telling secrets to a daisy

      Если спросить Джонхана насчет современной проблемы жилищного вопроса во многих странах, то он скажет, что скоро мыльный пузырь лопнет, и настанет ситуация равноценная кризису 2007 года в США. Если попросить Джонхана ответить на вопрос, почему персонаж Калиста доминировала профессиональную игровую сцену в игре League of Legends, то он скажет, что это потому что персонаж предоставляет игроку на нижней линии комфортные условия скалирования, агрессивную начальную игру, возможность иметь синергию со вторым игроком-саппортом на линии, да и вообще вы её видели?       Но если спросить Джонхана почему выбор развлечения группы в один какой-то день в их квартире с Сынкваном пал на разыскивание на каком-то сайте историй, которые были написаны их фанатами, то он ничего не ответит. Он знал, что это за сайт, но не захотел останавливать Чана, который упёрся руки в боки, требуя пойти именно на archive of our own, даже не asianfanfics.       Не то что бы кто-то из них не знал о существовании бизнес модели, которая заставляет их упоминать других участников в любых их действиях, потому что людям нравится видеть какую-то пару вместе, — ибо сам Джонхан не считал себя жертвой пеперо игры на их фансайне, — он очень даже осознал некоторые чувства в себе, когда это произошло. Теперь перед ним сидели Чан и Сынкван на диване и по ролям зачитывали историю, где почему-то каждый участник представал личностью из Шрека. Минхао негодовал, почему ему досталась Фея-крёстная, потягивая из чашки расписной газировку. Чан радовался тому, что его наконец-то добавили в историю, потому что, судя по его и сынквановскому расследованию, есть какое-то подозрительное распределение пар, и места ему там не находилось. Джонхан иногда позволял себе читать загадочные блоги на Naver или открыть Twitter с неофициального аккаунта, однако не решался тыкать определенные хэштеги, которые выводились в ассоциации с брэндом-группой seventeen.       Творчество фанатов по большей части должно оставаться в реалиях видения фанатов, и точно не конкретно перед самими участниками. Сынкван правда испытывал невероятную радость, зачитывая диалоги своего «я» из фикшена, где ему дозволено было ругаться благими словами и препираться с Чаном (Джонхан и остальные недоумевали: разве они этого не делают итак?).       — О, стой, пролистни выше, — остановил Чан Сынквана, вжимаясь щекой в плечо его и пытаясь прищуриться на экран чужого айфона, — Смотри! Здесь рейтинг E у истории, мы такие ещё не читали.       — А кто там фигурирует? — скептически начал Минхао, поглядывая вокруг на всех, ибо его травмировала история пару часов назад, где он узнал, что такое тэги MCD и au!HungerGames с ним в главной роли.       Сынкван нажал на историю и начал зачитывать имена, будто бы в армии отчёт:       — Чхве Сынчоль. Юн Джонхан. Хон Джису.       Сынчоль оказался несказанно рад услышать собственное имя, аж локти на колени положил и вперился глазами в Сынквана, ожидая последующие слова.       Правда Чан бегло елозил глазами по всем троим и губы кривил не то в улыбке, не то в гримасе полного осознания тотального пиздеца.       — И что там за тэги? Про что история? — вклинился Джису, рассматривая участников истории с невинным выражением лица.       — Мы же уже знаем, что такое омегаверс, да? — спросил Сынкван и получил утвердительный кивок всех, кроме Хансоля, который словно пытался вспомнить логику такого жанра. Через момент иллюзорная лампочка загорелась около его головы, и он тоже кивнул. — Так вот, тут омегаверс, — Сынкван опустил взгляд, чтобы рассмотреть тэги дальше, и побледнел на пару тонов в зарумяненном ранее лице. — Давайте не будем… читать… эту историю… — он отодвинул телефон на расстояние вытянутой руки и моргал 20 морганий в ноль секунд, что скорее всего нездраво.       — Да что там такого-то? Мы уже слушали про то, как Мингю был боссом мафии, который всех девочек отлюбил, а потом влюбился в ботана и узнал о себе многое, — махнул рукой Джонхан, придвигаясь на диване к Сынквану, облепив другое его плечо собственной щекой. Прищурившись на текст тэгов, Джонхан повел бровью вверх, криво уголок губы подняв в язвительной ухмылке. — Да ладно, и это все? Омегаверс и исторический сеттинг? Боитесь старости прошлого?       — Не читай дальше, — шипит на него Сынкван в момент, когда Чан говорит: — Читай дальше.       Мелкий текст после тэга «AU» привлёк внимание Джонхана, оттого он и завел свою шарманку чтения тэгов дальше, выговаривая слова последующие там далее нарочито заумным тоном.       — Щенки? Как, типа, собачьи? — спросил Джису после того, как Джонхан зачитал перечень словно ветеринарной лексики. — Причем тут узлы? Морские?       — Дай мне телефон, я проведу расследование, — спокойно заверил Джонхан, и принялся в одиночестве читать на телефоне Сынквана, уворачиваясь от заграбастых рук Сынчоля, которому опять нужно поныть, мол: «Я же там тоже есть! Читай вслух! Мне интересно!».       Если в физическом мире у Джонхана даже мускул на лице не дрогнул, пока он пялился в светлый экран телефона и осознавал буквы, то в мозгах он издавал различные нечленораздельные звуки.       Ну и накой Сынквана да Чана понесло читать рейтинг Е? К Джонхану если обратиться и поинтересоваться ситуацией теперь, то скажет, что господи спасибо. Они ведь могли наткнуться на что-то похуже, чем тройничок в омегаверсе. Понять линию логики омегаверса, щенков и узлов не составило чего-то сложного. Ситуации сложности однако добавляли невероятно странные и запутанные чувства самого Джонхана к одному из участников этого сомнительного тройничка. Сынчоля-то в неведении держать следует, ибо он не оправится от знания, что ему в истории была уготована роль омеги, а вот с Джису как-то… неправильно всё. Ещё начиная с дебютного времени Джонхан нашёл в себе до истерик и язв на сердце желание быть с Джису как можно ближе. Если у Вернона и Сынквана это отчасти было влиянием извне — компания решила, что им следует быть одной из «пар», — то у Джонхана это истинно собственное. Ему просто хотелось быть с Джису, или быть Джису, а может Джису просто хотелось. Поэтому читать с большой буквы порнуху с виновником его внутренних переживаний стало катарсисом. Подобных чувств к Сынчолю у него никогда не было, и оттого вот его видеть в таком амплуа — как молотком по коленке; он любит Сынчоля, но как человека, которому периодически хочется по лбу дать, чтобы знавал когда руки распускать надо, а когда не надо, и заставить делать всё за себя, потому что пусть выслуживается, раз это чешет его больно прямолинейную маскулинность и эго.       — И… как? Нормальная история? — улыбался Джису Джонхану, который в ответ лишь натянуто отзеркалил улыбку, косясь глазом на письменного Джису, которого и тут, и там, и везде показывали в разных позах, а перед ним реальный Джису ждет адекватного ответа, после которого Джонхана не линчуют и не убьют стулом с порванной тканью на спинке.       — Да?.. — дочитывал он сцену в личных покоях придворного шамана: этим шаманом таки оказался Джису, королевским высшим стражем Джонхан, и советником императора — Сынчоль, — У них хэппи энд. — выдал неправдоподобно-высоко Джонхан, лыбясь во все зубы, механически, словно заведенный шкатулкой на ключике.       — Так причем тут щенки? Я хочу почитать про щенков… — надул он губы, вертя кольцо группы на мизинце.       "Да я напишу все истории про щенков лично для тебя,” — хотел сказать Юн Джонхан с уверенностью письменного Джонхана, от которой все в ноги ему падали, но ситуации вообще разные. Однако лампочка просветления зажглась теперь у Джонхана у лба. Он ведь действительно может написать все эти истории про щенков. И раз уж есть шанс, то отвести душу (и кое-что другое).

***

      Джонхан может считать себя гением мысли и предположительно слова письменного, потому что умудрился стать относительно популярным автором работ в фандоме собственной же группы. Как ему это удалось? Вполне легко, ведь у него есть базис в виде инсайдерской информации и неиссякаемого потока желаний, которые как-то нужно вылить в мир. У него два аккаунта: yeonyeon и reinjj, где на первом он проживает жизнь двадцатилетней фанатки группы и любительницы юнита Юн Джонхана и Хон Джису, а на втором выпускает демонов (и кринж сущности своей) и пытается не спалить свой IP адрес компании, потому что порой занимается бэттингом историй на вайфае в кафетерии Hybe, хлопая нервно ноутбуком перед девочками из Le Sserafim, что приходят попить кофе и поболтать с ним. Испытывает ли Джонхан каверзные и противостоящие друг другу чувства насчет внедрения в личную жизнь человека, с которым он прожил достаточное количество лет вместе, а также неприятный осадок от того, что использует человеческий реальный образ, дабы поласкать собственное эго и задаться вопросом «а что, если?»...       Нет, наверное. Джонхан испытывает разное и ему просто хочется. А ещё у него слабое сердце по отношению к Джису. И Джису слишком красивый. Пожалейте Джонхана, у него проблема в реальности ходит и маячит, как метроном, палку которого отломать хочется. Фикшен позволяет ему не прыгать при любом удачном случае на Джису и окончательно и бесповоротно изменить траекторию их жизни и группы тоже, правда Вону и Чану это никак не помешало. Он слышал их разговоры во время игр в League of Legends к сожалению.       Если yeonyeon представляет собой кофешоп AU и отсылки на ромкомы, то reinjj коронуется коннесёром Explicit. Всегда ли в Джонхане были какие-то странноватые замашки с эротическим содержанием? Он вроде бы среднестатистический мужчина со среднестатистическим половым поведением. Это Джису всё виноват, всё из-за него.       Подписчики yeonyeon быстро просекли фишку со вторым аккаунтом и удивились такой разносторонней личности, потому что днем писать милующихся и боящихся чмокнуть друг друга, а ночью в три часа оставлять в мире ao3 порно с определенными тэгами — это надо уметь. Джонхан умеет, правда похвастаться кому-то не может. Сынкван возможно и поймет, но проболтается, а это сулит фиаско. Джису пулей будет вылетать от Джонхана подальше и в полицию уйдет. А может быть, это всего лишь проекции Джонхана, и он просто боится всего на свете.       Извращенцем кличить будут, ох боже! Нужно деликатнее относиться к этой ситуации, даже если нутром Джонхан иногда думает, что Джису его спокойно примет (за минусом эротического фанфикшена, ибо клеймо извращуги): ведь ему кажется, что Джису тоже изводится странными чувствами по отношению к нему. Приходит в их с Сынкваном квартиру и готовит еду на всех, но все равно притаскивает дополнительные ингредиенты для любимых блюд Джонхана. Даже чертовы макароны-спагетти, которые обоим надоели уже год как, а все равно едят их оба, пялясь друг на друга в темноте малёхой кухоньки квартиры, пока Сынкван на диване подпрыгивает от радости и пищит школьницей-фанаткой, смотря женский волейбол по телевизору. В краске Джису теряется, когда не на камеру Джонхан улыбается ему в мягком свете гостиной его личной квартиры.       Есть у Джонхана предположение, что это все наигранное его же мозгом и ему стоит сходить подышать воздухом свежим и потрогать пальцами зеленую траву, а не витать в облаках возможных-невозможных отношений с Джису. Но иллюзия обмана и буквы позволяют ему хотя бы на чуть возрадоваться возможному исходу событий. И ночи коротать со звёздами за веками, что тоже кстати.

***

      Первая работа Джонхана на своем втором аккаунте, еще не перешедшем в отдел, где главные преступники в тэгах виднеются, вот они, слева направо: удушение, дакрифилия, препирательства, что являются прелюдией, была среднестатистической для читателя, однако изменившей тогда Джонхана в реальности. Пара грамматически неправильно составленных предложений и сломанный мозг насчет образа Джису-”душа моя”-Хона не помешали ему вытянуть в документ электронный изливающееся эмоциями сердце. Коротенькой вышла история, драббл, эпизод из жизни, который запомнился ему самому; маячащее нечто бельмом, отравляющее здравый смысл, намекая на нечто большее.

***

      «…Джонхан пытался прижать дверь как можно нежнее, чтобы электронный замок не запищал свою песню на погруженную в сумрак прихожую. Тускловатый свет, вырывающийся из прохода на кухню, заставил парня застопориться на мгновение. Сынквана ещё несколько дней не будет в квартире: занят на Чеджу с родней и обещал позвонить, если будет в аэропорту. Остальные участники их большой группы вряд ли захотят распластаться на пожухлом диване их квартиры, да и терпеть Джонхана один на один, когда он устал, вряд ли кто горит желанием.       Зайдя всё ещё в лакированных ботинках, которые не потрудился даже снять, Джонхан увидел Джису, что спиной прижался к скромному островку-фасаду, разделяющему кухонное место и обеденное. По-домашнему одет он: пижамные штаны в клеточку от комплекта вроде бы Сынквана, растянутая рубашка, все там же на месте родное и неизменное кольцо группы, да браслетик, который он сделал себе. Джонхан помнит где его браслет: тот, что с белым слоником и ромашкой. В позолоченном маленьком сундучке, безделушке с какого-то антикварного магазина лежит. Заветное сокровище.       Сам Джонхан выглядит по иронии максимально не домашне. Что-то заставило его вырядиться и намарафетиться также, как было в один парижский показ одного из популярных домов моды, который он репрезентирует. Черные тона, блейзер-мундир, строгие штаны с остроносыми туфлями и иллюзия мокрых волос с акцентирующим «темно-нюдовом» макияжем. Его визажист гордилась своей работой, правда не понимала… зачем ему это в нерабочее время. Пути айдола неисповедимы.       Джису обернулся и не наигранно прошелся оценивающе по фигуре, слегка объятой светом, и потом пялился на чужое лицо полноценные десять секунд. Джонхан не задумывался о конкретике, но предположил промежуток, пока сам считал свои вздохи.       — Ты с каких-то съемок? — как-то резко спрашивает Джису, словно выбиваясь из транса.       — Нет. Просто образ понравился, решил пофоткаться сам, — образ понравился не ему, а Джису.       Искренность радости в тех сообщениях после выхода GettyImages в свет нанесла непоправимым урон Джонхану, оттого он обсессивно прикидывал, что если повторить, то можно как-то улучшить свои шансы в возможном исполнении своих желаний. Юн Джонхан ощущал себя райской птицей, что хохлится и оперением кичится перед своей желанной половинкой, которую очень нужно в скором порядке заворожить. Невероятные сравнения, конечно, ведь мозг влюбленыша с дамокловым мечом возможного отказа над сердцем на большее не смог.       — Я… бегал просто, и забрел в ваш район. Не хотел в метро добираться обратно, поздно как-то, — неумело врал Джису, почёсывая ткань футболки у плеча. Джису бегает, да, но это занятие Джонхана и Сокмина в основном. Джонхан теперь начал смотреть на него в своём некоем трансе, решаясь проигнорировать сказанную ложь, чтобы сложить пазл в голове. А вдруг Джису пришёл ради него? Просто надеялся заскочить и увидеть: вдруг Джонхан заигрался в телефон или ноутбук, вдруг умудрился не заснуть в первые двадцать секунд полной тишины и темноты. Подобные мысли подогревали постыдное желание признаться просто по максимуму. Может уроненная им обоим на ладони ночь скрасит углы правды и оставит приятный блюр нереальности, где каждый расскажет потаённое и точно также каждый смирится с этим, возрадуясь полному исполнению потаенного.       Джонхан прислонился спиной к перегородке-фасаду рядом с Джису и сложил руки на груди. У плеч соприкасался дорогой материал блейзера цвета смоли и нежная, растянутая ткань футболки. Пальцами Джонхан в зеркальном отражении водил по руке своей, пытаясь хоть как-то их пристроить: не то от волнения, не то от возбуждения. Джису опустил взгляд и достал откуда-то с правой стороны перегородки пачку сигарет и протянул Джонхану, отгибая бумагу, вычленяя единственную папиросу. Джонхан опустил взгляд на тонкую никотиновую палочку и склонил голову в заинтересованности, исподлобья рассматривая Джису.       — Я знаю, что ты куришь.       — Сынкван убьёт меня, когда узнает, — забрал он сигарету и оставил её просто между губ, еле удерживая, опустив также взгляд вниз. Ботинки-то неплохие, жмут немного. Глупые мысли не о том, когда Джису стоит рядом и пахнет тонким и приятным своим парфюмом, название которого Джонхан вечно забывает. Бренд только помнит: Jo Malone. — Как давно знаешь?       — С того момента, как ты взялся за сигарету первый раз, — после тура Ode to You. — Джису убрал пачку, теперь уже вставая перед Джонханом. Мягкие тапочки оранжевые к черным ботинкам, квадратик абстракции к идеалу абсолютной доминации единого цвета. Джонхан старательно игнорирует то, что рука Джису дрожит, когда он пытается зажечь зажигалку за язычок. Джису огня не боится — так чего же трясется?       Мгновение спустя он таки зажигает пламень и подносит к сигарете, не поднимая взгляд на Джонхана. Просто стоит, словно с мыслями собирается. Краем глаза мужчина замечает, что Джису готовил себе поесть: рис и овощи. А также приготовил дополнительную порцию, словно ожидал Юна домой, как блудного завсегдатая баров и клубов. Джонхан стеклянно пялился перед собой теперь, и потянулся к ручке окна, чтобы открыть в верхнем режиме и впустить воздух. Сынкван ведь действительно убьет его, ибо юноша не знает, чем травит себя Джонхан помимо американо и нездравых четырех часов сна. Курение его подкосит окончательно, а потом он прибьет Юна веником, ссылаясь на то, что вся квартира провоняла дымом. Особенно их диван. Свежий хладный воздух ночи окатил каждого, и Джису словно вселил дух в свое тело обратно, переставая выглядеть статуей. Он мягко, будто бы пытаясь не спугнуть, вытянул сигарету с губ чужих, небрежно туша её о шершавый фасад стола. Логику действий он объяснит когда-нибудь позже, когда прилив эмоций останется мирной гладью, а не морем штормовым.       — Я ведь даже затяжку не сделал… — моментальная реакция пронудеть у Джонхана как инстинкт, но он моргнул на такое же удивленное как и у себя лицо Джису, а потом понял, что сигарету заменили мягкими и тёплыми губами. Безразличие бумаги с дымом против ясности намерения морской соли с шалфеем. Теплота чужой ладони на его и аллюр сбывшейся мечты. Какой завораживающий дуэт».       В реальности же Джису просто потушил сигарету о стол, пробормотал что-то про «Сынкван тебя выгонит с квартиры, не кури на кухне», и сбежал в комнату Бу, заперевшись на замок, словно прятался от неисправимого действия. Джонхан прокусил тогда губу до крови и сжал в непригодность пачку сигарет в руках, ничего не понимая. Он видел отражение своих же эмоций ярких в глазах карих, надеялся на что-то живое и осязаемое. Обсессивность разгадывания действий Джошуа по отношению к нему привела его к эскапизму. В истории написанной рукой его всё вышло так, как должно случиться, а не так, как вышло по итогу. Для читателей на сайте тэг «getting together», для Джонхана в жизни — зигзаг-раскол в зеркале. Не видел правда Джонхан отражение потом разбитое, что показывало прижимающегося спиной к двери Джису, съехавшего вниз и ладонями закрывающего глаза, где судорожно вздыхал он, боясь выронить жалкий всхлип в мир, ровно как и слезу.

***

      — Сынкван. Подь сюда, — ровным голосом, насколько может позволить себе Джонхан, подзывает паренька, что снуёт по квартире и моет пол, слушая в одном наушнике какую-то гёрл-группу. — Дело есть.       — А? Чего такое? — он оставил волшебную швабру у дивана, и присел за стол к Джонхану, закатывая глаза на дырку на стуле. Когда они уже поменяют их? Стримы вести стыдно!       — Ты выбрал, что мы на следующей сходке любителей фанфикшена читать будем? — заговорщически начинает Джонхан, слегка косясь на ноутбук, где открыт GoogleDocs. Раз Джонхан гений писательской мысли, то и мастер плести паутину пиздежа он горазд, поэтому план достаточно хороший. Но это если спросить Джонхана, а спрашивать его о чём-то — так как козе пятая нога.       — Нет? Этим обычно занимается Чан теперь. — Сынкван положил подбородок на раскрытую свою ладонь, рассматривая круги под глазами Джонхана. Он и сам по себе достаточно бледный и болезненный, ибо образ рабочий, но сейчас вообще ужас. — А что…?       — Я нашёл нам идеальное чтиво. Презентую. — он повернул ноутбук к Сынквану и сложил пальцы в замочек, и чуть ли не под нос себе их сунул, ещё и очки толстооправные придавали образа поехавшего ученого из какого-нибудь аниме. Блика белого не хватает на стёклах. Сынкван, если честно, слегка испугался, но выключил в наушнике музыку и притянул ноутбук ближе, чтобы видеть буковки шрифта Arial 14 немного лучше.       — Так это не про нас. Это про каких-то… — он приблизился ещё сильнее, чуть ли не носом в экран, — Хёлин и Сольюн. Это девочки?! — подпрыгнул на своем месте Сынкван, будто бы это его любимые волейболистки, а он юри-энтузиаст. Джонхан правда не знал имён его любимых волейболисток. Ему нужно было кое-что исправить в истории, иначе детектив Бу всё разгадает.       — Да! Читай дальше!       — Да не бей ты меня по ноге! — укусил вдруг Сынкван Джонхана за плечо сквозь футболку, ибо не надо пугать, поделом. — Читаю!

*

      «Уходящее солнце окутало златом элегантную фигуру девушки, сидящую на берегу речки. Мягко она подушечками пальцев дотрагивается до глади, поигрывая с блёстками стремящегося упорхнуть дня. Рыжие волосы опускаются волнами ей на грудь, струясь вниз к тонкому платью, что зной помогает пережить. Хёлин вертит локон, улыбаясь украдкой вплетенному в маленькую косичку на левой стороне копны волос цветочку-ромашке. Махнув рукой, девушка призвала тонкую кисть, исходящую искристыми звёздочками, и принялась рисовать ею в воздухе. Краска, созданная магией, капала на платье, но испарялась практически сразу, не пачкая одеяния. Из-под кисти выпорхнули бабочки живые, также отблескивающие златом и звездами, дополняя пейзаж около речки. Хёлин глубоко вздохнула, краем глаза замечая движение за высокими деревьями позади себя. Она взмахнула кистью и разноцветное полотно показалось по ее левую сторону, стекая на траву радужными подтеками. Через мгновение в полотно вонзился серебряный нож, практически насквозь проходя. Лезвие остановилось в паре миллиметров от скулы Хёлин, а сама девушка широко раскрыла глаза. Невозможно такое — её акварельную магию практически невозможно пробить, тем более простым оружием. Но нож задрожал в акварели и вытащился обратно во тьму за деревьями, словно по зову владельца.       Подбирая подол платья в быстром движении, Хёлин озиралась по плато зеленой травы и статных деревьев, высчитывая, откуда должен прийти следующий удар. Акварельное полотно окутало её, превращаясь в блистающий плащ и девушка пригнулась, когда прямо перед лицом тот же самый нож предстал, только теперь вместе со своим владельцем. Хёлин украдкой рассмотрела шрам, уходящий от одной скулы до другой через нос у странной девушки, что пытается зачем-то убить мирно существующую ведьму. Хёлин покатилась кубарем вперёд — краска улучшила динамику скольжения, а неизвестная, взмахнув в ответ своим плащом, веером из-под него отправила за ведьмой тонкие ножи. Знакомый шрам и паттерн движений ныне перед глазами, ровно как и грузный плащ с серебряными вставками и ножами. Королевский страж… и такая же ведьма.       — Сольюн! — выкрикивает Хёлин, перепачканная краской, что переливается синевой неба и блеском солнца. — Шавка ты офицерская! Хватит!       Словно не слышит её Сольюн, пялится только на ромашку в косе рыжей. У самой же черные длинные волосы в хвосте, заляпанные кое-где краской радужной, как памятный знак. Она проходится по волосам рукой в перчатке и смотрит на стекающую жидкость, которую через момент превращает в воду чистую. Хёлин знает, что на гнусной ноте они расстались в один момент: змеей слухи ползут в городе, особенно если ты женщина одинокая уже как лет десять. И теперь она бежавшая, а Сольюн подчиненная. Вздыхает Сольюн потом, возвращая все ножи на низ плаща висеть красивой, но опасной деталью. Выпрямив руки перед Хёлин, словно покорный жест подчинения, мимолётный блик прояснения разума, она подняла ладони, а потом стянула веревку утягивающую с прически, позволяя черным волосам до груди разлиться. У Хёлин вьются слегка волосы, особенно когда влажно, а у Сольюн всегда прямые. Хёлин это забавляло. Через мгновение Сольюн дотронулась до волос, пригладив их сверху вниз, отчего цвет чернилами словно слезал, капая на зеленую траву. Хёлин заинтересованно склонила голову: фокус интересный, но она не знала, что подобное под силу ей. Цвет безлунной ночи остался на траве, а потом материализовался в черную кошку, практически сразу же мяукнувшую и побежавшую в сторону Хёлин. Ведьма в ступоре стояла и смотрела на нее, но краска не реагировала на нее — значит всё в порядке. Кошка заурчала и прижалась к ногам ведьмы, хвостом обвивая левую. Хёлин резко подняла глаза и увидела заметную разницу: теперь Сольюн оказалась полностью седой. Невероятный контраст, завораживающий. Как она объяснит это командованию — без понятия. Но Хёлин знает, что Сольюн умеет врать и вытаскивать себя даже из самых смертельных ситуаций. Будут вешать — найдет два стула под ноги, жечь — потушит костёр, а яд в глотке превратится в алкоголь оздоравливающий.       — И зачем она мне? Шпионить собралась? — кошка продолжала мурлыкать и ластиться. Не похоже на подкидной эликсир из огнецвета… наверное.       — Ей с тобой будет лучше, поверь, — наотмашь словно ответила Сольюн, завязывая седые волосы в хвост. — Обзываться, правда, не стоило.       — Ты и есть офицерская шавка. Я просто сказала правду. — Хёлин сложила руки на груди, игнорируя укол боли в глазах стража. Она знает, что стражей посылают искать её, но почему-то всегда приходит к ней Сольюн. Вызывается, неужто?       — Ты могла бы остаться со мной в городе.       — У меня был короткий перечень возможностей: сбежать, став свободной, или рабой остаться, да лечь под кого-то из королевской свиты ради продвижения в ведьминской ассамблеи, и родить им бастарда. И ты вот выбрала второе, а казалось бы — ты… — режет последние оливковые веточки.       — Я бесплодна. — грустно улыбается Сольюн, и уголок губы у нее дёрнулся, — Я им нужна как ищейка, мне просто повезло иметь хороший нюх на других ведьм. Меня бы убили ещё в тот день, когда ты сбежала, но я обещала, что найду тебя и приведу им. Когда-нибудь. И период «когда-нибудь» очень скоро окончится, ровно как и моя жизнь.       Хёлин резко повернула голову и уставилась на девушку в панике накатывающей. Кошка мяукнула жалобно и побежала к своей хозяйке, но Сольюн попросту упала спиной на траву и растворилась в темной мелассе её ведьминского ихора, оставляя только лужу черную, в которую умудрилась прыгнуть кошка.       Ведьминские способности передаются только через рождение у ведьмы ребенка… а что ведьма без возможности родить? Бесполезный инструмент, но для Сольюн нашли применение. Хёлин подошла к ихору и окунула руку. Теплая, обволакивающая жидкость словно жаждала к кому-то прицепиться. Девушка растворила лужу, превратив её в радужные краски, что вырисовывали картину простую, для сердца приятную: луна, солнце и маленькая звёздочка рядом. Ах, пожалуйста, пусть в следующей жизни все будет хорошо».

*

      Сынкван медленно повернулся к Джонхану, что ногти свои рассматривал на одной руке, пока скролил Инстаграм другой рукой, да жевал кислый мармеладный язычок.       — Нихуя себе… — лаконично начал Сынкван, убирая руку ото рта, — Я думал, что ты мне покажешь фанфикшен, где Мингю и Чонгук владельцы очередного стрип-клуба, а Чимин и Вону — забредшие туда нёрды с сильной репрессией своих сексуальных желаний.       — Такого много, а вот это — единственный экземпляр, — Джонхан умолчал о том, кто прообразы для героинь, и во что он играл, чтобы создать такой сюжет. — Было бы прикольно почитать весь с ребятами.       — Но это… очень хорошо написано… не наш стандартный выбор для посиделок. Джошуа же любит читать либо псевдонаучные статьи как стать лучше и какой тренд сейчас популярный, либо фэнтези. Скинь ему.       Услышав «хорошо написано» и «скинь ему», Джонхан сразу оживился и перестал смотреть полуголые фотки примерно половины группы. У всех видимо обострение или овуляция (Джонхан на пятёрочку оперирует фактами биологическими, правда он забыл сказать, что факты-то из омегаверса взятые).       — Тогда этот я скину ему… и нам нужно найти что-то ещё почитать.       Сынкван загадочно прищурился на Джонхана, но кусок истории ему понравился, оттого он продолжил дальше читать с ноутбука текст, включив режим чирлидерши за рыжеволосую девочку с именем Хёлин. Сольюн ему показалась слишком похожей на Джонхана, а Сынквану итак его одного хватает в квартире.

***

      «Джошуа заметил его впервые на одних из своих соревнований: вечно смотрящий куда-то не на него, только линза камеры его установлена на самого Джошуа. Прилипшие тёмные волосы ко лбу из-за дождя, немного промокшая куртка кожаная, запятнанные подтёками очки, длинные узловатые пальцы и сгорбленная фигура. Один из папарацци, ведь стоит около парочки таких же, только остальные гордо голову держат, имея при себе личных держателей зонтиков. Он отличается, заметил Джошуа как-то наивно, но какая разница? Джошуа Хон здесь не разглядывать странноватых папарацци должен, а стрелять метко в цель из блочного лука. Даже когда все остальные люди с камерами получили свои заветные фотографии — и Джошуа знает, что очень даже получился на них, — этот неизвестный продолжал мокнуть под дождем и словно дышать в спину. Близко не подходил он: иногда разглядывал карбоновые стрелы около чёрного лука у инвентаря, иногда протирал очки, но через минуту во фрустрации вздыхал из-за того, что они вновь «потекли» перед глазами. Джошуа теперь увидел его не сгорбленным и не половинкой тела — там достаточно недурные качества физические. Не скрашивают это правда тёмные круги на белой коже под глазами и странноватая привычка елозить серебряным брелоком между пальцами. Не будь этот паренёк папарацци, то Джошуа бы подошёл и познакомился, возможно даже завел светскую беседу о том, что плечи и руки побаливают и хотелось бы, чтобы кто-то их помассажировал, избавляя от усталости. Многие говорили о его харизме и лёгкой способности к флирту, поэтому и заманить рыбку клюнуть проще простого. Особенно когда рыбка-то красивая, но до жути чудная. Джошуа не впервой видеть чудных у себя поблизости… или где-то на территории кровати. Обычно они эту чудаковатость приносят и туда, но ему не страшна новизна и нонконформизм.       Пара людей в скором движении поспешила выйти за территорию, где проводились соревнования, и грузные мужчины не заметили витающего в облаках фотографа, и Джошуа увидел, как незнакомец оказался на земле распластанный, прямо в очках и лицом вниз. Остальные люди проигнорировали его, теряясь в толпе, но Джошуа оказался подле, сразу же вытягивая руки, дабы помочь подняться. Незнакомец положил ладони на мокрую траву и приподнялся слегка, рассматривая Джошуа. Сам же Джошуа также удерживал его взгляд, обе руки застыли в попытке дотронуться до лица чужого: очки треснули, но, слава богу, не разбились. Капли дождя впивались в расколотое стекло и медленно капали вниз, смешиваясь с тонкой струйкой крови, что тянулась к земле. Похоже весь урон пришелся носу. Незнакомец не пытался остановить кровь, только пялился на Джошуа немигающим взглядом, у глаз даже радужку не видать, темной стала, как коты при опасности знаки показывают.       — Вы в порядке? У вас... кровь идёт… — почему-то неуверенно начал Джошуа, хотя кровь-то действительно шла.       Фотограф моргнул раз и резко подскочил, становясь в присед и опускаясь на пятки своих ботинок. Он тыльной стороной руки вытер место под носом и нервно посмотрел на кровь, заметно пугаясь, если судить по дрожи. Джошуа вновь хотел протянуть руку, но уже с платком, чтобы помочь, но незнакомец поднял взгляд и, словно вспомнив что-то, достал резко из заднего кармана бумажку, всучивая ее Джошуа. Парень растерялся, но взял её.       — Я в порядке, наверное, — нервно хихикнул фотограф, стягивая очки и рассматривая повреждения. — Какая досада, — констатировал он, напяливая очки вновь на нос себе, видя Джошуа очень раздробленным по частям.       — Вам помочь? Мы можем вызвать врачей вам… эм, я не знаю как вас зовут… — Джошуа спрятал бумажку, поглядывая на камеру на траве, что не пострадала.       — Субин. Меня зовут Субин, — зубасто улыбнулся незнакомец, пальцами прижимая сумку с камерой к своей груди и поднимаясь во весь рост. Джошуа заметил, что у Субина была красивая родинка справа под глазом. Она слегка окрашена кровью, потому что в своей попытке стереть кровь, Субин её растёр ещё дальше. Как-то странно всё, думал Джошуа, не услышав ответ на свой вопрос.

*

      …Джонхан смотрел на треснутые стёкла своих очков и перелистывал журнал, пытаясь выискать в досье нужный подпункт. Нашёл, ах. Далековато всё это зашло: он опустил взгляд, прищуриваясь. Как же убого и как курица лапой он пишет. Или это просто так много слов, что невозможно разобраться, где и что написано.       — Пункт «одеколон», — бубнит Джонхан, ручкой выписывая информацию, которую почерпнул совсем недавно, — Персик, не терпкий… очень сладкий, потом сигаретный дым. Мне не нравится, ему нравится, какая досада. Что-то дорогое, в сегменте дешевле я не нашёл. Плохо, жаль… — он дописал собственные чувства по отношению к неким духам, которыми пах Джошуа Хон. — Не подходит. Возможно… стоит подумать о фрезии и груше. Может, ему понравится. — Джонхан держит в уме мысль эту, надеясь перенести её и в интернет.       У него есть маленький блог о Джошуа. Совсем малюсенький по сравнению со страничками фанатов футбола или айдолов, например. Но ему достаточно: ему помогает модерировать его знакомый из сети. DDwfan никнейм в блоге его, но Джонхан не знает полного имени. Джонхан знает только то, что DDwfan любит популярного ютубера по имени Ли Чан, что снимает кавер-дэнсы и повседневные блоги. Ли Чан приятная, нейтральная личность, которая нравится многим людям, поэтому Джонхан не удивлён, что один фанат повысил планку желания узнать чуть больше. DDwfan присылал фотографии в личные сообщения Джонхану, где виднелся IP адрес Ли Чана и пара не выложенных в его Инстаграм постов. Джонхан был поражён и заинтригован: ему хотелось знать все особенности кибертехнологий, с помощью которых DDwfan это провернул. Всего-то из-за человеческой натуры рыскать и вынюхивать Джонхану нравился Джошуа Хон. Джонхану правда было с невероятной высоты колокольни плевать на стрельбу-спорт как таковую. Джонхан — существо, как и многие, выбравшее себе объект обсессии и интереса исходя исключительно из физических данных и парочки видео-интервью на YouTube. Это должно говорить о нём многое: у него зрение минусовое, работает перебирателем бумажек в конторе средней значимости для страны, и у него есть неограниченный доступ к интернету. Но ему, если честно, повезло неимоверно, ведь обсессия ходит на одной территории рядом с его жильем, и с ней можно даже познакомиться (что Джонхан и сделал, хотя не желал изначально). Ему нравится Джошуа в реальности, но Джошуа в интернете почему-то интереснее: он там с маской, а снимать её пока не хотелось. Джонхан не накопил достаточно денег, чтобы пригласить парня в дорогой ресторан и предложить им соединить себя узами брака. Джонхан считает, что это достаточно значимое событие — оттого и стоит подготовиться. Джошуа его подождёт — он ему даже помог пару дней назад!

*

      …В приглушенном свете двух ламп Джошуа сидел на холодном паркете в окружении около двадцати фотографий, что притащил его менеджер, Мингю. На каждой можно видеть его с только начавшим набирать популярность актёром — Чхве Сынчолем. Рука в руке, рука на талии, где-то шёпот на ухо, где-то легкий поцелуй, приватное место сокрыло ненадолго, а вот на улице подловили успешно, твари. Джошуа в интервью ещё мог позволить себе объясняться терминами расплывчатыми, намекающими на его любовь к обоим полам, но вот Сынчолю скандал в начале золотой дорожки в будущее есть фиаско. Телефон трезвонил звонками Мингю, но Джошуа игнорировал его, пялясь на фотографии. Мингю тогда сказал, что неизвестный источник прислал ему их на почту… физическую почту. Конвертик беленький, печать целая, господи. Почему-то не было угроз и язвительных слов, только конкретика буквами: Пусть они прекратят. Мингю нервно покосился тогда на Джошуа, ссылаясь на то, что «и пусть», но это не «пусть». Карьера и маркетинг Сынчоля отличаются от карьеры Джошуа. Выход фотографий в свет и прессу принесет проблемы. Прикусив губу и забрав с кухни длинную зажигалку-розжиг, Джошуа принялся чуть ли не ползать по полу и собирать фотографии, каждую сжигая над урной, пытаясь припомнить, какое медиа или конкретная личность хочет поглумиться над его личной жизнью.

*

      …Проявочная комната обдавала теплом своей атмосферы Джонхана: он лежал среди буквально лужи фотографий, что она даже нимб образовала над его головой, и пялился на красную лампочку, считая в уме количество сделанных в тот день фото. Джошуа выглядел таким красивым, а вот актёр рядом с ним действовал Джонхану на все его тонко натянутые нервы. Его дважды выгнали с комплекса жилого около клуба, где был Джошуа. Джонхан не сдался — притащился с камерой на пожарный выход другого комплекса поблизости, заплатил консьержке всю свою зарплату за прошлый месяц, и заодно поцарапав себе лодыжку о металл. Такие мелочи стоят сладостного факта того, что Джонхан фотографии таки сделал. В своей голове он аргументировал подобное действие простыми словами — Джошуа Сынчоль не подходит, то-то и всего. Сам Джошуа говорил в интервью, что ему нужен уверенный, но приземленный человек. Тот, кто позволит и вести себя, и позволять Джошуа быть ведомым, хотя бы на время. Раскроет истинные эмоции в нём, позволит баловать, сказал даже, что ему нравятся те, кто «помиловиднее». Джонхана обзывали миловидным, правда обычно там было слово на букву П, что заканчивалось на -дор, но это ведь подходит, разве нет? Косвенно, но подходит. Сынчоль не миловидный, у него другой архетип внешности. Такие Джошуа не нравятся, решил за него Джонхан. Это всё к лучшему, думает Юн Джонхан, вертя в руках проявленное фото, где Джошуа озирается пугливо ровно ему в камеру, но глазами он тогда линзу не нашёл. Фото оставляет покалывающее чувство под рёбрами у Джонхана. Ему кажется, будто бы это любовь.

*

      …Первый раз, когда Джошуа раздел Джонхана, он ничего не понял. Под свитером у него была рубашка, а под трениками — скинни джинсы. После такого разворачивания подарка, Джонхан поспешил сбежать с квартиры Джошуа, да оставить только первые снятые с себя вещи. А сам Джошуа как вкопанный смотрел на пол и так ни черта и не понял.       Второй раз, когда Джошуа раздел Джонхана, прикол с двойной защитой не был воплощён, поэтому он хотел уж разобраться с проблемой того, что Джонхан очень даже красивый и его как бы хотелось, как сама проблема в виде Джонхана начала невероятную тираду о том, что им не стоит спать. На резонный вопрос «Ты в своём уме? Ты прыгнул на меня в прихожей!», Джонхан загнул, что это «серьёзная ошибка», и в следующий раз всё будет идеально, и он пригласит Джошуа к себе.       Джошуа также продолжил стоять и пялиться на пол, только теперь там находилась маленькая сложенная фотография, которую, видимо, забыл впопыхах сбежавший из квартиры Джонхан. Развернув вещицу, Джошуа нервно посмеялся, сжимая фото по краю, практически разрывая: на него смотрел он сам с той самой ночи в клубе с Сынчолем. Вот же сука черноволосая. Иронии не занимать.

*

      …Джонхан пытался скинуть ногами Джошуа с себя, но дождь мешал и продолжал замыливать ему зрение и хват: стёкла очков в размытии, сильные и приятные руки Джошуа на шее, сдавливающие ещё не больно, но уже неприятно.       — Деньги тебе дать, чтобы ты перестал меня мучить? Зачем ты это делаешь! Ты ведь не Субин! Тебя не так зовут! — Джонхан ногтями елозил по кофте Джошуа, очерчивая ладонями заодно и руки чужие, словно его сейчас не пытаются задушить, а ласково удерживают. Ему лик Джошуа казался притягательным, но тот в ярости. — Говори, что тебе надо! — он перестал душить его, но руки оставил на своем месте, словно на родном, — на шее тонкой, где образовались синяки ещё вчера. Они ни разу не переспали, Джонхан почему-то не позволял себе трогать Джошуа так. Джонхан прохрипел и откашлялся, широко раскрытыми глазами рассматривая тяжело дышащего Джошуа, что сидел на его талии.       — Мне не нужны деньги, Джошуа, — он надрывисто и сипло бормотал, глотая дождь, — назови меня по имени, пожалуйста. Джонхан меня зовут. Пожалуйста.       — Джонхан. Зачем ты это делаешь? Что ты хочешь взамен, чтобы ты отстал от меня? Я тебе верил, встречался с тобой! А ты просто очередная журнашлюха!       — Джошуа, — с благоговением неким выдохнул Джонхан, — я убил его.       — Кого?!       — Его! — заявил с горящими глазами Джонхан, и вытащил очередную фотографию из какого-то своего потайного кармана, коими он усеян словно, — Его!       Джошуа смотрел сквозь дождь на фотографию, повернутую к нему, — там он и его бывший до Сынчоля. Они разошлись, да, однако не на злостной ноте, но откуда этот поганец под ним узнал о…       — Ты воровал из моей квартиры? — он сдавил шею чужую, отбирая у Джонхана воздух вновь. Потом до него наконец-то дошло — Джонхан не врёт. Джошуа резко скатился с Джонхана, дотягиваясь до колчана и вытягивая оттуда одну увесистую стрелу. Вуаль красноватая на вид и железная на вкус опустилась на Джошуа, и он подтянулся к хрипло дышащему Джонхану-Субину и занёс наконечником над его правым глазом.       — Ты такой красивый, — улыбнулся Джонхан в делирии, игнорируя прямую угрозу собственной жизни, надеясь спрятать её за иллюзорной картинкой симулякра. — Тебя бы сфотографировать.       Фраза словно отрезвила Джошуа, отчего он подтянул выкинутую камеру Джонхана к себе, положил лежащему на грудь, стянул с него очки и всадил стрелу в правый окуляр очков, насаживая их на камерную линзу, разбивая вдребезги обе вещи.       Наконечник не дошёл пару миллиметров до кожи Джонхана».

*

      Когда Чан закончил читать фанфикшен, то заметил, что Сынчоль тактически отодвинулся от Джонхана в самый дальний угол дивана и накрылся розовым одеялом с головой. Джошуа же в свою очередь улыбался нервной улыбкой и практически не моргал, почёсывая висок.       — Э… ну как вам? — спросил Джонхан, замечая неоднозначную реакцию. Сынкван лежал в коленях Чана и пытался не засмеяться с этой неловкой ситуации. — Мне понравилось.       — Конечно тебе такое понравится, ты же маньячело реальный, — заявил Сынчоль, подсев к Минхао, который сразу принялся его по-доброму гладить по голове, будто бы убаюкивая от кошмара. — Я тебе так и не простил все обманы в нашем шоу.       — А мне тоже понравилось, — внезапно заявляет Джошуа, улыбаясь теперь не нервно, а своей трейдмарк улыбкой, сравнимой с улыбкой одного из маскотов Sanrio. Джонхан аж выдохнул, тест пройден, слава богу. Заговорщические лыбы Мингю и Сынквана можно проигнорировать. — Правда я не знаю насчет концовки… как-то это… — он водил рукой в воздухе, пытаясь найти слова, — как-то… ненастояще. С чего я вдруг так поведу себя? Он бывшего моего скорее всего убил!       — Ты бы убил Джонхана за такое? — вдруг спросил Сынкван.       — Нет!       — Вот и ответ.       — Так это другой Джонхан! — начал Джошуа с Сынкваном препирательства, — Этого не убью, максимум попрошу мне не врать, плюс он не сможет кого-то убить!       — «Этот» Джонхан, кажись, и не такое провернет ради тебя, — подлил масло в огонь Мингю, вместе с Минхао руками образуя сердечко, игнорируя Сынчоля между ними, что продолжал скептически щуриться на Джонхана.       — А что там про DDwfan? Не раскрыли! Я слушал только ради него, мне не сдались эти ваши Джонхан и Джошуа. Пусть хоть поубивают друг друга… — заныл вдруг Вону с другого дивана.

***

      «...— Скажи мне, Джису, — мужчина прищурился и сжал чужое запястье, заставляя переключить внимание исключительно на слова, — Сегодня конец месяца?       — Конец месяца, — глуповато ответил он, не понимая логики смены темы, — Двадцать четвертое число. У тебя что, даже календаря нет? — фыркнул юноша, опять попытавшись вытянуть руку, хвостом ударяя кровать.       — А что бывает у лисьих гибридов раз в месяц? — бровь Джонхана поехала вверх в явной эмоции насмешливости. Ему незачем знать все особенности гибридов, потому что врановые ничего подобного не имеют, но стрельнуть наугад не помешало.       — Ты издеваешься? Я знаю, что бывает у них, — Джису скривил лицо, но покрылся краской.       — А ты кто, если не лисий гибрид? — лиса нахмурилась на мгновение, хвостом вертя в негодовании; а криминалист заинтересованно водил пальцами по его началу, нежно обводя и по линии шерсти поглаживая. — И ты пришёл ко мне как раз из-за этого? Неужели никого в твоей организации не нашлось, чтобы скрасить время? Приходишь к тому, кого убить пытался.       — А я ошибся, Юн Джонхан? Разве ты сам не хочешь помочь лисичке в беде? — Джису слез с кровати и уселся на стол около ноутбука, стягивая заодно с себя и пальто. — У врановых сейчас нет никаких биологических призывов к размножению. Только гнездование, но оно легко отметается собственным желанием. А ты ведь истинный — вы умеете любить интенсивно и с уверенностью…       — Лжи не говоришь, лисичка, — выговорил мужчина и поднялся с кровати, подходя уже увереннее, без пения крови в больной ноге.

*

      …Крепко сжимал мужчина белый хвост одной рукой, другую же продолжая удерживать на талии, когтями впиваясь в нежную, мокрую кожу, чуть ли не вжимая Джису в стену полностью. Джису всячески пытался удержаться на месте, пальцами прижимаясь к стене, ладонь распластавши. Не врали — даже лисьи не настолько заинтересованы в доставлении удовольствия своему партнеру, а вот врановые миссию себе поставили. Постыдно как-то стоять у стенки так, глотать воздух ртом, чуть ли не по-кошачьи мурлыча просьбы быть побыстрее, но он знал, зачем пришел в чужую квартиру. А когда насадили на всю длину, послышался от Джису мягкий стон:       — Пожалуйста, Джонхан…»       — Пожалуйста, Джонхан, очнись, алё, — рукой закрыл Джису крышку ноутбука, и пялился на лежащего на диване в самой неудобной позе Джонхана. Тот в свою очередь выглядел настолько испуганным, словно помрет от сердечного приступа здесь и сейчас. — Ты меня вообще слышишь?       — А, чё? — «заебись, Джонхан, ты мастер слова, просто ужас», — пронеслось в голове у этого самого Юн Джонхана, который еще не оправился от последствий написания сцены. Джошуа так пошло бы вернуть тот светло-коричневый цвет волос…       — Я сейчас пойду домой, а потом может по магазинам пойду. Спасибо, что разрешил с Сынкваном побыть у вас после съемок.       — Ах… да забей, можешь приходить когда захочешь. Что делать будешь? — он убрал ногу с подлокотника и присел адекватнее, стараясь казаться презентабельнее, но вьющиеся черные волосы загородили очки на носу и футболка слезла с плеча. Сам Джису заинтересованно оценил его взглядом и, обогнув диван, оказался позади. Положив руки на чужие плечи, он опустился на уровень уха и проговорил медленно, заговорщически:       — Читать буду. — а потом спокойно чмокнул макушку Джонхана и испарился из квартиры. Мозг Джонхана прыгнул через ментальный хулахуп дважды, трижды, а потом обмяк. Читать? А что читать?! Неужели он знает про все фанфики? Джонхану категорический пиздец настанет. Срочно нужно бежать за ним и выяснять ситуацию, даже если колотит сердце девяносто пульс, а в разуме большими буквами мигает красная табличка «не лезь, долбоеб, он тебя разыграл просто». Джонхан читать-то сейчас не умеет, только писать буквы, в сомнительное содержание их превращая.       Переодевшись в нормальную одежду: то же самое, в чём был дома, только напялив на футболку поверх светлую в квадратик рубашку, Джонхан таки добрался до квартиры Джошуа. Захватив ещё и пару бутылок пива, потому что если жизнь рушить в одномоментье — то хотя бы с возможностью сбросить всё на алкоголь (Джонхан ответственности не боится, но вот боится реакции Джошуа). Домофон пискляво заявил, что «входите», а электронный замок на двери квартиры упорно не открывался, пока Джонхан тыкал клавиши и ругался благим матом. Не открывался он потому, что дверь итак открыта, и Джису сложил руки на груди и пялился на этого гремлина в очках и с пакетом, нежно вздыхая от трепетного чувства в груди и затягивая его в квартиру. А то ведь подумают, что безумный фанат решил посталкерить. И будут не то что бы неправы…       — Почему ты не хочешь пить со мной один на один? — первое, что вырывается из Джонхана, после захода на порог. Джису смотрит на него краем глаза, слово собака недоверчивая из мема. — Я просто твиттер читал. Мне интересно.       — Твиттер? Там много чего пишут, — уворачивается от ответа Джису, провожая их на некрасивый для Джонхана (что ему вообще нравится?) белый диван. Ответ не понравился Джонхану, поэтому он скинул пакет куда-то и сел на диван, пялясь на Джошуа тем взглядом жука-параноика, которого через мгновение должны пришлёпнуть тапком. Такой взгляд забавлял и умилял Джошуа, поэтому он спокойно сел рядом и принялся улыбаться тому в ответ на расспросы про возможные проблемы со стороны Джонхана.       Джошуа выудил из тирады вот что: 1. Он не хочет пить с Джонханом, потому что Юн не умеет пить и начинает делать хуйню (неправда). 2. Он не хочет пить с Джонханом, потому что Хон не умеет пить и начинает делать хуйню (фифти-фифти). 3. Джошуа не хочет пить с Юн Джонханом потому что боится, что Юн Джонхан на него прыгнет (что это значит?).       — Джонхан, стой, прекрати, стоп, — он потрусил парня за плечи, пытаясь заставить заткнуться и объясниться, а не продолжать выпаливать слова со скоростью печатной машинки и автора под кокаином. — Что ты только что сказал?       — Что я только что сказал? — Джонхан даже бутылку не пил пива притащенную, только кинул её неясно куда, и пялился трезвым взглядом на Джошуа, приметив, что неправильно описал в своих опусах сомнительного содержания улыбку Джошуа. Возможно ему не хватит письма дабы правдой все казалось.       — Что ты подразумеваешь под словом «прыгнешь»?       — Так в твиттере написали.       — Джонхан, что ты прочитал в твиттере?.. — он продолжал держать Джонхана за плечи, не давая тому выползти змеей из скорее всего довольно унижающего эго Юна, разговора. — Тебя беспокоят додумки случайных людей?       Джонхана не беспокоят додумки случайных людей, потому что он сам додумывает за Джошуа обо всём, а комментарии случайных людей лишь подливают масло в огонь: сколько видел моментов от каратов, где они подмечали, что Джошуа смотрит на него как-то иначе, нежели на других. Ему хотелось верить во всё это, верить в то, что есть зеркала и тьма индустрии ради собственного сохранения чувств. У Вону и Чана получилось, чем они хуже?       — Да просто… — начинает отнёкиваться, вырываться таки из захвата, расположившись на диване поудобнее. — Что ты со мной не хочешь быть один на один из-за иллюзорной причины. Её-то знать и хочу.       Джису смутился: к сожалению, он тоже читал подобное в твиттере. А ещё он умудрился найти некоего автора, что пишет подозрительно правдоподобные истории о них двоих. Фанаты всегда имеют частичное познание об образе, что культивировался за линзой камеры, но тот автор словно что-то знает на пару сантиметров ближе положенного. Странноватое поведение Джонхана и его вечные засиживания за экраном ноутбука (а не компьютера, где он обычно играет с Сынчолем и Вону) стали наводить Джошуа на совершенно безумную, но возможную линию событий. А что, если этот автор историй прямо перед ним сидит? Джонхан есть угорь на сковородке, поэтому извиваться будет до последнего, такой он уж есть (или не уж, а угорь, как и думал Джошуа), — тут потребуется метить в самое нутро без возможности ему соврать.       — Джонхан. Что ты сегодня писал на ноутбуке? — меняет русло диалога Джошуа, сложив руки на груди и сев по правую сторону от Джонхана, не давая ему прохода до выхода из гостиной.       — Диссертацию на тему стратегии маркетинга фэнтезийных тропов и влияние популярности токсичных романтизированных отношений на современную литературу.       — Ты писал фанфик.       Джонхан замер, боязливо проморгав пару раз, пялясь на Джошуа.       — Нет?       — Джонхан, ты получил диплом еще пару лет назад, плюс на твоем курсе нет магистерской диссертации и в помине.       — Блять, — заявил спокойно Юн Джонхан и был таков, сцепив руки за головой и откинувшись на диван, — Ладно, ты прав, я писал фанфик. И что? Теперь будешь читать мне нотацию, что я слишком старый и вообще побойся бога, чертила?       Таким антагонистическим Джошуа его давно не видел, поэтому позволил себе пальцами помассировать его коленку и нежно, почти шепча, пробормотать:       — Я ничего такого не скажу. Мне просто нужен был ответ на вопрос. И мне стало интересно — о чём же ты пишешь?              — Да так. Есть тут предмет интереса, — напускная злость куда-то улетучилась и теперь перед Джошуа снова расслабленный Джонхан, который не пытается спрятаться за тысячами высказываний и маской отрешенности.       — И есть у этого предмета интереса конкретное имя? — парень не убрал руку, а даже слегка повел ее выше, поглаживая в успокаивающем движении ткань джинс. Если Джошуа думал, что это успокаивает нервы, то Джонхан думал, что сейчас реально будет пародировать события собственных фанфиков и прыгнет кошкой на объект вожделения. Ему очень плохо и дурно сейчас, пожалейте чокнутого.       — Есть.       — И ты мне его не скажешь?       — Скажу, если только ты скажешь в ответ причину, почему не хочешь ходить со мной пить один на один.       — Но я ведь сейчас же согласился, разве нет? — Джошуа наконец-то убрал руку с чужого колена, и Джонхан смог вздохнуть с облегчением (и немного грустью). Джису забрал пару бутылок, открыл их и поставил на кофейный столик, отпивая глоток первым. Джонхан продолжал пялиться на него неразберимым взглядом, словно хищник и добыча одновременно, а Джошуа пытался сложить свой пазл миссии «Юн «писатель-в-фандоме» Джонхан» воедино. Пока что позитивная динамика прослеживалась.       — Это потому что я влез в твою квартиру и пытался сломать табло электронного замка. — Джошуа посмеялся заливисто, потому что сказанное действительно правда. — А я бы сломал, не открой ты дверь. — горделиво заявил Джонхан, выпивая и свой глоток, хмурясь на послевкусие.       — Я знаю тебя, сломал бы, да…       — Поэтому отвечай. — теперь он звучит больно уж серьезно, словно изнутри его съедает желание узнать правду, которая настолько простая, что достаточно руку протянуть и притянуть правду за волосы и ответить.       — Я не соглашался пить с тобой, потому что… — Джошуа вертел на пальце локон каштановых волос, словно представлял себя девочкой из романтических комедий, когда такая героиня лежит на кровати и болтает с подружкой по телефону. Джонхан же выглядел, словно сейчас станет героем таблоидов и новостной ленты в интернете. — Потому, что у тебя уже есть те, с кем тебе комфортнее пить. А со мной ты какой-то… зажатый, и я подумал, что дело именно во мне.       Информация Джонхана слегка подкосила: неужто он действительно действует всегда с Джошуа один на один так, будто бы замертво упадет, если попробует хоть секунду снять все некие запреты? Оказывается этот контраст настолько яркий, что сам Джошуа до всего додумался и немного изолировался, позволяя Джонхану быть с теми, с кем комфортнее. И вот здесь должен быть грандиозный финал, где Джонхан на коленях ползает и заявляет, что любовь всей его жизни — Джису, конечно же, — и клянется он, что больше так не будет, дурачком прикидываться не будет, руки расцелует и завертится хэппи энд на горизонте. Но Джонхану дурачком прикидываться не надо, ибо он итак, оттого Джошуа просто улыбается своей фирменной улыбкой и придвигается ещё ближе.       — Но я думаю… что ты такой не потому, что я как-то обидел тебя, верно, Джонхан? — он теперь натянул волнистый чёрный волос на палец и убрал его за ухо ему. — Так о чём же ты пишешь?       — О тебе?.. — неуверенно он начал, насаживая очки на переносицу средним пальцем.       — И что я там делаю? Или, может, кого? — хитро заявляет парень, отпивая ещё алкоголя. — Ты такой красивый. Тебя бы сфотографировать, — цитирует кусок из самого популярного фикшена Джонхана Джису.       — Ты что, читал?! — подскочил резко Джонхан и выглядел больно уж ужаленным куда-то, ведя глазами по всем местам гостиной, игнорируя позабавленного Джошуа. — Не издевайся надо мной. Либо скажи, что реально думаешь, либо пошли меня нахер.       — Зачем же мне слать тебя куда-то? Мне очень даже понравилась история. — он сел на край дивана и притянул руками Джонхана за талию ближе к себе, щекой утыкаясь куда-то в место на животе его. Мозг Джонхана опять же в хулахуп прыгнул, не понимая логики действий чужих.       — И тебя совсем ничего не смутило?       — Например? Где ты был психом? Где по итогу восемнадцать плюс сцена стала легендарной? — снизу вверх смотрит на Джонхана Джошуа и нейронная активность у Джонхана работает исправно. Ему слегка стыдно за себя, но он бы посмотрел на других людей, когда их обнимает и делает сексуальные намёки человек, к которому испытываешь чувства не-дружеского характера на протяжении девяти лет точно.       — Например, где м…       — Где мы изучили бондаж? Достаточно реалистично описано. Практику имеешь, о которой я не знал?       — Я тебя убью сейчас, Хон Джису, — Джонхан принялся затыкать ему рот рукой, поэтому сел ему на колени, всячески заодно и пытаясь придушить (угроза оказалась реальной). Джису же смеялся сквозь такое несмертельное покушение на его жизнь, руками обвивая чужую талию и прижимая к себе ближе.       — Закончил? — заявил Джису, когда тот перестал всячески вырываться из объятий и обмяк, уложившись подбородком на плечо, шумно выдыхая и насаживая очки снова на нос.       — Закончил, но мне все ещё непонятно, что мы делаем сейчас.       — Ничего такого, если ты, конечно, не захочешь поговорить адекватно.       — И что же ты хочешь услышать?              Джошуа мягко прошёлся ладонью по волосам Джонхана и смотрел в потолок некоторое время.              — Простые может… слова, ничего замудренного, как ты пишешь, — Джонхан усмехнулся и теперь таки осознал, в каком положении находится, поэтому отпрянул, чтобы посмотреть на лицо умиротворенное и смутиться от пристального внимания на себе. Широкие ладони продолжали удерживать линию талии: тёплота просачивалась сквозь рубашку и футболку, заставляя покрываться мурашками и стыдливо уводить взгляд.       — Когда ты всё понял? — укладывает свои же руки на ладони Джошуа, ногтём нежно ведя по коже.       — Тебе конкретную дату или хватит одного слова «давно»? — опять он улыбнулся искренне, пытаясь также казаться сильным, как Джонхан некоторое время назад. Если Джонхан выливал свои эмоции то в адекватные тексты, то в фантазии, свойственные многим, то Джошуа просто держал их у себя около сердца в золотой коробочке с замочком, неуверенно расковыривая каемочку каждый раз, когда доводилось лицезреть, как Джонхан позволял себе ломать маску дружественного поведения: задержал ладонь дольше положенного, разглядывал интенсивнее, менял ответы, подменял понятия, смущенно взгляды прятал.       — И «давно» хватит, наверное, — на истерически повышенном тоне заявил Джонхан, словно не верит в истинность слов. — Ты же сейчас не задумал какой-то богомерзкий пранк и не отпихнешь куда подальше с клеймом «пидораса»?       Джошуа невольно откинул голову назад от такого заявления, испугавшись за ментальное состояние человека на себе. Как он умудряется сменять настроения как перчатки, и при этом не выдыхаться, удерживая голову здравой? Джошуа не знает, а Джонхан скорее всего тоже нет.       — Не говори такие глупости, ты совсем, что ли? — Джошуа подтянул его обратно в объятия и чмокнул куда-то под ухо, пытаясь осознать всё. — Я никуда тебя не отпущу.       Многие воспринимают признания и борьбу чувств как самую последнюю драматическую инстанцию, что фейерверками или стеклом битым расплескивается. Может для многих так и есть, но сейчас каждый ответил кривыми улочками собственные мысли и понял, что другой имел в виду. Может… у них так всё «просто», и многие выскажут недовольство кульминацией.       — Прости меня.       — За что ты извиняешься? — Джошуа так и не отпускал его, утыкаясь носом в чужую щеку.       — Мне кажется, что это нарушение какой-то моральной ценности — писать истории о живом и близком человеке, который не давал согласие. Да и ты сам знаешь события внутри.       — Ну, — тянет Джошуа теперь с хитринкой в тоне, — Тебе не потребовалось бы слово на ноутбуке и книжный «я», скажи ты всё в лоб. Мы бы могли события наяву разыгрывать. Я бы даже купил накладные лисьи ушки, если бы ты попросил. — он ухмыльнулся, ведя рукой от талии чужой до места между ключицами, нажимая большим пальцем там, массируя. Джонхан сипло вздохнул и откинулся к руке, удерживая ладони на чужой груди. Для тестирования новой динамики он позволил себе сжать руки: снова простите Джонхана, у него слабости, кинки и вообще член стоит на все, что Джошуа. Слабовольный человек исключительно по отношению к нему.       — Мне кажется, что кое-кто в твиттере таки был прав.       — Насчет чего? — весело заявил Джошуа, опуская руки к бёдрам, позволяя парню на себе подтянуться ближе и насадиться на колени плотнее. Тихий вздох послышался, поэтому он понимал, что действия не будут отвергнуты.       — Я бы действительно прыгнул на тебя, останься ситуация один на один. Да я уже, — Джонхан оглянулся вокруг гостиной, замечая недопитые бутылки и приглушенный свет от торшера. До комнаты недалеко и его бесит этот диван, однако двигаться с законного места на чужих коленях объективно не хотелось.       — Боюсь, Сынчолю бы потребовалось с повинной бежать к вышестоящим, чтобы отмазать нас с тобой, случись такое. Поэтому ты и держался как воин.       — Я сейчас не сдержусь как воин, если меня не трахнут, честное слово, — без толики стеснения вдруг заявил Джонхан, и пялился на парня, руки по бокам, ибо таки их убрал от антистресс игрушки в виде Джошуа.       — Ты вроде бы пару минут назад боялся, что я тебя вышвырну из квартиры. А сейчас требуешь переспать?       — Требую. Ты ведь сам не откажешься, да и со всеми последствиями эмоциональных качелей можно разобраться потом. — Джошуа утвердительно кивнул, будто бы завороженный, потому что хоть Юн Джонхан и пиздит без умолку разные вещи, варьирующиеся от невозможных фактов (?) до реального вранья (??), сейчас он как никак мастер слова и убеждения. Поэтому обвив ладонями бёдра парня, он подтянул его ближе, и с неким усилием встал с дивана, захватывая Джонхана с собой. Демонстрация физической подготовки всегда забавляла Джонхана, потому что он нудел, что «вот вообще плевать, у меня хорошая форма и мне достаточно», но вот чужие физические формы ему нравились больше. Джошуа заметил это, перечитывая абзацы в различных фанфикшенах, написанных Юном. Особое внимание уделялось его рукам. Почему? Он не знает, но очень хочет узнать лично от писателя текста.       Джошуа не может назвать себя каким-то секс-гигантом и многие стереотипизации его личности, которые появляются от фанатов и компании, иногда пугают. Но Джонхан видимо вбил себе в мозг некую идею, что хочет воплотить, поэтому он буквально за быстрые минуты две оказался на кровати в одной только рубашке распахнутой, да очках, и пялился на Джошуа с нескрываемым желанием. Что с влюбленным идиотом делают месяцы воздержания походу.       — А… ты что предпочитаешь в постели? — смущенно спросил Джошуа. Если честно… он знал слишком уж близко что предпочитает Джонхан в постели (провел исследование), но в данный момент он может предложить только руки, ноги, себя и может быть тряпку с ванны, чтобы заменить повязку на глаза, ибо большее из написанного у него не водилось.       — Снимай с себя всё, сейчас разберемся по пунктам, — приказным тоном начал Джонхан, и Джошуа действительно словно по мановению быстро разобрался с проблемой одежды, и оказался на кровати перед парнем. Если знать, что им где-то двадцать восемь, а сексуальных приключений довелось иметь среднее количество для их ячейки возраста, то сейчас они выглядят как подростки, что пытаются познать первый секс. По Джонхану судить вообще страшно — чего он только не писал в своих опусах, что Джошуа аж первый раз поперхнулся, читая предупреждения и тэги, а сейчас сидит как сова, глаза выпучив, словно сиськи в жизни не видел (а он видел к слову: как мужские, так и женские).       — На тебе очки, Джонхан… — поднял руку, чтобы убрать их, Джошуа, но тот от руки увернулся.       — Это часть образа, не снимай.       — Какого ещё образа?! — смеялся Джошуа от абсурдности ситуации. Он действительно любит этого идиота. — Ты что — учитель, а я твой непослушный ученик? У меня нет поблизости указки.       Джонхан поднял палец указательный около своего лица, и в очках заодно он выглядел словно зануда класса, что сейчас начнет заливать какую-то заумную херню. А ведь Джошуа не прогадал, потому что Джонхан открыл рот:       — Моя ультимативная фантазия: я, ты, мои очки без диоптрий, возможно Сынчоль где-то на кухне… — на заявление такое Джошуа пытался его заткнуть, но тот извертелся, заявив, что Сынчоль в сексуальную фантазию не входит, просто нужен был человек, который может их поймать на «деле», а Сынчоль попал в мозг, потому что Джонхан пытается подумать, как рассказать ему о том, что очередная парочка изъявила желание переспать друг с другом. Ибо когда ему рассказали про Вону и Чана, то у него почти полезли дополнительные седые волосы. — …и короче… ты понял.       — Джонхан, я ничего не понял. Можно по-нормальному?       — Лежи смирно, остальное сделаю я. Где у тебя ящик с предметами?       — Какой еще ящик с предметами?       — У тебя нет ящика с предметами?       — Джонхан. Я тебя сейчас шлёпну. Выражайся адекватно.       — Смазка, презервативы, где? — на пальцах объяснил он.       — Ты мог просто сказать это так! Какой еще ящик с предметами?! Тебе что, тринадцать, и ты не можешь выговорить слово «секс»? — Юн Джонхану везет, что Джошуа его любит, и от всей этой смехотворной прелюдии у него не случилась мгновенная эректильная дисфункция.       Достав из закромов под кроватью нужные принадлежности, Джошуа хотел уж было подтянуть к себе смазку, как его чуть ли не со средним пальцем в нос и матами «попросили» лежать смирно. У Джошуа скоро глаз дергаться начнет. Какой бы странной и придурковатой не был личностью Джонхан, ему таки повезло опять же, что родители наделили красотой: в нежных светлых тонах спальни сам он выглядит немного эфемерно, словно мираж пустыни завлекающий. Как бы не смеялся Джошуа над ситуацией, но очки спадающие, да вьющиеся чёрные волосы добавляли образу, а слезающая с одного плеча голубая рубашка придавала аллюра, сменяя комичность ситуации на распаляющиеся под действием ветра угли. Хотелось дотронуться, но Джонхан намеренно продолжал игнорировать Джошуа, и его потребность в физическом.       — И даже не поцелуешь для удачи и начала? Вдруг мне позвонят и я сбегу под покровом ночи от тебя, — издевался над событиями фанфикшена Джошуа, а пальцы подёргивались на одеяле. Джонхан развернул голову к нему и оценил взглядом снизу вверх.       — Скажи «пожалуйста».       — Ты серьезно сейчас.       — Я очень серьезен, Джошуджи.       Вздохнув уже даже не наигранно, Джошуа пробормотал:       — Пожалуйста, поцелуй меня.       — Не верю. Ещё раз давай.       — Джонхан, я сейчас что-нибудь сделаю плохое. — Джонхан ухмыльнулся и ему стало неимоверно приятно — нервировать Джошуа — невероятная игра, а он с ним даже не обговаривал правила. Может… если хоть немного поднажмёт, ну… или подначит…       — Я просто хочу услышать действительно правдивые слова, Джошуа Хон, а ты мне их не даешь, — повертел он носом, да сам отвернулся обратно к бутылке смазки, пальцами двигая по лейблу.       Секунда потребовалась, чтобы парень утянул его за плечи и развернул, усаживая к себе на бёдра и забирая в резкий поцелуй. Руками Джонхан держался по обе стороны головы Джошуа и пытался сообразить, какой же ритм устанавливает ему партнёр. Широкие ладони оказались под рубашкой и проходились по коже нежно, не смея впиваться ногтями, лишь ощупывали мышцы и угловатости, пытаясь словно карту удовольствия сотворить. Если Джонхан мог позволить себе язвить и дожимать до конца, то Джошуа зеркалил то же самое, но возводя всё в абсолют. Руки опустились со спины на бёдра, пытаясь помочь двигаться в неровном ещё ритме. Отпрянув на сантиметр от зацелованных розовых губ, Джонхан посмотрел направо за плечо свое, пытаясь найти бутылочку потерянную. Очки, как ни странно, даже не сползли и не впивались никому в кожу, идеал оптики. Джошуа постыдно простонал, когда поцелуй прекратился и, осознав, что ему вложили в руку бутылку, поспешно сел к изголовью кровати и подтянул за талию парня к себе.              — Достаточно правдиво вышло? — язвит хитрец, но Джонхану, если честно, уже все равно: поддерживать акт бытия последней сукой ему лень каждый раз, оттого он попросту льнет ближе, забирая воздух из чужих легких и руками водя куда угодно — ибо дозволено теперь.       — Ты же понимаешь, — начинает какую-то заоблачную и издалека историю Джонхан, пока его медленно и подозрительно точно умудряются подготовить, — что каждый раз, когда ты ходил по общаге в топах своих, — он улегся щекой на чужую грудь, тяжко вздыхая, пока его всячески изводили пальцами. — Я чуть ли не умирал. Это ты виноват во всём, — шлёпнул он ладонью Джошуа куда-то, даже не знает куда; какую-то часть тела, потому что если этот самый Джошуа так продолжит, то он кончит за минуту бытия со своим крашем (какое странное слово для их странных отношений) многолетней давности. — А я… а меня… ты представлял?       Джошуа наклонил голову ближе к его уху, обдавая заправленные волосы воздухом, и вдыхая запах алкогольно-вишневых духов:       — Тебе в каких деталях?       — В… любых. Шуа, пожалуйста, подожди, я так... — продолжал дышать он в чужую ключицу, пытаясь подняться на ладонях на кровати, но другая сильная рука прижала его между лопатками, словно наказала не сметь двигаться. Джонхан подчинился, стараясь подавить приятное и разливающееся чувство по венам.       — Много раз представлял, если мы честны друг с другом теперь так, — по учащенному дыханию и тихому скулежу Джошуа ощущал приближающуюся чужую разрядку, поэтому усилил движения пальцами, растягивая того уже тремя, уделяя простате средним пальцем дополнительное внимание. — Помнишь, когда мы пили около бассейна в одном из эпизодов TTT, и тогда все разошлись, а мы остались? Камеры выключили, у нас выпитые две бутылки пива… ты потом отвёл меня в комнату, — он рассказывает так обычно, словно простая история, при этом создавая жидкое электричество под кожей, — Мне кажется, я бы утянул тебя на кровать, если бы не Вону, который вышел подышать, — Джонхан сжал пальцами его плечи, ожидая развязки истории, — Неправильно было бы: мы оба пьяные, но я так хотел, — он оставил нежный поцелуй в тёмных волосах и свободной рукой прошёлся по затылку лежащего, оттягивая локоны назад. — Мне было бы плевать на остальных — вжал бы в кровать. Ты бы хотел этого? Чтобы я тебя там трахнул? — из-за оттягивания волос, Джонхан приподнял голову и смотрел снизу вверх на Джошуа, блестя парой кристаллов-слёзинок на нижних ресницах. Он первоначально безмолвно кивнул и насупился, закрывая глаза и кусая губу, когда нужную точку обвели неприлично приятно. — Ты такой красивый…       Возможно Джонхану опять-таки должно быть стыдно, что он сдался от не таких уж и грязных слов и простой подготовки, но тянущая нега в мышцах того стоила. А раз уж Джошуа перед ним такой податливый и желает его — то он готов и ко второму раунду. Наплевав на стыдобу и её последствия, Джонхан подтянулся выше и вовлек парня в поцелуй, не давая ему даже переменить позицию. Обвёл он языком розоватый лепесток чужих губ и углубил поцелуй, ногтями сжимая вновь плечи Джошуа, мешая всячески двигаться, пытаясь вытащить хоть иллюзорную каплю контроля над ситуацией. Простонав в губы, Джису подтянул парня на себя обеими руками, освободившись в конце концов из захвата, и меняя позицию, оказываясь сверху.       — Теперь у тебя есть возможность исправить прошлую ошибку, — ухмыльнулся Джонхан, обвив ногами талию Джошуа, руками проходясь по ключицам его, притягивая к себе после того, как пальцами добрался до затылка, и ощущая мокрые поцелуи на шее и коже разгоряченной. Джошуа не страдает собственничеством, как у Джонхана бзик есть, но он по-своему метки оставляет, определенные слова говорит в моменты тишины эмоций, отпечатки пальцев оставляет на полотне тела, словно рукотворит идеал. Теперь же Джонхану не стыдно, что уже через пары минут поцелуев, Джошуа проходит рукой по нему ниже живота и улыбается.       — Ты настолько рад развитию событий? — вёл он пальцем большим по головке, размазывая смазку, вызывая хриплые вздохи и приятные слова на ухо.              — Событиям может быть, но тебе — ещё больше. Шуа, я умру, если ты ничего не сделаешь.       — Помянем, — ядовитая ухмылка была подарена Джонхану, и Джошуа вновь поцеловал его ключицу, укусив, потом опускаясь ниже — к груди. — Скажи «пожалуйста».       — Джошуа, я серьёзно.       — Я тоже серьёзно, — обдал он воздухом солнечное сплетение и потом поднялся выше, легонько чмокнув уголок губ Джонхана.       Проглотив всю свою эгоцентричность и высокомерие, Джонхан сжал ногами его талию, пятками упираясь в поясницу Джошуа, заодно очки надевая уже на Джошуа.       — Пожалуйста, Шуа, я даже могу заплакать, если конкретно тебя это возбуждает, пожалуйста, трахни ты уже меня.              Хмыкнул Джошуа, лицезрея некое словесное самоубийство личности Юн Джонхана, и подтянул презерватив ближе к себе, пялясь на раскрасневшиеся метки на чужих ключицах.       — Раз уж ты так просишь, то хорошо.       Если Джонхана спросить, стыдно ли ему теперь, то он скажет, что нет, и вообще плевать на всё. Потому что чувствовать поцелуи на шее и горячее, мокрое тело, вжимающее его в полумраке комнаты в мягкую кровать, распаляя жар лавы в крови, — стоило стыдливых и хныкающих стонов, выговоренных в реальность. Ладони обводили худые бёдра и сжимали с целью оставить знак и пригвоздить только к нынешнему моменту — заставить думать только о сейчас. Очки на Джошуа ситуацию делали только хуже, если спрашивать опять же Джонхана, то ему хотелось и стянуть их, и оставить на том месте, где они идеально подходят. Очередной аксессуар, который заставляет Джонхана возбуждаться сильнее. Из-за недавнего оргазма он ощущает себя натянутым нервом, леской, что скоро лопнет от одного неверного движения; Джошуа снова поменял их позицию, позволяя тому быть сверху, восседая наездником, сцепив в захват замочком обе их руки, чтобы можно было удерживаться. Насаживаться на член теперь стало приятнее в два раза: сводящий с ума вид на красивое лицо Джошуа с элегантными очками, что слегка съехали на кончик его носа.       — Исходя из твоих… историй, — Джису помогал ему двигаться на себе и рассматривал сосредоточенное лицо, ухмыляясь, — Ты любишь быть сверху. Или это просто фантазия?       — Люблю. Не только… фантазия, — хныкал он, смотря куда-то вниз: на загорелую кожу, на оставленный им подарок в виде зацелованных губ. Но когда его насадили до конца, запрещая двигаться, удерживая бёдра ладонями, он слегка сломался, улегшись вновь на Джошуа и тяжело дыша ему в шею. — Помоги… пожалуйста.       — Но ведь ты и так отлично справлялся? — язвил Джошуа, водя руками по мокрой спине, а оверсайз рубашка прятала место где они соединены. Зайди кто, так увидят, что они просто обнимаются, наивно, дружелюбно и приторно. Пока в горячей реальности Джошуа всячески пытается довести Джонхана до пика, вытягивая из него неприличные, но настоящие слова и мысли. — Попробуй поставить себя на место Джису-лисички, — шептал он в чёрные волосы и двигаться начиная медленно, выискивая нужную точку, от которой лежащий на нём запоет, — Тебе бы понравилось, если бы тебя вжали в стену и трахнули, как его? Играли бы с чувствительным хвостом, дополняя ощущения, — с каждым высказанным словом Джошуа начинал двигаться быстрее, намечая для себя, с каким движением Джонхан вздыхал и стонал громче, — Может, потом бы разложили на столе и приказали бы не кончать, — парень руками сжимал бёдра всё сильнее, оставляя уже полумесяцы на бледном холсте кожи, — Но ты бы не подчинился, ты ведь не такой… не подчиняешься.       Сам Джошуа держится на лезвии ножа — все иллюзии распаляют не хуже, — он не прочь попробовать все истории написанные: от ситуации, которую он описывал, но с ним у стенки, до второго популярного фикшена, где ему довелось узнать, чем закончилась история лидера криминальной подноготной города и врача-хирурга.       — Шуа… замолчи, — пытается спрятаться от всех ощущений и слов Джонхан, дыша в нежное место между шеей и подбородком у Джошуа.       — А ты ведь не отрицаешь, что я говорю, — он позволил себе еще раз рассмотреть лицо Джонхана, покрытое румянцем, и потом одарить глубоким поцелуем, отвлекая от нарастающего темпа движений. В губы ему стонали, ногтями царапали загорелую кожу и постыдно хныкали, требуя словно ещё, быстрее и сильнее. И что довело Джонхана до пика, так самое простое услышанное «я люблю тебя», прошепченное в щеку, после которого был отдан в мир сладкий поцелуй в разгоряченную кожу у родинки справа, даже не в губы. Позволил он Джошуа наполнять свои легкие воздухом недостающим и мысли неважные собой подменять.

***

      — Ты же понимаешь, что я от тебя не отстану, пока мы не повторим все сцены из моих фанфиков?       — Джонхан, я это понял ещё в первый раз, когда ты пришел, — вздыхал Джошуа, пальцами оттягивая надетые на него лисьи ушки. Джонхан же щеголял в чёрном пиджаке на голое тело и чёрных приталенных штанах, заодно ходил в ванную, чтобы создать иллюзию мокрых волос на своей тёмной чёлке, пудря ещё и нос. — Что ещё мне нужно сделать?..       — Вот это, — Джонхан подтянул к Джошуа полноценный комплект: тон, консилер, помада-тинт, лайнер для глаз, тушь, пудра, фиксатор макияжа, карандаш для губ, палетка с тенями.       — Эм…       — Сиди смирно, сейчас я буду рисовать тебе стрелки. У меня на них стоит, честное слово.       — Прости меня Господи за то, что я делаю ради своего бойфренда, — закатил глаза Джошуа, руками закрывая лицо.