Вино и жар

      ...Он проснулся с тяжестью в голове, сухостью во рту и ноющей болью во всем теле. Тихо простонав и поморщившись, Телемах сел на кровати, не открывая глаза, и сжал руками голову, пытаясь унять звон в ушах. Видимо, от этого что-то переклинило, и на Телемаха нахлынули воспоминания.

***

      Вино туманило разум. В зале для пира было жарко, душно, в воздухе висел тяжёлый запах вина, костра и еды. Тело постепенно тяжелело, становилось более ленивым и неповоротливым. Пора было уходить отсюда, возвращаться в свои покои, чтобы освежить голову. Ему не нравилось, что его затянули сюда, смешали с толпой, пытались сделать ее частью. Он - не они, он не будет вести себя как животное.       Телемах поднялся и стал протискиваться к выходу из зала. Это было тяжело, тело не особо хотело двигаться, а крупные и не очень фигуры женихов лишь мешали, никто не планировал уступать дорогу. Ближе к выходу стало ещё сложнее - в той зоне сидела компания, которая привлекала общее внимание, вынуждая толпу стягиваться туда. Там сидел Он.       Антиной чувствовал себя центром этого мира, этого зала и этих людей. Он был главным, он был везде, он этим наслаждался, и не скрывал этого. Безумно раздражал, до скрипа в зубах и сбитых о стену костяшек. Будь его воля, Телемах бы разбивал кулаки о это насмешливое лицо, наблюдая, как спадает наглая ленивая ухмылка. Но к сожалению, Антиной не просто так чувствовал себя лучшим. Что в драке, что в споре, он всегда выходил победителем, всегда был на шаг впереди. Отвратительно.       Проходя мимо них, Телемах старался отвести взгляд, не смотреть в центр стола. Однако это не помогало, он чувствовал на себе внимательный, цепкий взгляд. За ним наблюдали, видели каждый его шаг, каждую эмоцию. Еще немного, и Телемах будет уверен, что Антиной видит его мысли. Но в таком случае его бы уже побили где-нибудь в коридоре за мечты о сломанном носе главного жениха...       Да чтоб тебя! Телемах невольно глянул в сторону Антиноя, поймал его взгляд и споткнулся о чью то ногу. В этот же момент на него налетел другой жених, перевернув кувшин. Вся грудь, шея и плечи Телемаха моментально стали мокрыми, вино стекало вниз на пол. В зале резко стало тихо. Все смотрели на Принца, кто-то с тихим страхом, кто-то в напряжении, а кто-то жаждал шоу. Обойдется.       Телемах скривился и тряхнул руками, сбрасывая капли на пол. Молча отсегнув фибулу, он снял верхний слой ткани, оставшись лишь в белом хитоне. Когда-то белом... Хоть верхняя ткань и впитала в себя большую часть вина, на нижние одежды тоже попали темные капли. Телемах радовался, что надел довольно закрытый низ, будто чувствовал, что такое произойдет. Грудь оказалась открыта, но не полностью, а лишь на половину, оставляя обнаженными только руки и все, что выше ключиц. Он невольно повел плечами, когда капля вина скатилась между лопаток по спине, пока не впиталась в хитон. Да, он был прикрыт, но даже так было некомфортно, что на него смотрят. Как на него смотрят.       Но женихам об этом знать не обязательно.       Он медленно, демонстративно вытер рукой шею и стряхнул остатки вина в сторону замершего жениха.       - Смотри куда мчишься, а то в следующий раз этот кувшин окажется у тебя на голове. Неприятная... случайность.       Губы тронула злая ухмылка. Он чувствовал, что чужой взгляд на нем редко потяжелел, стал более тянущим и обжигающим. Ещё немного, и по ощущениям, хитон под открытыми лопатками загорится. Телемах не стал оборачиваться и смотреть на выражение лица, он не стал в принципе что-то ещё делать. Желания устраивать скандал не было, драку - тем более, поэтому Принц бросил грязную ткань на ближайшую лавку и наконец-то вышел из зала.

***

      Телемах приближался к своим покоям. Коридоры были темны и пусты, все женихи скопились в зале, а слуги уже скрылись в своем коридоре, избегая общества пьяных гостей. Он любил эти моменты - когда никого не было рядом, когда он шел куда-то совершено один. В такие моменты получалось представить, что в замке нет чужих, что это все ещё замок его семьи. Когда-нибудь так и будет, он уверен. Когда отец вернется. Или когда он станет немного сильнее...       Оставался последний поворот в царское крыло, когда он услышал шаги позади себя. Лёгкая дрожь по телу, мгновенное напряжение. Не оглядываясь, он знал, кто за ним идёт. Эти шаги он успел запомнить.       - Ты кое-что забыл.       Телемах обернулся и посмотрел на Антиноя. Тот держал в руках грязную ткань и фибулу, насмешливо смотря на принца. Взгляд отметил лёгкий румянец на щеках, излишне блестящий взгляд - Антиной выпил, причем не мало. К сожалению, это не было личным плюсом - даже в таком состоянии он был опасным противником. Антиной знал как пить, он никогда не показывался в состоянии нестояния. Если не знать мелкие отличия, нельзя даже предположить, что он может быть пьян. Но Телемах их знал.       - Нет привычки тащить всякий мусор в свои покои. Я специально бросил это там       Телемах недовольно смотрел на Антиноя, пытаясь понять, что он хочет от него. Главный жених редко искал встречу в уединенных местах, он предпочитал цеплять его в толпе, чтобы моменты насмешки и унижения видели остальные. Сейчас же зрителей нет, так в чем причина его явления сюда?       Антиной усмехнулся, оглядев то, что держал в руке       - Я вообще-то про фибулу. Ткань просто зацеплена за нее, схватил все вместе. Тебе же нравится эта побрякушка, ты часто с ней ходишь.       Он отстегнул заколку и бросил ее в Телемаха. Принц поймал и нахмурился ещё больше. Ему это не нравилось. Действительно, фибула была одна из любимых, подаренных когда-то матушкой. Но почему это знает Антиной...       - Служанки бы потом принесли. Или ты занял их место и теперь отвечаешь за мой гардероб?       Глаза Антиноя опасно потемнели и сузились. Следовало сухо поблагодарить и уйти в свои покои, но Телемах стоял здесь и язвил. Он сам не понимал, чего он добивается. Ведь все закончится опять дракой. Но когда рядом был Антиной, принц не мог молчать, терпеть и сдерживаться. Именно с ним хотелось показывать все свои эмоции на полную.       - Волчонок, не пытайся кусаться, пока зубы не отрасли. Можно было просто поблагодарить. Я ради тебя с пира ушел, оставив друзей и выпивку, а тебе сложно сказать что-то приятное?       Телемах поднял брови и скептично смотрел на Антиноя. В его слова верилось с трудом. Антиною что-то нужно было, иначе бы он не пошел сюда.       - И что ты хочешь услышать? Что я настолько рад твоей жертве, что сейчас же упаду пред тобой на колени и начну причитать искренние благодарности? - увидев, как заинтересованно блеснули глаза Антиноя, Телемах скривился. - Не дождешься.       На лице Антиноя на секунду мелькнуло разочарование, какое бывает, когда мечты и реальность не совпадают. Но это сразу же скрылось за лёгкой ухмылкой и заинтересованным взглядом.       - Простого "спасибо, Антиной" мне бы хватило. Но если у тебя такие желания... Кто я такой, чтобы отказывать Принцу.- и его взгляд медленно прошелся по телу Телемаха.       От его взгляда стало жарко и неуютно. Телемах одновременно хотел, чтобы тот отвернулся, и чтобы продолжал смотреть. Странные, крайне нетепичные для него мысли. Он отмахнулся от них, ссылаясь на вино и усталость. Антиной стоял близко, крайне близко. Это одновременно туманило разум и заставляло стоять в напряжении, ожидания нападения в любой момент. И Телемаху это нравилось. Нравилось провоцировать его, ждать реакцию на каждую острую фразу, доводить до бешенства. Нравилось видеть его живым в такие моменты, срывать его маску любезного жениха.       Телемах сделал шаг вперёд, приближаясь почти вплотную. Антиной был выше, почти на голову, и для разговора вблизи приходилось смотреть вверх. Принц был уверен, что тому это безумно нравилось. А сам Телемах мечтал однажды посмотреть на него сверху...       Он приблизился и по привычке задрал голову, смотря тому в глаза.       - Если я и встану перед тобой на колени..., - он приподнялся, приблизившись к лицу, почти шептал каждое слово. Мелькнула мысль, что их губы близко, что носы скоро столкнутся, а глаза Антиноя стремительно темнели и жадно отслеживали каждое движение. И он наклонился чуть ближе. -...то это будет лишь в твоих мечтах. Либо с целью убить тебя. Выбери сам, что нравится.       Он выдохнул это ему в ухо, благо Антиной невольно склонил голову. Прошептал - и сразу же отстранился, отойдя на пару шагов. Он видел как Антиной застыл, обдумывая его слова, как тяжело сглотнул и напряжённо следил за ним. И ему это до безумия нравилось. Но пора прекращать этот спектакль.       - Возвращайся на пир, к своим пьяным дружкам и чарке с вином. Там тебе самое место.       Он развернулся, продолжив путь в покои и махнул рукой, как на прощание. Телемах чувствовал тяжёлый, изучающий взгляд на спине, и невольно покрылся от этого мурашками. Поворачиваться к Антиною спиной было одновременно страшно и волнующе. В другой ситуации он бы не допустил этого, но сейчас до безумия и дрожи хотелось понять, что будет делать Антиной. Уйдет ли он или завяжет драку за оскорбление?       Его догнали через пару шагов. Схватили за руку, рывком развернули и прижали к стене. Одна рука оказалась задрана и ее удерживали над головой. Вторая рука Антиноя впечаталась в стену в опасной близости от головы Телемаха, и тот сразу же схватил ее в попытке удержать. Так они и застыли, вцепившись друг в друга. Телемах был напряжен, все тело собралось и готовилось к драке, он с вызовом смотрел на Антиноя. А тот возвращал взгляд, полный ярости и чего-то темного, жадного и непонятного. И это что-то цепляло больше, чем все его действия.       Рука, удерживающая запястье, сжалась. Не до боли, но крепко и предупреждающее, что любая мелочь в его сторону обернется полноценной дракой. Антиной склонил голову, приближаясь к лицу Телемаха.       - Нарываешься, волчонок. Нравится ходить в синяках и ссадинах? Ты делаешь все, чтобы нарваться на драку, но сам ничего не можешь. Слишком много слов для принца, который не может защитить даже себя и свою мать, не говоря уже про свою страну.       Гнев накатил волной, зубы сжались, а рука с силой дернулась в попытке выбраться, но ее лишь сильнее прижали к стене. Телемах злобно смотрел на Антиноя, мысленно представляя, как бы он его избивал, медленно, смакуя каждый удар. Как бы он его казнил, разорвал на куски, доказывая, что он сильнее. В груди разливалось горькое сожаление, что это невозможно.       - А ты только и можешь, что избивать более слабых и чувствовать себя лучшим из-за этого. Я лучше уйду от тебя в синяках, чем соглашусь с тем, что ты лучше меня, и буду терпеть твои выходки.       Из-за вина контролировать эмоции было куда сложнее. Хотелось высказать ему все в лицо, хотелось посмотреть, как его лицо потемнеет от гнева, когда он услышит его правду. Хотелось вывести Антиноя из себя и посмотреть, что он будет делать. И будущие синяки того стоили.       Телемах наклонился вперёд, стремительно приближаясь к Антиною, и цедил слова ему в лицо.       - Можешь бить меня сколько тебе угодно, можешь наслаждаться своим главенством. Однажды я стану сильнее и тогда отвечу тебе за каждое твое слово. И на коленях стоять будешь уже ты, где тебе и место. Ты же мечтаешь увидеть меня под собой, верно? Сломленным, податливым, слабым... Вот таким ты и будешь внизу, когда придет мое время.       Антиной сжал его челюсть, прижимая к стене и сам наклонился. На удивление Телемаха, злость в его глазах пропала, полностью утонув в чем-то другом. В том, что Телемах не понимал. То, что было темным, жадным, изучающим и что стремилось к нему.       - Как тонко ты угадываешь мои мечты... Ещё немного, и я подумаю, что это твои желания. Признайся...- Антиной склонился чуть ниже, почти вплотную к лицу, и хрипло прошептал. - ...тебе так нравится выводить меня на эмоции?       Телемах сглотнул, утопая в темных глазах. Близость, шепот, горячее дыхание с запахом вина на его губах. Голову снесло окончательно, иначе он не знал, как объяснить то, что произошло дальше.       Телемах облизнул засохшие губы, видя, как глаза Антиноя опасно блеснули, и шепнул ему в ответ.       - Безумно...       Это стало последней каплей в терпении Антиноя. Он крепче сжал челюсть Телемах и резко накрыл его губы своими. Жадно, горячо, будто давно хотел этого. Вино ударило в голову Телемаха, все мысли ушли на задний план, оставив только ощущение горячих губ. Он ответил, с не меньшей жадностью. Даже тут они соревновались, не желая уступать друг другу. Одна рука Антиноя оторвалась от стены и легла на затылок Телемаха, сжимая волосы и притягивая его ближе. Вторая отпустила запястье принца и вцепилась в талию, прижимая ближе к горячему телу. Телемах скользнул руками на шею Антиноя, повторяя его движения. Одна - в волосы, сжимая, перебирая между собой редкие косички, наматывая их на пальцы и оттягивая. Вторая - на спину, царапаясь и хватаясь за ткань хитона. Телемах прикусил губу, до крови, сразу же слизывая. Вкус крови на языке, вкус Антиноя...это доводило до сумасшествия. И не только его.       Антиной вздрогнул от укуса, крепче сжал его, с силой прижимая к стене, и углубил поцелуй. Его язык проник внутрь, пробежался по зубам, легко мазнул по небу. Телемах не отставал, их языки сплелись, словно в драке, не желая уступать и проигрывать. Они крепче сжимали друг друга, цепляясь, прижимаясь. Поцелуй затягивался, оба задыхались, но никто не желал отстранятся первым. Разум утопал в жаре, эмоциях, от недостатка воздуха каждое движение воспринималось ярче, острее, на грани. Они оба прижимались друг к другу, ловля чужое дыхание, будто умрут, если отпустят другого. Это была жажда на новом уровне, зависимость. И оба попали в эту ловушку.       Когда в глазах уже темнело, Антиной отстранился. Совсем чуть-чуть, все ещё слегка касаясь его губами, но давая отдышаться. Он и сам дышал глубоко и часто, смотря на раскрасневшееся лицо Телемаха жадным взглядом. В сумраке коридора потемневшие глаза выглядели почти черными, но их блеск был прекрасно виден. Телемах завис, смотря в эти омуты, утопая, понимая, что он попал в ловушку и не хотел из нее выбираться. А Антиной, выравнивая дыхание, рассматривал лицо Принца. Эти яркие голубые глаза, которые так же блестели в полутьме, почти светились. Покрасневшие щеки, чуть опухшие губы, который сейчас были приоткрыты и жадно глотали воздух. Губы, чуть влажные, блестящие и приковывающие взгляд сильнее, чем что-либо.       Никто не мог сказать точно, кто первым потянулся навстречу. Но они снова слились в поцелуе, куда более медленном, но таком же жадном. Это было уже не яростное противостояние, а растягивание удовольствия, изучение друг друга, наслаждение мигом. Телемах крепче вцепился в плечи Антиноя, ноги почти не держали. Рука мужчины сдвинулась с талии, скользнула по спине, пальцы пробежались по позвоночнику, будто повторяя путь той капли. Телемах чувствовал запах вина, пряности и что-то ещё, какой-то личный, терпкий, манящий. Его запах. Хотелось уткнуться носом в шею, раствориться, стать частью этого желанного, внеземного чувства. И он прижимался крепче, скользя по губам, слегка их прикусывая и чувствуя укусы в ответ.       Телемах смутно помнил, как они сдвинулись с места. Как дошли до его покоев, все время останавливаясь у стен и углов, прижимаясь друг к другу и продолжая поцелуи. Совсем не помнил, как оказались в спальне, но помнил как прикосновения стали крепче, поцелуи жарче, а одежды становилось все меньше. Как он снимал с плеч Антиноя хитон, отбрасывая в сторону его грубо вырезанную заколку. Как Антиной стягивал его пояс, разворачивая ткань. Как тот застыл, впервые увидев обнаженное тело Телемаха. Как рассматривал его, жадно, с восхищением. Помнил, как Телемаху надоело ждать и он сам притянул его обратно к себе, вовлекая в новый поцелуй и падая на кровать.       Воспоминания перемешались, мелькали разные образы. Вот губы Антиноя переходят на его шею, целуя и прикусывая, оставляя свои метки, а Телемах лишь зарывается пальцами в его волосы и притягивает ближе,откинув голову в тихом стоне. Вот горячие руки мужчины касаются его бедер, с каждым разом всё выше, поглаживая и сжимая. Вот его собственные ладони скользят по телу Антиноя, царапая грудь, спину, оглаживая шрамы и спускаясь ниже, к поясу. Как он закидывает голову, вцепившись в Антиноя, когда чувствует пальцы, теплые и влажные от масла. Как особо громкий стон срывается с его губ, когда пальцев уже несколько... Антиной впитывает его, накрывая губы поцелуем, скользя рукой по телу, пока пальцы медленно двигаются. Ещё один стон, уже разочарованный и недовольный, когда пальцы исчезают. И сразу же крик прямо в губы Антиноя, когда он входит в него. Медленно, продолжая растягивать, давая привыкнуть к размерам. Новый поцелуй, новые поглаживания, и лёгкие движения, которые увеличиваются в скорости и силе с каждым ответом Телемаха. В какой-то момент он сам уже двигался навстречу, усиливая, желая большего. И Антиной слушался его, покорно исполнял каждое желание. На особо резком движении Телемах, уткнувшись в плечо мужчины, укусил его, сразу же лизнув, будто извиняясь. Его сжали крепче, темп увеличился. Громкие стоны Телемаха смешивались с тихими Антиноя. Принц выгибался, закидывая голову, стонал его имя в мольбе. А тот целовал, кусал, изучал каждый кусочек желанного тела. Наклонялся, подбирая угол, от котого у Телемаха перехватывало дыхание, замедлялся и заново набирал темп, губами собирая новые стоны. Они оба утонули в это пучине, и никто из них не хотел даже пытаться выбраться...       Телемах не помнил как все закончилось. Лишь обрывком воспоминания было, как они оба уткнулись в подушку, пытаясь отдышаться. И как Телемах провалился в сон в чужих объятиях, слыша хриплый шепот, но не разбирая слова.

***

      Голова трещала, воспоминания накатывали, вызывая смущение, злость и что-то непонятное. Секундное осознание - и Телемах распахнул глаза, оборачиваясь. Так и есть, Антиной лежал рядом, обняв подушку и уткнувшись в нее лицом. Принц в растерянности дернулся в сторону, натягивая одеяло и чуть не упал с кровати. Мужчина пошевелился, приоткрыл один глаз и посмотрел на Телемаха мутным от сна взглядом.       - Куда ты в такую рань мчишься, волчонок? - он зевнул и обратно уткнулся в подушку. Пара секунд, и Антиной резко поднимает голову, смотря на Телемаха уже осознанным взглядом, в котором смешалось искреннее удивление, шок и что-то, похожее на испуг. Они молча смотрели друг на друга, взъерошенные, сонные и ничего не понимающе. По взгляду было понятно, что Антиной тоже вспомнил все, что произошло накануне. Неожиданного его пробирает на смех, сначала слегка, а потом он уже не сдерживает его и утыкается в подушку, и в открытую хохочет, лишь усиливая непонимание Телемаха. И это раздражает.       - Хватит ржать, как конь! - в Антиноя летит подушка, от чего он прекращает смеяться и приподнимается на локтях. Широкая улыбка не сходит с лица, а глаза сияют весельем и чем-то ещё.       - Боги, если я бы знал, что все закончится этим, я бы пригласил тебя на пир куда раньше - тихий смешок, и в Антиноя летит вторая подушка.       Телемах недовольно фыркнул, находясь в взвешенном состоянии. Смущение, непонимание и злость смешались, он сжимал одеяло руками и пытался успокоиться. Антиной, видя это состояние, приподнялся и потянулся к нему. Принц отскочил, вставая на ноги и сразу же пошатнулся. Боль стрельнула все тело, ноги подогнулись и он опустился на пол, держась руками за кровать. Антиной показался рядом, лег на край и положил подборок на руку, задумчиво и весело смотря на принца.       - Аккуратнее, волчонок, а то меня ещё обвинят в смерти принца, оно мне надо?       Телемах скривился и метнул злобный взгляд на Антиноя, но не пытался встать, переживая вспышку тянущей боли в теле.       - Не дождешься. Если обвинят тебя, придется объяснять, как ты оказался в моей спальне, а это будет крайне трудно сделать.       Эта фраза вызвала новый смешок, и Антиной наклонил голову, наблюдая за Телемахом. Его глаза были странно веселыми, мягкими. Там не было гнева, желания ударить или насмешки, к чему привык Телемах. Лёгкое веселье, нежность, теплота. Непривычно, но внутренне Телемаху нравилось, что на него так смотрели. Он завис на новой попытке встать, утонув в этом взгляде.       Антиной вздохнул с напускной тяжестью и рукой помог Телемаху встать, резко потянув его на себя. Но не до конца рассчитал силу, и в итоге оба повалились на кровать. Телемах навис сверху, упёршись руками по обе стороны от головы мужчины, и удивлённо смотрел на него сверху. Внутри мелькнула подлая мысль, что Антиной снизу выглядит крайне хорошо, и от нее никак не получалось избавиться. А тот смотрел таким же удивлённым взглядом, явно не ожидая такого поворота, но удивление быстро сменилось весельем.       - Я начинаю привыкать к твоему взгляду, полному непонимания. Все утро им любуюсь...       Взгляд Телемаха осматривал лицо Антония, остановившись на губах. Они были сухими после сна, и это цепляло взгляд, даже бесило. То, что было ночью, не скрыть, и им придется что-то делать с этим. Просто взять и забыть не получится, он уверен в этом. А раз так, то ему нет смысла сдерживаться.       - Отвыкай, это редкий случай.       И его губы накрыли рот Антиноя, смазанно стирая эту сухость.