срыв

Макс сидел в кромешной тьме, слушая чужое дыхание. Леклер дышал слишком быстро, будто только что пробежал марафон. Не то чтобы Макса это хоть как-то волновало, но он всё же решил сделать первый шаг и спросил: — Почему ты плакал там, в комнате? Почти шепотом спросил Макс, но ответа он не получил, лишь услышал, что Леклер перестал дышать. Макс понял, что его проигнорировали, и решил спросить ещё раз, как вдруг он услышал всхлип: — Шарль? Спросил Макс, но ответа так и не последовало.Только через минуты от ответил. — Отец болен... Тихо сказал Шарль, от чего сердце Макса сдавило при упоминании отца. Отец Леклера был очень хорошим человеком, явно лучше, чем его собственный. — Мне жаль... Я могу помочь? «Блять, что я несу?!?» — подумал Макс про себя. «Чем я ему помогаю? По головке поглажу?!?» «Сука, я дебил...» — Чем? Тебе-то какое дело до меня и моего отца? У тебя есть свой отец. Макс от этих слов остолбенел. Он молчал минуту и только потом заговорил: — Да, у меня есть отец, но родство ещё не делает нас семьёй. Этот человек, который пытается слепить из меня чемпиона,он строит из себя хорошего учителя и отца,но получается это у него очень хреново... Медленно говорил Макс, и его сердце сжималось из-за воспоминаний из детства, когда он не хотел снимать шлем, потому что думал, что отец снова начнёт его бить, как после неудачной гонки отец оставил его на заправке. Воспоминаний было море, но не было ни одного хорошего... — Мой отец тоже учитель, и иногда он тоже забывает про слово «мягкость». С вызовом сказал Шарль, пытаясь доказать Максу, что не одного у него есть проблемы. От такого заявления Макс просто замер: — Не сравнивай своего отца и моего. С тихой яростью проговорил Макс, прекрасно понимая, что Леклер просто ещё никогда не видел его отца в гневе. — У нас с тобой не одна и та же ситуация в семье, мы разные. Этим словами Макс поставил точку в разговоре. Прекрасно понимая, что если он продолжит, придётся ослушаться Норриса и несколько раз вмазать Леклеру.По ощущениям они молчали где-то минуты три как вдруг Шарль сказал: — Да, мы разные, но почему тогда так похожи? Тихо спросил тот, будто спрашивал не только Макса, но и самого себя. — Я... я не знаю. Ответил он, не понимая, к чему это говорит Леклер. Как вдруг он услышал ещё один всхлип, и ещё, и ещё. У него больше не оставалось сомнений: Шарль Леклер, его заклятый враг, которого он ненавидит, сейчас сидит с ним в тесном шкафу и плачет. Дальше всё произошло как в тумане, так как иначе Макс не сможет объяснить. Он притянул Шарля к себе и просто обнял. Это было простое дружеское объятие, в котором нуждались оба. Сначала Шарль пытался вырваться из этих странных объятий Макса, но тот сказал: — Сиди. Тебе это тоже надо. Под этими словами «тебе это тоже надо» он подразумевал возможность выплакаться, выпустить всё, что накопилось. Леклер так и поступил: он просто раскис в объятьях Макса и тихо плакал ему в плечо. Ферстапен сам не понимал и не знал, зачем начал гладить Шарля по голове, как только он осознал, что делает, резко отдёрнул руки и отодвинулся от Шарля. Тот был рассеян от того, что только что он плакал в плече Макса Ферстаппена, а сейчас тот говорит ему: — Ничего не было здесь. Понял? Резко и грубо бросил Макс. Шарль не успел ответить, как двери шкафа распахнулись. — Оооо, прекрасно! Все живы и без синяков! Радостно воскликнул Ландо. Макс не теряя и секунды выскочил из шкафа и быстро убрался из комнаты, пока Норрис был поражён такими действиями Макса. Леклер воспользовался этим моментом, пока Ландо не смотрел на него, и быстро вытер слёзы с лица. — Чего это с ним? Вы что, опять поссорились? Спросил Норрис, поворачиваясь к Леклеру. Тот вышел из шкафа и только сказал: — Нет. Ничего не было.