. Только вот пидрилой оказался Антон Шастун, который был немного выше и сильнее, чем рассчитывал тот придурок. Короче говоря, Антону прилетело по спине и сильно, но еще сильнее он ударил того паренька в ответ по голове этой самой трубой. Наверное, поэтому кроме Димы у Шастуна не было друзей в Воронеже. Рядом с дверью на балкон копошился Сережа. Услышав слова друга, он зашел на балкон и недовольно уставился на Антона. - Кто? Арс что – ли? – Сережа был явно удивлен такому заявлению. - Что – ли. Ну мутный он какой – то! Это ты с ним с детства в кентах, а я его впервые вижу, уже в ахуе. Улыбается странно, разговаривает мало, ебло кривое… - Антон замялся. – В общем ты понял. - Нихера я не понял. Вы даже не познакомились толком, вам просто нужна непринужденная атмосфера, нормальный он пацан. - Ага, непринужденная, как же. – Антон поджал губы и отвернулся к окну. Шастун не знал, что вспомнит диалог с Димой в такой неподходящий момент. С их встречи прошло пару дней, а "непринужденная атмосфера" свербила где то в желудке, вызывая дискомфорт. Может все дело было в том, что Антон не хотел узнавать Арсения ближе. Ему было проще отвернуться и молчать, когда Сережа, в очередной раз, встречает Арсения и цепляется с ним языком то за учебу, то за Питер, то за колбасу из столовой. Вот и сейчас он хотел бы просто отвернуться, да вот только если он это сделает, то его сожрут с потрохами. Антон не разглядывает незнакомых людей. Но он уверен, что эти глаза не были такими темными. Глаза могут много рассказать о человека. Вот у Антона, например, они были зелёными. Как первая весенняя трава и теплый грибной дождь. Морщинки собирались вокруг глаз, когда он улыбался и каждый, кто смотрел на него чуть дольше пары секунд, считали себя обязанными сказать, что Антону очень идет улыбаться и быть счастливым. Под цвет глаз он обычно подбирал одежду, долго выбирал ракурс на фото, что они выделялись больше остального. Глаза это зеркало души. В этих глазах от души было только удушье. Давящий синий, настолько темный, что казался неестественным. Синий везде. Глаза смотрят отовсюду, они следят, они давят, они хотят увидеть твой страх. Потолок, пол, стены, страшно, холодно, нужно бежать. Синие смотрят в зеленые, зеленые мечутся в поисках выхода. Он улыбается. Человек, напротив, приветливый, лучезарный, добрый, главное продолжать смотреть. Главное не показать. Не показать его. Страх. Улыбается значит добрый? Да. Этим Антон и пытался успокоить отбивающее чечетку сердце. Блять, где Сережа? Зачем он позвал этого человека в комнату, кто тянул Шастуна за язык, когда тот соглашался на посиделку? Сережа, Антон и Арсений должны были встретится и вместе вернуться в общежитие, чтобы обмыть приезд нового соседа. Сережа задержался в магазине и сказал идти без него. Антон пожалел. Только что он пожалел. Их разговор был вполне складным и адекватным, пока они не поднялись на этаж. - Питер говоришь. Да, я там был, но мелким совсем. Надо как – нибудь сгонять туда, посмотреть, может что новое появилось. – Антон поставил пакет около двери и, не оборачиваясь, протянул Арсению зажигалку, которую позаимствовал у него пару минут назад. Когда Шастун в очередной раз забыл огниво в комнате, Арсений оказался тут как тут, протягивая салатовую зажигалку с белыми буквами "перекресток". Сейчас же, Антон копошился в карманах, пытаясь найти ключ от комнаты. - Будешь там – говори. Проведу тебе тур по самым красивым местам Санкт – Петербурга. – Арсений смеется и Антону кажется, что Сережа был прав и его старый друг просто не успел раскрыться в первую встречу. – Кстати, Антон, ты в Бога веришь? Шастун опешил, перестал искать ключ и медленно развернулся к Арсению. Он уже было хотел отпустить очередную шутку, но осёкся. Его собеседник продолжал улыбаться, но был серьёзен. - Я… я просто. – Антон хотел ответить, он пытался, но не мог. Воздуха катастрофически не хватало, слова застревали в горле, а конечности предательски застыли и не двигались. Арсений смотрел. Это пугало. Возможно, ужаса добавляло отвратительное освещение в коридоре, которое обрывалось на половине пути, а может Антон просто надумывает. Он слышит шаги на лестнице и впервые осмеливается отвести взгляд за спину собеседнику. Антон снова жалеет. Стоит ему разорвать зрительный контакт, и фигура парня напротив тут же начинает движение в его направлении. Не ожидая такого выпада в свою сторону, Антон делает шаг назад и впечатывается спиной в дверь, больно ударившись лопатками. Арсений уже стоит почти вплотную к нему. Антон впервые рассматривает его лицо и, на самом деле, это хорошо получается, ведь оказывается, что у них небольшая разница в росте. У Арсения темные и длинные ресницы, вытянутый задранный нос, светлая кожа. Антон даже назвал бы его… симпатичным? Вы спросите почему он вообще об этом думает? Разве он не был напуган несколько секунд назад? Верно. Но он, блять, и сам хотел бы знать! Возможно, это снисходительное отношение к красивым людям, а может он успокоился, когда взгляд Арсения стал более… презрительным. Да, именно презрительным. Его глаза были прикрыты, брови приподняты, а с губ пропала улыбка. Антон дёрнулся вбок, чтобы рассмотреть шрам на губе парня и тут же осёкся. Из-за слов Сережи пару дней назад, он боялся сделать лишнее движение в сторону Арсения, не дай бог тот что-то надумает. Шастун был уверен - это потому, что он не хотел расстраивать друга. Наверное. Сейчас он понял, что, отчасти, он боялся и своей реакции тоже. Стыдоба то какая, покраснел как девчонка и ведь Арсений это видит. Антон ждет. Ударит? Ладно. Отвернется и возможно выплюнет все внутренности от отвращения? А когда не было! Да даже если сделает вид, что ничего не было, черт с этим Арсением. Только секунду, Антон рассмотрит шрам на левом уголке губ. Такой светлый, что при если не присматриваться, то и не заметишь. Интересно откуда… - Антон, дверь. И Антон очнулся. - Какая дверь? Арсений повернул голову набок и уставился на него удивленно. - Дверь за твоей спиной. Сейчас Сережа придет, а мы все у двери топчемся. - А… да. Подожди, я найду ключ. Не успел Антон нырнуть рукой в карман – перед его лицом сверкнула связка металлических ключей. - Откуда? Арсений улыбнулся и страшно не было уже от слова совсем. - Они чуть не выпали из твоего кармана, пока ты пялился на меня. – Арсений снова смеется, и Антон неосознанно думает, что все нормально, а то, что было недавно… Может он сам это придумал? Наверное, устал и вообще… Причин может быть уйма. Негоже на человека просто так клеветать, если ты сам идиот. Идиотом Антон не был, но очень старался себя в этом убедить. - Я не! – Шастун замолчал. Будет он сейчас оправдываться перед каким-то странным типом. Ха, еще чего! Арсений смеется. Заливисто, но негромко… Приятно? Антону Арсений все еще не нравиться, но черт! Он не может отнять того, что парень хорош собой. Очень хорош. И может лицо у него совсем не кривое, когда он смеется. - А ты кроме «я не» знаешь что-нибудь? – почему-то Арсения это очень сильно смешит. - Арс, ты! – Антон замялся. Да, когда он переживает, то разговаривает односложно. – Вообще с тобой больше разговаривать не буду, нахуй иди, умник блять. Арсений смеется. Антону не обидно, Антон улыбается. Арсений ему все еще не нравится, но Сережа был прав. Первое впечатление было совсем не тем. Комната встречает парней неприятным, но уже привычным желтым светом. Пахнет какой-то сладкой пшикалкой для волос, которую использовал Антон еще утром. Надо было проветрить помещение, но все нет времени, поэтому Шастун решил заняться этим сейчас. Он потянулся к ручке и повернул ее вбок, чтобы полностью распахнуть окно. Ночной ветер резко заполнил пространство, распахнув сквозняком дверь. Арсений захлопнул ее и медленными шагами направился в сторону окна, где стоял Антон. Приятный воздух обдавал кудряшки и неприятно рябил зеленые глаза, отчего на тех выступали слезы. Антон любил ветреные вечера. Не те, когда тебе стоит открыть зонт и ты становишься няней двух баламутов, нет. Ему нравится, когда ветер, как будто, обтекает лицо и волосы. Антон уверен, что ветер делает то, что вода, время и стрижка волос сделать не способны – забирает с собой все воспоминания и хранит их где-то очень далеко, настолько, что твою историю услышат миллионы людей на другой стороне планеты, а ты пройдешь мимо и даже не вспомнишь, что это было «ваше» место. - Но есть на свете ветер перемен, да, Арс?  Арсений стоит позади Антона и смотрит в тоже самое окно. Эти слова застают его врасплох, и он, впервые за последние пару месяцев, удивленно вскидывает брови, а после хмурится и кидает долгий взгляд на Шастуна. - Ветер перемен? Антон разворачивается к Арсению и довольно смотрит на него, облокотившись пятой точкой о подоконник. - Ты серьезно? Это же Мэри Поппинс! - Мэри кто…? - Ну няня, которая всякие волшебные выкрутасы делает, а потом улетает с западным ветром и оставляет двоих распиздяев жить дальше. Да все же в детстве это смотрели! Мне мама даже книгу читала. – Антон самодовольно задрал голову. - Извини, но я не знаю никакую няню с волшебными выкрутасами. Мне такое смотреть не разрешали. – Арсений пожимает плечами. Антон слегка удивлен. Наверное, насмотревшись фильмов и начитавшись дарк-романов, он ожидал, что Арсений никогда в жизни не будет упоминать свое детство и семью, если это не разговор на кухне ночью в слезах и соплях. Шастун не знает, что произошло несколько минут назад, но с каждой секундой Арсений кажется все адекватнее и адекватнее. - Ты опять пялишься на меня? – Арсений хохотнул, скрещивая руки на груди, в ожидании очередного «я не». - Да. Пялюсь. Арсений опешил, Антон мысленно въебал себе по голове. Арсений не нравился Антону. Но сейчас Шастун буквально давал зеленый свет, на секс уж точно. Так ему казалось. Что касается его собеседника… А какая разница, о чем он вообще думает? Антон правда пялился, но если и пялился, то так, без удовольствия, только потому что момент такой был и потому что сосед симпатичный. Короче, в действиях Антона соблазняющего подтекста не было. - Нравится? - Что? – Шастун снова очнулся от потока мыслей. - Мое лицо. - Честно говоря, да. Арсений сначала делает очень серьезное лицо, даже осуждаещее, а потом Антон видит, как уголки его губ дрожат и он, не сдержавшись, начинает хохотать. Шастун улыбается, но продолжает смотреть. - Нихуя себе! – возглас Сережи, которого снесло сквозняком вместе с дверью. – Шаст, окно закрой. - Жарко же. – недовольно тянет Антон. - Только тебе жарко, закрой. – Матвиенко уже готов вступить в битву за оконную ручку. - Ну жарко же! Арс! – закрывая спиной окно, Антон пытается выпросить помощь у Арсения, который отошел к столу разбирать покупки Сережи. - Сережка, оставь окно открытым. Правда же жарко. – Арсений спешит на помощь, даже не поворачивая головы. - Ду ну блять, Арс, ты то куда. Антон смеется, Арсений тихо хихикает, но головы не поворачивает. Львица если и покраснела, то так, без удовольствия… Пиздец короче. Антон может не намекал ни на что и вообще ему все равно, что говорить и делать, а у Арсения тонкая душевная организация, мягкое сердце и придурок этот Шастун. Короче, Арсению Антон понравился. Очень даже.